Часть 1

18 января 201Х года

Тёмным январским вечером на единственной улице деревни Пряжино Красногорской области стояла непроглядная тьма: тонкий серп луны почти не отражал свет, фонарные столбы ЛЭП давно уже отмерли без электричества, а в узких окнах деревенских изб было темно. Немногие выжившие соседи спали, обессиленные очередным непростым днем. В доме Андрея Власова, однако, спать ещё не собирались. Андрей - рослый и широкий бородач с тяжёлым взглядом чёрных глаз - в тот вечер привёл к себе в избу своих друзей: невзрачного Дмитро Спиридонова с рябым лицом и сухопарого блондина Гришу Свиридова с еле заметными жиденькими усами под тонким носом. Мужики сидели в горнице, заговорщически склонившись над расцарапанным ножами кухонным столом. На столе перед ними в окружении трёх мутных рюмок и стройной бутылки в каплях неровно горела свеча, изредка отпуская в воздух причудливые образы из дыма. В горнице было прохладно - не помешало бы подтопить печь. -Заебало это всё… - Андрей прервал затянувшуюся тишину. Мужики одобрительно забухтели и нелепо закивали. -Это да, Андрюх, нахуй так жить? - Гриша помотал головой, - Тупо сидеть и ждать, пока помрём. -Именно, - Андрей раздраженно поджал губы и шумно выдохнул, - с каждым днём всё хуже и хуже. Мало того, что нашу деревню ополовинило месяц назад, так ещё и за месяц с лишним ещё восемь трупов! Осталось, почитай, двадцать человек, а ещё через месяц и оных не останется. -Здраво слагаешь, Андрюх, - поддакнул Дмитро, - если не с голоду и холоду, так от зверья всякого передохнем. И никто нас не защитит. -Да! - протянул подвыпивший Гриша, - старый дурак Новосёлов нихуя не может сделать! -Да он, видать, уже сам помирать настроился, хуле ему, старому, ещё надо! И нас за собой потянет. Дмитро издал гавкающий смешок - болезнь лёгких давала о себе знать. -Ну а херли вы хотели? - Андрей глядел мрачно, - Сами ж его выбирали за главного, когда вся эта херовина случилась. -А кто ж знал-то? - Дмитро отшатнулся назад, будто уходя от удара, - он, вроде, так деловито гутарил. Все думали, он знает, что делать. -А он, представьте, и поныне думает, что всё правильно делает, - голос Андрея зазвучал громче, - на полном серьёзе говорит, что всё как надо. А народ дохнет! -А всё-таки, - Гриша попытался высказаться, - чего он сделает-то? Федос-то, вон, от пневмонии загнулся - чего бы ему без врачей можно было сделать? А Лизавета Петровна от нервов в могилу сошла - непросто на старости лет такое пережить. -Ага, - Власов агрессивно прищурился и подался вперёд, - а, то есть, что он не может собрать народ на разведку в город - это тоже не проблема?! Или, что к нам волки как к себе домой ходят - это тоже «ладно»?! У Распоповых, вон, всю семью волки выжрали в одночасье - двух взрослых, двух детей - это ты, скажешь, тоже нельзя было предотвратить? Да если б он собрал народ, чтобы мы все свалили отсюда, то этого бы не было! Нас так всех посжирают, а он всё будет сидеть у себя на печи и гундеть, что всё путём, и надо просто до тепла дожить! Гриша и Дмитро сжались от страха и с нескрываемым ужасом следили за Андреем. Все знали: когда Власов распаляется, лучше не перечить и вообще ничего не говорить - от Андрея совсем не сложно выхватить по лбу. Наконец, Власов закончил и спустя пару шумных выдохов утихомирился. Удостоверившись, что буря утихла, Гриша продолжил: -Ну да, твоя правда. Новосёлов нас всех погубит своей бездеятельностью. Только чего делать-то? -Валить надо, - мрачно заключил Андрей. -Это ж как это - «валить»? -А так. Собраться и уехать. А они тут пусть все сидят и ждут у моря погоды. Власов махнул рукой в сторону окна, а за ним - и на всю окружающую их дом деревню Пряжино. Затем он сложил руки в замок на столе и немигающим взглядом уставился на друзей, явно выжидая, чтобы те задали уже спланированный Андреем вопрос. -Куда? - почти хором спросили мужики. -К Гражданскому Фронту, - поэтичным тоном, достойным радиоведущего, ответил Андрей, - я про них по радио утром слышал, когда приёмник крутил. -Это ещё кто такие? - удивился Дмитро, - Мусорские какие-то чтоль? -Сам ты мусорской, - Андрей по привычке потянулся к нему с подзатыльником, - это в Красногорске те, кто не пропал тогда, двенадцатого декабря, собрались все вместе и теперь живут сами по себе в пустом городе. У них ещё главный - мент бывший, за порядком следит у них. -Я ж говорю, мусорские. Щелчок подзатыльника, должно быть, можно было слышать на улице. Дмитро съёжился, поглаживая ушибленный затылок. Гриша испуганно опустил глаза. -И чего у них там? -Ну вы, головы, совсем тугие! - негодовал Андрей, - вы вдумайтесь: пару сотен человек в пустом городе! Они ж там живут и горя не знают! Там и жратвы на всех хватает, и бухла, и топлива! Не то, что у нас - с голоду пухнем. -Андрюх, а мы-то им на кой хер сдались? - жалостливо протянул Дмитро. -Блять, - Власов разочарованно помотал головой, - как ты вообще с таким подходом к жене-то своей подкатывал? Жизнь, браток, любит тех, кто своё берёт, не спрашивая. Ну а если тебе ссыкотно, то можешь оставаться тут и доедать последний хуй без соли и ждать тепла хором с Новосёловым, - резким движением Власов опрокинул себе в рот стопку водки всю в каплях, - ну так чего, что выберешь, Дмитро? -То есть, мы просто приедем к ним и всё? Скажем «принимайте нас, товарищи»? -Типа того. А вообще, толковое дело - надо бы им гостинец какой привезти, чтобы морду от нас не воротили. А там уж пристроимся, как жить. -Да чем мы их удивим-то? - Гриша обреченно вздохнул, - в Пряжино даже жрать нечего, а ты чем-то собрался городских подкупить… Андрей деловито потёр широкие ладони: -Ну это у деревни ничего нет. А у меня всё есть. Одной картошки четыре мешка.. Бери не хочу. Мужики округлили глаза: -Андрюх, откуда? Ты, типа, упрятал чтоль? -Естественно. Я удивляюсь больше, что вы, дураки, все свои крошки из закромов поотдавали по первой просьбе. Лохи вы, одним словом. -Но мы ж на общее дело все пустили, чтоб не голодал никто, - спорил Гриша. -Ну я и говорю - лохи. -Неужели тебе соседей не жалко? -Себя жальче. Мне главное, чтоб у меня в брюхе плескалось, а деревня - это дело десятое, - Андрей гулко заржал, - А вы, головы, неужто не задумывались, чем закусываете? -Ладно, Андрюх, значит, ты хочешь в город. Только чего-то не доходит до меня, к кому мы едем. Расскажи ещё раз нормально. Дмитро нахмурился, разгоняя мыслительный процесс. Андрей же в этот раз смерил своё негодование и начал снисходительно: -В Красногорске есть организация такая - «Гражданский Фронт». Это общество людей, что пережили двенадцатое декабря и всю последующую муть, уж не знаю, чего им там на их долю выпало. Их где-то сотня-другая всего, живут в торговом центре «Изумрудный Город», что на Купеческой. Заправляет там всем бывший майор полиции или чего-то такого, следит за порядком. И весь этот шабаш затем, чтобы от разбойников всех мастей обороняться и бедствие сообща переживать. И вдобавок они по радио к себе мирный народ зазывают - типа, чем больше народу к ним туда набьётся, тем им лучше, по их идеологии. Теперь-то усекли, о чём речь? -Теперь понятно, - послушно кивнул Дмитро. -Ну слава, блять, Господи! - Андрей выдохнул. -Только давайте мы, может, всей деревней к ним и поедем? -Опять двадцать пять… нахуя?! Меньше народу - больше кислороду. Гляди, примут они к себе целый табор, конечно! Нужны им эти бабки столетние и дедки их. Втроём поедем. -То есть как это - втроём? - мужики заметно удивились. -А вот так, - перебил Андрей, - вас, мужики, ничего в Пряжино-то, почитай, и не держит. Настюха твоя, Дмитро, уже померла. А у тебя, Грих, и так никого нет и не было. Для кого вам тут задерживаться? -Андрюх, погоди, - Дмитро подавился от удивления, - а как же Аришка твоя? А дочка ваша? Ты их бросишь что ли?! -А хер ли нет-то? Да и нехер мне лечить - не моя это дочь. -Да как же не твоя? -А вот так, - Андрей ударил кулаком по столу, - нагуляла, пока я был на вахте. Не может у меня детей быть, мне бабка-шептунья так ещё до армии нагадала. Сто раз уже обсуждали. -Андрюх, да ну её, бабку эту. Тебе ж вся деревня уже сто раз говорила, что Аришка твоя после свадьбы ни с кем кроме тебя не водилась. А ты её всё тиранишь… -Я получше вашего ей цену знаю, - голос Андрея переходил на крик, - и лучше знаю, что эта сука делала! Наплодила выблядка от хуй пойми кого и говорит, мол, ты отец, расти её давай! Шлюха… -Андрюх, а тебе не похер? - включился Дмитро, - ну не узнаем мы, даже если уж так судить, чьё дитё. Так и чего тогда ребёнку жизнь ломать вашими склоками? Андрей нахмурил соболиную бровь и запыхтел. Злобно пожевав челюстью, он сунул кулак под нос другу: -Во! Видел?! Всё-таки, может, это твой выблядок-то от меня кормится? Потому защищаешь? -Что ты, что ты… - капитулировал Дмитро. -То-то же… я с этой мразью пятнадцать лет жил, чисто чтобы отца не расстраивать. А как не стало батьки с остальными двенадцатого числа, так теперь и незачем её далее терпеть, - Андрей немигающим взором уставился куда-то сквозь стену избы, - теперь сам свою жизнь обустрою, по-новому, чтобы никто мне не указывал, как и что. А Арина пусть сама со своим приплодом разбирается. Дмитро и Гришка растерянно переглянулись. Спорить с Андреем страшно, а слушать его гнев в сотый раз - уши в трубочку сворачиваются. -Втроём поедем. Завтра в восемь утра. На моей ласточке. Не обсуждается, - постановил Власов. Налив себе из бутылки, он снова выпил. В тот вечер Власов пил больше всех, и, хоть он и мог похвастаться феноменальной стойкостью к алкоголю, физиономия его уже заметно отупела от пьяни. Упёршись локтями в стол, Андрей уронил голову на руки и начал тереть лоб, сминая пальцами неаккуратно подстриженные волосы. Гриша и Дмитро сидели молча и обдумывали услышанное - Андрей всерьёз предлагает бросить всё и уехать в город, или же это очередной его заносчивый бред, которого они уже порядочно наслушались за долгие годы? На крыльце избы послышался топот - кто-то пришёл и отряхивал обувь от снега. Наконец входная дверь скрипнула, и на пороге показалась женщина в дряхлом полушубке - Арина, андреева жена. Голова её была обёрнута сизым пуховым платком. Под своим полушубком она прижимала к груди укутанного от холода ребёнка, чтобы не простыл после мытья. Покачивая на руках спящее дитё, Арина отряхнула полушубок от налипших на него снежинок и прошла в горницу. Смерив мужа презрительным взглядом потухших глаз, она начала тихо: -Опять своих привёл? Андрей поднял на неё туповатые глаза и пробурчал: -Тебя ещё спрашивать буду. -А мог бы, - устало вздохнула Арина, - мне сейчас Дашку укладывать, а вы тут пьёте. -Ой, да мы уже пойдём наверное, - Дмитро начал подниматься с табуретки, но Власов одарил его настолько суровым взглядом, что тот молча упал на место. -А чего ж ты печку-то не подкинул? Избу всю выстудил, - тихо возмутилась Арина, - Дочь простудишь вдобавок… -Вот пусть отец её и подкинет, - отрезал Власов. Арина вроде и хотела было что-то возразить и уже даже открыла рот, однако слова возмущения застряли у неё в горле - Андрей как обычно, в своём стиле, ничего нового. Не раз они уже ругались об этом, да так, что вся деревня слышала. Не раз Арина с младенцем на руках пряталась в домам кумушек-соседок, пока пьяный и яростный Власов рыскал по двору с топором. Ничего нового. Выдохнув, Арина удалилась в дальнюю комнату избы - уложить дочку спать и подтопить печь. Оставшись с мужиками наедине, Андрей налил себе ещё одну рюмку, озлобленно поджимая челюсть, и резким движением опрокинул её себе в рот. Занюхав беленькую рукавом и подтерев красный от пьянки нос, он глянул ненавидящим взглядом вперёд: -Чёртова сука! -Бабы… - понимающе поддакнул Гриша, скорее, чтобы утихомирить Власова. -Да не то слово! - негодовал Андрей, - все беды от них, куда ни плюнь! Чёрт б её побрал, хуле сейчас до меня доёбываться?! Власов звучал всё громче и злее. Мужики затрясли руками перед ним и зашикали - без толку. -Всё кровь пьёт мою, который год уже! - Власов натурально заревел, словно подстреленный, - Говорил мне отец баб избегать! Так нет - не слушал же идиот! Да пропала бы ты пропадом! Последнюю фразу пьяный Андрей гаркнул в сторону двери. К несчастью, раздражённая и уставшая Арина вышла в тот же момент в горницу, затворив осторожно дверь. -Да тише будь! - она шикнула, - Разорался, пьянь! Власов нестройно поднялся со стула, уставившись на неё немигающим взглядом. Вздыбив широкие плечи, он шагнул в её сторону. Бородатое лицо Власова исказилось животной ненавистью, правая рука замахнулась, и широкий кулак с силой врезался в скулу несчастной Арины. Та болезненно ойкнула и поползла вниз по белёному полотну двери. Власов же в лёгкой оторопи глядел на жену, страдальчески зажмурившуюся - гнев его начал утихать, и теперь Андрей понемногу возвращался в сознание. Гриша и Дмитро в ужасе выскочили из-за стола и устремились разнимать Власовых: Дмитро наскочил на Андрея сзади в попытке оттащить медведеподобного мужика к дверям, а Гриша влез между Андреем и Ариной, отгораживая насилу державшуюся в сознании Арину от мужа. Андрей почти не сопротивлялся - Дмитро оттащил его на пару шагов назад, вцепившись ему в рукав. В горнице началась суматоха: Арина обиженно пыхтела и потихоньку начинала ныть, оклемавшийся Андрей сбивчиво громыхал проклятия и матюки, Дмитро и Гриша нервно моросили между супругами, пытаясь насколько это возможно разделить их. Дмитро умудрился все-таки оттащить Андрея к дверям в сени. Затем унявшийся наконец Власов уже своими ногами выскочил на улицу курить, а Дмитро устремился за ним - приглядеть, чтобы тот не натворил чего. Арина окончательно сползла на пол и уселась под дверью. Голова гудела, свет мерк в глазах. Гриша опустился перед ней на корточки и сложил пальцы в ‘козу’: -Мать, ты как? Сколько пальцев видишь? -Нормально, жить буду, - она закрыла лицо руками, - глаз вроде целый… -Арин, а ну-ка глянь на меня. Гриша перепуганно глянув в её лицо - разбитый глаз уже начинал потихоньку темнеть и заливаться отёком. -Мда, мать, тяжко тебе… тебе бы помазать чем-то. Арина с лёгким смущением отвела взгляд - непривычно ей было слыхать к себе такую участливость. Отправив Гришу к обесточенному холодильнику за мазью, она проводила его нежным взглядом. Гриша вернулся с полупустым тюбиком, открутил крышечку неловкими пальцами и уже готов был мазать Арине глаз, как вдруг из комнаты донёсся детский плач. Арина, забыв о подбитом глазе, вскочила на ноги и юркнула в дверь. Помявшись, Гриша последовал за ней. -Тише, Дашенька, не плачь, - мурлыкала Арина, укачивая на руках дочку в полумраке избы. Гриша прошёл в комнату и тихо уселся на табурет у тёплой печки. В печи задорно потрескивали поленья, от жара в трубе потихоньку занимался гул. Через узкие окна в комнату проникали несмелые лучи лунного света, мало-мальски освещая убранство: неаккуратно заправленную родительскую кровать, полосатый палас под ней, стол с пятнистой скатертью, платяной шкаф из вздыбившейся от сырости фанеры, детскую кроватку-манеж, убранную тёплыми одеялами. Гриша тихо, почти не дыша, глядел на Арину, как она бережно и нежно укачивала своё долгожданное выстраданное годами дитя. Арина же еле слышно напевала себе под нос колыбельную уже почти уснувшей дочке. Наконец Дашка мерно засопела, и Арина осторожно уложила её в кроватку, укрыв одеялами. Подождав немного, она отошла от колыбели и уселась рядом с Гришей на соседнюю табуретку. В неверном свете луны он наконец мог рассмотреть Арину: миловидную, в общем-то, женщину, раньше времени состарившуюся от непростой жизни. Миниатюрная по природе своей, она ещё более усохла за пятнадцать лет семейной жизни с Андреем, отчего выглядела удручающе. От былой девичьей красоты остались лишь жалкие крохи: толстая пшеничного цвета коса до пояса превратилась в жиденькую россыпь ломких волос, тщательно укрываемую платком; хитренькие небесно-голубые глаза угасли вместе с желанием жить и превратились, скорее, в блёкло-серые бельмы подслеповатой старухи; на коже, несмотря на молодые годы, уже давно залегли глубокие порезы морщин. И всё-таки Гриша помнил её в прежние годы, отчего в полумраке ему казалось, что иной раз под маской преждевременной старости проглядывалась та самая Арина двадцати лет, ещё не знакомая со злосчастным Андреем Власовым, ещё не отведавшая тягот жизни с дураковатым мужем, ещё не лишенная вольной жизни и девичьей лёгкости. -Ну чего, мать, можно? - Гриша выдавил немного мази на палец. Арина прикрыла глаза и повернулась к Грише лицом. Лиловый фонарь под левым глазом значительно раздулся и стал горячим на ощупь. Гриша бережно нанёс мазь, стараясь не навредить пострадавшей Арине ещё больше. Закончив, он вытер пальцы о штаны. -Бедовая ты… - вздохнул Гриша. -И то правда. Но да ладно, уже привычная, - храбрилась Арина, глупо улыбнувшись. -Всё-то он тебе спуску не даёт, - продолжал Гриша шёпотом, чтобы не разбудить ребёнка, - вон, живого места на тебе нет. -Что есть, то есть. А чего нет, того нет. -Вот ты всё шутишь, а смешного-то мало. Вся деревня по тебе охает. -А чего охать-то? - глупая улыбка сменилась мрачной ухмылкой, - как будто что-то поменяется. Андрюха какой был, такой и есть. Его жестокость жалостью не умалишь. Гриша понимающе закивал. -Это ж он с юношества дурной такой. Как его отец-то с тюрьмы воротился, начал его воспитывать, так Андрей совсем бешеный сделался. Всю деревню заколебал уже. -Знаю. Сама выдыхала, когда он на вахту свою уезжал. А батька-то его ещё похуже Андрюхи был, то верно. -А то. Вадим Никанорыча все бабы на деревне боялись от того, что он учупил, помнишь? Он ж, когда откинулся с кичи-то, ему ж кто-то из сердобольных соседушек донёс, что к его жене эти годы ходил кто-то. Ну он её и вытащил на улицу зимой, побитую и раздетую, ноги ей привязал на две стороны и кипятку ей залил туды через воронку да так и оставил на ночь. И обратно на десять лет отъехал. Аж вспомнить страшно. -Угу, - Арина помрачнела ещё больше, - а затем он Андрею привил ненависть ко всему женскому на свете, а потом они на мне оба поотыгрались. Чего я от них только не натерпелась за пятнадцать-то лет… - она уронила голову на руки. Гриша неловко обнял её за плечи. -И зачем я с ним только повелась? И пошла же с ним домой тогда, - Арина тихонько подвывала, - а ведь чуяла же, что поймает нас Никанорыч-то… да так и случилось. Обженил он нас насильно, лишь бы сын его без толку не шлялся… а нам обоим мучаться всю жизнь - Андрей же оттого и бесится, что не любит меня. -Арин, ну шо ты… ну Никанорыча уже нет хотя бы - пропал, вон, двенадцатого. Уже полегче будет. -Угу, - Арина удержалась, чтобы не плакать, - хотя бы. Зато уж теперь точно мне никуда не деться. А я ж дура, всё сидела пятнадцать лет, ждала чёрт пойми чего. А потом надумала, что, мол, щас Дашка хоть подрастёт чуточку, так хоть в город убегу от иродов этих. А тут на тебе - кончился мир, города нет, и нихера нет. Куда ж я теперь денусь от Андрюхи-то? Он ж и меня тиранит, и дочку нашу за человека не считает… Шо с ней-то он сделает, пока расти будет? Гриша прищурился. -Строго говоря, ничего. -Это ж как это? Неужели ты забыл, что это за человек?! -Да ты погоди, - Гриша боязливо оглянулся на входную дверь, - между нами говоря, Андрей нас с Дмитро подбивает свалить с деревни. -То есть как это - свалить? - Арина недоуменно округлила глаза. -А вот так. Он сегодня утром по радио наслушался про какую-то там банду в Красногорске, которая к себе выживших со всей области созывает, и собрался к ним драпать ото всех. Говорит, мол, пусть тут все как хотят подыхают, а я свою жизнь обустрою. И нам двоим велит с ним ехать. -Ишь чего удумал, гад! -Арин, ну чего расстраиваться-то? Это ж твой шанс, - заговорщически шептал Гриша. -Так-то оно и так, но тяжело мне одной будет дочку подымать. Андрей, может, и дурной, но хотя бы мужик есть в доме. -Этот мужик, напоминаю, о тебе с дочкой даже и не думал, когда лыжи намылил уезжать. Говорит, нет ему до вас дела. На кой он тебе такой сдался? Арина замялась. -Стой, то есть, вы с Дмитро тоже с ним поедете? -Он велит, - Гриша болезненно вздохнул и отвёл взгляд, - сама знаешь, Андрею страшно слово поперёк сказать. Он уже нам приказал завтра в восемь утра выдвигаться на вашей машине. -Вот чёрт, бросить меня, значит, удумал, так ещё и друзей своих подбивает, - Арина разочарованно закивала, - как будто я ему не готовила и не стирала все эти годы. Будто со мной и считаться не надо! -А чего ты ожидала? - вторил Гриша, - ты его почище нас всех знаешь. А насчёт того, как дочь подымать, ты не волнуйся. Это решаемо. -Да как же?! Гриша снова опасливо глянул на дверь - не возвращается ли Власов. -Мы, думаю, поедем с Андреем в город и там, или же где пораньше, его оставим. Дождёмся момента, когда он из машины выйдет, и по газам домой. Ну или, на крайняк, если других вариантов не будет, можно применить силу. -Да как ж вы с ним справитесь-то? -Обыкновенно. Нож сзади, пока не видит. А чего? Ментов теперь нет, судов тоже. Да и ты вспомни, о ком говорим - всё Пряжино перекрестится, и никто нам слова не скажет. Я и скажу всю правду, что так, мол, и так: уговаривал, угрожал, заставил. Даже врать не придётся. Арина задумчиво опустила глаза. И хочется, и колется. Вроде бы дело говорит - и по закону отвечать не придётся, да и Андрея не жалко совсем - а вроде бы и совестно, что Грише придется руки в крови запачкать. А всё-таки, это ж его ответственность, верно? -А с дочкой уж я тебе и сам помогу. Да и деревня не бросит. Сомнений не осталось, Арина с надеждой глянула на Гришу. -Точно? -Конечно, - Гриша растроганно вздохнул, - всё ж, помнишь же, как нам с тобою хорошо было до Андрея? Вот так же и будет. -Помню. Мы ж с тобою тогда по глупости совсем разошлись-то. Дураки мы были, а вот до чего дошло, - Арина упала к нему в объятья. -Зато сейчас можем всё поправить, и тогда заживём. Гриша обнял Арину покрепче. Надежда затеплилась у них в сердцах. Гриша разомкнул объятья - как бы не попасться Андрею на глаза - и поспешил уйти, наскоро попрощавшись с Ариной. Он зашагал по тёмной деревне к себе домой на другой край улицы в тяжёлых мыслях - завтра предстояло большое дело.