Часть 2

2

19 января 201Х года

Будущим утром Гриша проснулся ни свет ни заря. Нельзя было даже назвать это подъёмом - он, скорее, просто провалялся всю ночь в полудрёме, постоянно возвращаясь в сознание, и утром, чётко по плану, поднялся с постели. Спать ему не давали мысли, противной болотной мошкой зудевшие в его воспалённом мозгу. Грише думалось о завтрашнем дне. Думалось и о предательстве, на которое его толкал Андрей; и о городе, где, видать, действительно живётся заметно лучше, чем в Пряжино; и об Арине, его первой любви молодости; и о гришином собственном плане, как разрулить ситуацию. Наконец растолкавшись и умыв щетинистое лицо студёной водой, Гриша по не изжившей ещё себя привычке подошёл к пустому холодильнику в своей горнице. Внутри - как обычно в последние дни - ни черта. Да и сам холодильник уже ничуть не холоднее воздуха в комнате - тока нет уже месяц с лишним. Апокалипсис, всё-таки, будь он неладен. В желудке, тем не менее, урчало и неприятно тянуло от голода. А ведь нельзя всё-таки сказать, что Андрей не прав - действительно, дела в Пряжино идут хуже некуда. Жрать нечего: в домах уже пусто, а общее - всё, что отыскалось в домах пропавших - Новосёлов раздаёт малюсенькими пайками так, что чувство голода не оставляет даже после еды. Новосёлов-то, может, и успокаивает народ своей старческой нежностью, но толку от этого мало - быть может, он и утихомирил панику первых дней, когда все пропали, но а дальше-то что? Народ ждал от него решительных действий: разъяснить, что случилось, связаться с городом, вызвать помощь, добыть еды и дров. А он ничего толкового не сделал - только собрал еду и дрова с опустевшей деревни в общак и следит, чтобы они использовались равномерно и экономно. Да и теперь кормит народ завтраками: как скоро потеплеет, как по весне огороды засеют и картошку посадят, как после схода снега в город поедут. Да и народ сам будто отупел от испуга и всерьёз ждёт весны с Новосёловым, не понимая будто бы, что эти месяцы до весны они попросту не проживут. Так что Андрей, выходит, прав - плохо дело. Но вопрос-то в другом - неужто можно оставить своих ради собственной жизни? Андрей ведь не предлагает всей деревне собраться и на нескольких машинах худо-бедно поползти в Красногорск искать новой жизни - он ж только о своей шкуре печётся, как обычно. Эта-то андреева звериность, его шкурная эгоистичная натура, всегда и раздражала Гришу - по-другому его воспитывали. Гришин отец в старые времена был председателем местного колхоза - мировой был мужик: надёжный и прилежный на службе, домовитый и добрый в семье - он-то Гришу и научил, что об одном только себе заботиться худо, и по одиночке не прожить. А вот андреева отца - Вадим Никанорыча - отец не уважал и ничего дельного от него не ждал. Так и вышло: как начали при перестройке каждый на себя тянуть и социалистическую собственность делить, так и сподобился Никанорыч налево партию пряжинского масла пустить, за что и сел в первый раз. При чём, увёл продукцию он втупую, безо всякого прикрытия и подтасовки - ожидал, видать, что никто не догадается, к кому следы ведут. Вот и есть вся власовская порода - что отец, что сын - настолько всех вокруг ненавидят и за дураков держат, что сами себя губят. Только вот, как бы то ни было, Андрей Грише друг детства. Сколько себя Гриша помнил, столько он и дружил с Власовым и Дмитро. Неужели хорошее дело - предать, а то и убить друга, каким бы плохим человеком он ни был? Всё-таки, это такое же предательство будет - Андрей не сам по себе хочет уехать, а Гришу и Дмитро с собой зовёт, а это значит - он и об их жизнях подумал, и о них постарался. Выходит, ежели сделать, как задумано, то Гриша предаст друга, а ежели сделать по-андреевски - предаст всю деревню. Гриша вышел на крыльцо своей избы и закурил последнего “Кента”, задумчиво глядя вдаль. Перед ним расстилалось бескрайнее бело-голубое снежное поле с одинокой лысой берёзкой в сотне метров. Где-то вдалеке под лазорево-розовым от рассвета небом тянулись вдоль дороги тощие ЛЭПы, уходя за горизонт. Стояла тишина, насколько тягучая и нечитаемая, что казалось, будто время остановилось. А ведь и взаправду остановилось - нет теперь ничего в мире, кроме зимы и холода, нещадно щипавшего носы и щёки тем немногим, кто каким-то немыслимым чудом не пропал двенадцатого декабря. Нет теперь ни жизни, ни народа, ни государства - только, видать, кое-где осталось по десятку-другому несчастных. И чего же с ними будет теперь? Они, видать, позамерзают все к концу зимы, и дни человечьи на грешной земле будут сочтены. А то как же теперешнему человеку выжить без никого - слишком уж сильно размазало обязанности в современном обществе, теперь даже отдельно взятая деревня без других деревень и городов не проживёт, чего уж там до частного человека. Гриша затянулся и медленно выдохнул. А всё-таки, всё Пряжино дороже одного Андрея. Одному Богу известно, чего уготовано пряжинцам, и на кой именно они теперь остались, но, раз так, то общее должно стать превыше частного - если спасаться, то всем; ежели помирать, то хором. Андрей, быть может, в своём эгоизме и не делает ничего неожиданного - всё-таки всякое зверьё в мире эгоистично, и каждому своя шкура дороже - но на то Человек собою и зовётся, чтобы быть чем-то повыше, чем животные. Сейчас не может быть никакого Я, а только Мы - на общее благо надо стараться, а не под себя грести. Да и какой Андрей ему друг? До нездорового жестокий детина, который ещё в школьные времена подмял под себя и Гришу, и Дмитро. Оттого они и выросли такими - полуподростками безо всякого стержня внутри. Андрей постоянной травлей и унижениями выдавил из них всё, что могло угрожать его власти над ними и превратил их в двух своих придатков, чтобы не тужить одному. А им обоим не хватило гонора усадить дурака на место и отстоять свою самость. Вот и аукается им обоим до сих пор - Андрей и подзатыльник отвесит, и надавит, и кулак под нос сунет, и заставит делать, что ему надо. А теперь с этим можно покончить, не боясь ни тюрьмы, ни мести. Уж за Андрея-то в Пряжино никто вступаться не захочет. Тем более, Арина выходнет, ежели Андрея не станет. А ведь не стоит ли старадалица Арина того, чтобы её освободить от власовского ярма? Гриша помнил её в прежние годы: милую и добрую девчонку, весёлую, легкую и компанейскую. Именно такую её Гриша и полюбил. Да и она его любила, кажется. И всё-таки по такой ерунде разругались, дураки малолетние - Грише, кажется, не понравилось, что Арина на танцы любит ходить, в том числе и без него, и оставил её. Кому легче сделал? Сам он сник после этого и растерял всякую силу воспротивиться Андрею, окончательно ему подчинившись, да и Арина, разочарованная и попусту шлюхой наречённая, по рукам пошла - так до Андрея и докатилась. В итоге оба несчастны: Гриша всю жизнь один прожил, а на Арине живого места нет уже пятнадцать лет. Может быть, исчезни Андрей, они бы ещё смогли попробовать заново? Гриша докурил и бросил бычок в снег. Зайдя в дом, он оделся потеплее и закинул на плечо собранную ещё с вечера сумку. Затем Гриша вложил в голенище сапога финку и расположил так, чтобы не колола ногу. Усевшись на пыльную тахту в горнице, он потренировался быстро доставать нож из сапога, затем встал и повторил то же стоя. Что же, что суждено, того не миновать. Перед выходом Гриша остановился и потянул пригоршню перекреститься на образок в углу, но быстро отдёрнул руку ото лба - вряд ли Бог сподобится помочь ему в сегодняшнем деле. И собрался он, надо сказать, ко времени - стоило Грише только выйти на крыльцо второй раз, как он заметил Дмитро, воровато крадущегося, к его дому от дороги. Боясь быть замеченными, мужики коротко поздоровались и вдвоём заспешили вдоль заборов на противоположный конец единственной улицы деревни Пряжино, к дому Андрея Власова. Деревня Пряжино, тем временем, ещё спала - зимняя ночь и без того долгая, так ещё и такой унылый апокалипсис на дворе. Мужики прокрались вдоль нескольких дворов, никем не замеченные, и оказались на пустом и неуютном дворе Андрея Власова. Власов уже давно был на ногах и потихоньку прогревал на дворе свою серую «Ниву». Автомобиль задорно фырчал двигателем, готовый ехать. Деловитый и взбудораженный Андрей крутился рядом и энергично загружал сумки, коробки и прочие пожитки на заднее сиденье машины. Лицо его выражало странную и пугающую лихорадку. Гриша и Дмитро осторожно приблизились, стараясь не шуметь. Андрей же, заметив друзей, достаточно громко и раскатисто поприветствовал их. -Тише ты! - шикнул Дмитро, - жену разбудишь! Андрей моментально поменялся в лице, сыграв вполне реалистичный облом, и согласно кивнул. -Ну чего, мужики, садитесь - поехали. -Погоди, Андрюх, - удивился Гриша, - ты уже всё погрузил что ли? -Так точно, - Андрей отряхнул широкие ладони. -Арину не разбудил? -Да не, не парься. Дитё её умотало, вот она и дрыхнет без задних ног. Запрыгивайте. Гриша подозрительно оглянулся на избу Власовых. Ничего в тихо спящем доме не показалось ему странным. Вроде бы, всё нормально. Подумав немного, Гриша успокоился. Скорее всего, Арина слышала, как Андрей собирается, но не подала виду - всё-таки она в курсе, что задумал Власов, да и про их с Гришей план помнит. Мужики уселись по местам в андреевой «Ниве»: Андрей сел за руль, Гриша - на штурманское сиденье, Дмитро разместился на заднем. Машина зарычала мотором, издала пару выхлопов из трубы и тронулась, выезжая на притоптанную деревенскую улицу. Дорога в Пряжино вполне поддалась внедорожнику, но уже в сотне метров от деревни начались нетронутые сугробы, которые пришлось натужно форсировать и молиться, чтобы не застрять позорно на краю деревни. Серая «Нива», однако, вполне справилась со снежными наносами, оставляя захудалое и вымирающее Пряжино позади. Ехали долго, постоянно сбиваясь с пути. Вообще, нельзя сказать, что мужики точно понимали, куда ехать - примерное направление на Красногорск-то они знали, да и карту дорог на ближайшие километры вполне помнили, только вот за месяц с лишним после исчезновения всех людей в мире снегу навалило столько, что ни дорог, ни машин на них не видать. Оттого не было точного представления, правильно ли они едут. Андрей приказал глядеть в оба и искать дорожные указатели, торчащие из-под снега, но ни одного из них не нашли - снегу было слишком много. Вот и петляли мужики по Красногорской области часами, не разбирая дороги. Холодное зимнее солнце поднялось высоко, серебристые искорки солнечных зайчиков скакали по ровной глади бескрайних снежных полей. Серая «Нива» напористо рычала мотором, без устали прорываясь сквозь сугробы и приминая колёсами снежную перину. Топлива было ещё много, но не бесконечно много - петлять по снежным пустошам нужно было хотя бы примерно в направлении города, чтобы не заглохнуть где-нибудь посреди очередного укрытого снегом поля. Атмосфера в салоне автомобиля накалялась - Гриша недовольствовал от топографического кретинизма Андрея, ругал горе-водителя и иной раз даже прикрикивал на него. Андрей не отставал - он не привык слушать критику, тем более от своих дружков, не смевших прежде ему и слова сказать. Спустя несколько часов езды они уже орали друг на друга: -Да блять, мы проехали! Я справа деревню видел! С церковью на краю! - орал Гриша. -И что блять?! - взревел Власов. -Это Шашково блять! Нам в другую сторону, дубина! Ты нас в другую область увезёшь! -Да завались ты уже! - у Власова вздулась вена на виске, - из-за тебя и проехали! Ишь забрехал, пёс блять! Машина на полном ходу дёрнулась, клюнула носом и застряла, провалившись в особенно глубокий сугроб. В салоне всё ненадолго перемешалось: Андрей стукнулся лбом об руль, Гриша чуть не сполз под бардачок, на Дмитро посыпались сумки и коробки с соседнего сиденья, в багажнике что-то глухо стукнулось. Повисла тишина, нарушаемая лишь монотонным шумом мотора. Шокированные мужики молчали, в тишине потихоньку осознавая, что произошло. Живые - и ладно. Андрей поправил широкой ладонью ушанку, сползшую ему на глаза, и шумно выдохнул. Кипя от ярости, он медленно повернулся к Грише: -Допизделся?! Гриша всё ещё не оправился от потрясения и напугано пыхтел, моргая глазами. Наконец, он вернулся в разум и констатировал: -Застряли. Надо осмотреться. Гриша дёрнул ручку двери и выскочил наружу, моментально провалившись сапогами в снег. Придирчиво осмотрев потонувший в сугробе капот машины, он упёр руки в бока: -Чего сидите? Выходите, откапывать будем. Дмитро моментально выбрался из «Нивы» - не хотелось ему, чтобы его завалило сумками на заднем сиденьи, а вот Андрей нахмурился ещё более прежнего - что-то было не так. Наконец, и он оказался снаружи, оглядел уклон и кучу снега на капоте и коротко сообщил: -Нахер откапывать - толкнём сами. -Да какой нахрен «толкнём»? Ты чего?! Машина глубоко ушла!.. -Я сказал толкаем, - здоровый и рослый Андрей навис над Гришей с ещё более мрачным лицом, чем обычно. Гриша сжался ненадолго, но затем воля взяла верх над привычкой подчиняться. Гриша выпрямился и со спокойной уверенностью в голосе спросил: -Неужели нет лопаты в багажнике? Ты всегда возил. -Выложил. Чтобы места не занимала, - Андрей несколько начал сдавать, и его железный тон зазвучал чуть менее агрессивно. -Да ну? Неужто не понимал, по каким мерзложопинским ебеням поедем? - Гриша порядочно удивился. Андрей заметно занервничал. -А, может, всё-таки не выложил? - не сводя взгляда с дёргающегося лица Андрея, Гриша медленно зашагал к багажнику. -Стой! - рявкнул Власов, - Гриш, тут работы всего ничего. Тут руками разбросать снежок-то с капота и в два плеча толкнуть. Надо только заднюю включить, и всё, вылезет машина, - лицо Андрея изображало крайнее волнение и отчаянное бессилие. Гриша опешил - он ещё никогда не видел Власова в таком состоянии: беспокойно-отчаянного и лепечущего трясущимся голосом. Равно как и Власов, никогда ещё не сталкивался с такой наглостью от Гриши, которым привык понукать. Дожимать Андрея Гриша не решился - загнанный в угол зверь опаснее прочих, да ещё и Власов, кажется, никогда не бывал в таком положении - нельзя знать, что он выкинет. Не говоря ни слова, мужики вдвоём действительно без особого труда поскидывали снег с капота и подтолкнули «Ниву» на задней передаче из снежного плена. Заревев мотором, машина выбралась на ровную поверхность - можно было ехать дальше. Уселись, как прежде, и выдвинулись в тишине: Андрей вёл и пыхтел то ли от обиды, то ли от волнения; Гриша задумчиво глядел вдаль, обдумывая произошедшее; Дмитро же сидел позади и хрустел газетой, которую только что вытащил из внутреннего кармана куртки. Отыскав также и карандаш, он принялся разгадывать кроссворд, который ещё каким-то чудом остался нетронутым за месяц скукоты в вымирающей деревне. Со временем начало темнеть - опускалась ранняя январская ночь. До Красногорска, навскидку, было ещё пилить километров, эдак, тридцать по глубокому снегу - значит, час или полтора. Это ещё при том, что мужики вроде бы как-то и договорились, в каком направлении всё-таки ехать - Власов внезапно стал много более сговорчивым. Может, испугался бунта? Заметил, что Гриша его почему-то перестал бояться? Или просто подобрел, отобедав варёной картошкой после нескольких часов пути? -А вот ещё, мужики! - казалось, кроссворд у Дмитро был бесконечным, - «Кривая в виде дуги». -Струя мочи? - с мрачным безразличием кинул Гриша. -Нет, лишняя буква. Попробуем другое: «Запечённая говядина по-английски», семь букв. -Бля, и без того в животе урчит, - взмолился Андрей, - а тут ещё и ты травишь. -Мда, - мечтательно вздохнул Дмитро, - я бы сейчас навернул мясца-то… Чтобы ещё с гречей… и с лучком… -Бля, да хватит уже! - Андрей болезненно поморщился, подбирая набегающие слюни. -Кстати о мясце, мужики, а чо так мясом завоняло, не чуете? - Дмитро принюхался. -Кстати да. Мы ж картошку ели, - Гриша подозрительно завертелся, - чо за дела? Андрей задеревенел на месте и даже не глядел на друзей. Взамен он вцепился в руль так, что костяшки на пальцах побелели. -Андрюх, чо мы везём такое? - тихо спросил Гриша. Андрей напрягся до невозможного, быстро облизнул губы и брякнул: -Банки с тушняком. -И чо от них так воняет, как будто мы свинью резаную везём? Андрей болезненно вздохнул, почти дёрнувшись от такого вопроса, будто его укололили вилкой между рёбер. -Я это… Когда грузился, в сенях коробку с банками уронил об пол-то, вот, видать, одна из них трещину дала. А теперь разогрелась в машине и завоняла. Так и знал, что расколется. -Да ну? И никто не проснулся в доме? - у Гриши бровь поползла вверх. -А? Не, никто. Ты ж знаешь, как у меня все крепко спят в семье. -И Дашка тоже? Ребёнок маленький, что просыпается каждую ночь, она тоже не услыхала, как ты банки стеклянные об пол бьёшь?! Андрей остановил машину и медленно повернулся к Грише: -Банка, Гриш, банка, - успокаивал Власов, попытавшись сотворить как можно более убедительное лицо, - чего разорался-то? Гриша хорошо скрывал свой ужас. Возможно, где-то в глубине своего рассудка он уже догадался, что едет у них в багажнике, но нужно было убедиться наверняка. -А давай-ка я сейчас пойду и гляну, что у тебя там за банки, - Гриша брал на понт. Андрей крепко схватил Гришу за руку и вперился в него немигающим взглядом. Этим взглядом он, скорее, не приказывал, а умолял не делать этого, пусть и в своей тиранической манере. Агрессивная самоуверенность Власова таяла на глазах с каждой секундой. Правая рука Гриши медленно потянулась вниз, а нога его, наоборот, еле заметно поджалась. И вот Гриша уже нащупал кончиками пальцев холодную рукоятку ножа у себя в сапоге, не отводя взгляд. Молниеносным движением, Гриша дёрнул нож вверх и ткнул им куда-то в рёбра Власову. Власов же каким-то чудом успел отвести его руку - нож вылетел, стукнулся об лобовое стекло и упал куда-то вниз под ноги Грише. Дмитро заорал в ужасе и вжался в сиденье. Гриша быстро поджал ноги к груди, крутанулся на жопе вправо и отпружинил обеими ступнями в грудь Андрею, толкнув того спиной в дверь. Машина качнулась на месте, свет в кабине испуганно моргнул. Пока Андрей приходил в себя, Гриша попытался выскочить наружу, но дверь оказалась заблокирована. Восстановившись, Власов зарычал по-звериному и бросился на Гришу, не замечая даже, как получил сапогом в лицо. Андрей уцепил Гришу за воротник куртки и всучил ему кулачищем по лицу, несмотря даже на гришину защиту руками. Началась борьба, и так мужики пинались, хватали руки друг друга, рычали и матерились, пока Дмитро вдруг не оклемался от ужаса и не гаркнул: -Бля! Глядите, за нами погоня! Андрей и Гриша моментально позабыли друг о друге, быстро поднялись и глянули в заднее окно «Нивы», насколько это было возможно за стеной из сумок и коробок. Действительно - сзади из-за горизонта на них надвигался огромный короткомордый грузовик в военной зелёной раскраске - вроде бы, шестьдесят шестой ГАЗ. Выглядел грузовик пугающе: на бампер его была налеплена жестяная планка с длиннющими шипами, окна покрывались мелкой противопульной решёткой, фары его горели как глаза лесного чудовища, а в кабине через защитную решётку проглядывались силуэты двоих человек. -Газу блять! - заорал Гриша. Андрей моментально отпрыгнул на водительское сиденье и вдавил педаль газа в пол. Буксующая на снегу серая «Нива» истошно взвыла мотором и понеслась вперёд, взрывая колёсами пышные сугробы. Вцепившись в руль, Андрей в паническом иступлении таращился на снег впереди. Гриша, позабывший моментально о драке, сидел вполоборота и испуганно глядел на огромный грузовик, взявшийся неизвестно откуда. Перепуганный до смерти Дмитро вжался в сиденье и закрыл лицо руками. -Быстрей давай! Догоняют! - в панике орал Гриша. -Да блять! Я пытаюсь! Буксуем, бля! - Андрей брызгал слюной. «Нива» худо-бедно набрала скорости и потихоньку начала отрываться от грузовика. Шестьдесят шестой ГАЗ же поморгал дальним светом. -Сука, чо моргают-то?! Чо хотят бля?! - бесился Гриша. -Бля, не ебу! Валить просто надо! Не останавливаясь! - причитал Дмитро. Затем грузовик посигналил, но оттого Андрей стал только усерднее выжимать обороты из мотора своей машины. Взрывая сугробы и поскальзываясь на снегу, андреева машина понемногу отрывалась от преследователей, настойчиво игнорируя, как те сигналят и моргают фарами. Андрей в панике потерял всякое направление и просто гнал машину вперёд, лишь бы только оторваться от погони. Изредка он всё-таки поворачивал вправо или влево по чистому наитию, чтобы запетлять преследователей - иногда даже получалось, и грузовик отставал ещё на добрые пару десятков метров. Андреева «Нива» пролетела уже не одно бескрайнее заснеженное поле - грузовик не пропадал из виду, постоянно нагоняя отставания. Наконец, Гриша заметил на горизонте смутные очертания пустой деревеньки на фоне тёмного неба. Андрей начал рулить к домам, напоследок выжав максимум из своего двигателя, чтобы выиграть лишние несколько секунд. Силуэты мрачных домов неизвестной деревни приближались стремительно. Грузовик-преследователь тем временем будто бы даже и немного замедлился, то и дело и буксуя в сугробах. Наконец, андреева «Нива» влетела на деревенскую улицу, оказавшись среди чёрных и заваленных снегом по самую крышу домов. Не теряя ни секунды, Андрей вжал в пол тормоз, толкнул всем телом дверь и выскочил наружу. Мужики последовали его примеру. -Врассыпную блять! - заревел перепуганный насмерть Андрей и бросился к одному из домов у дороги. Гриша и Дмитро, взгретые адреналином, также устремились к избам, в надежде спрятаться хоть где-то. Пусть даже придётся нырнуть в промёрзший погреб или пересидеть в выгребной яме сортира - не важно. Главное - укрыться так, чтобы не нашли. Пусть лучше заберут всё из машины, только их не тронут. Грузовик тем временем уже форсировал подступы к деревне и выкатывался на деревенскую улицу, зловеще светя мощными фарами. Шестьдесят шестой ГАЗ отставал всего на каких-то десять секунд, и, скорее всего, преследователи даже видели, в каких домах мужики собирались прятаться. Наконец, грузовик остановился, из кабины выскочил угрюмый дядька со шрамом на лице и хрипло заорал: -Лови уёбков! Живьём брать! Гриша уже почти вбежал в бревенчатую избу, как вдруг позади прогрохотали автоматы, и несколько пуль просвистели совсем рядом с ним. Он упал на снег и закрыл голову руками, дрожа всем телом. Всё, настигли - бежать некуда. Секунды тянулись невыразимо долго. Гриша уже слыхал, как к нему бегут по снегу, как стучат антабки у кого-то на прикладе оружия. Неподалёку снова протрещал автомат - кажется, это у Дмитро - а затем, у соседнего дома послышались маты незнакомого голоса и причитания несчастного Дмитро. Наконец, кто-то дёрнул Гришу за воротник куртки: -Не рыпайся, бля! - рыкнул молодой очкарик, у которого из-под ушанки пробивались тёмные волосы. Не сопротивляющегося Гришу потащили по снегу обратно на дорогу. Туда же приконвоировали и Дмитро - его вёл коренастый мужик лет пятидесяти со спокойным и незлобным лицом. У него вместо автомата был Макаров, отчего Гриша смекнул, что это, скорее всего, шофёр грузовика. Власов же оказался быстрее и ловчее всех - он всё-таки смог добежать до одного из домов и скрыться за стеной. Когда раздались автоматные очереди, он боязливо пригнулся, хоть его и никто не мог видеть в тот момент. Обойдя избу, Андрей нашёл-таки вход в тихие и аккуратные сени и торопливо ввалился внутрь, а затем устремился вглубь избы - в дальнюю комнату, где надеялся укрыться. Поскальзываясь на дощатом полу, Власов толкнул плечом эмалированную межкомнатную дверь и оторопел - громыхнул пистолет, и прямо перед носом Андрея пуля влепилась в полотно двери. В комнате, какого-то чёрта был кто-то, кого Андрей не успел разглядеть - он успел заметить, разве что, огоньки свечей в углу под потолком. Отклонившись назад, Андрей устремился обратно к выходу, поскальзываясь на досках пустой горницы. К его несчастью, прямо перед ним в проходе вдруг возник угрюмый мужик со шрамом на лице, одетый то ли по-военному, то ли по-охотничьи, с Калашниковым наперевес. -Попался?! - с издевательской улыбкой прохрипел мужик. Мужик занёс автомат и крепко приложил Андрея прикладом по лицу. Искры выстрелили из его глаз, зрение померкло на мгновение. Не удержав равновесие, Андрей с грохотом опрокинулся на пол, успев подставить себе локти. Преследователь же завалил его окончательно, ударив берцем под дых. Внутри у Андрея будто бы всё смешалось от удара, отчего его чуть не вырвало. Тем не менее, Власов переборол рвотный позыв и обрушился на живот. Затем он ощутил затылком прохладный металл автоматного ствола. -Куда вы их дели? - хрипел преследователь. Из глубины дома пацанский голос заорал: -Дядь Петь! Мы тут! Преследователь позабыл об Андрее, убрал автомат и зашагал вглубь избы. Андрей не слыхал, о чём говорилось, а лишь хрипел на полу, пытаясь подняться. Зрение понемногу возвращалось, но голова всё ещё раскалывалась от боли. В комнате, вдобавок, что-то громыхнуло, отчего голова Андрея жалобно загудела. На крыльце послышались шаги, и над Андреем кто-то звонко отрапортовал: -Командир! Двое засранцев арестованы и связаны. Потерь нет. В машине у них только пожитки какие-то, пассажиров больше нет. -Отлично, - сухо похвалил мужик со шрамом, - этого тоже свяжите. Если побежит, стреляйте на поражение. Андрея подняли за шиворот и поставили на ноги. Теперь он мог видеть своего конвоира - пропитого худощавого мужика с дураковатой ухмылкой и бледными глазами. Одет он был по-обыкновенному, и на плече у него висел автомат. Значит, Гриша и Дмитро живы? Убивать их не собираются, даже багаж в машине их не интересует? И зачем тогда было преследовать? -Ищут кого-то. И вряд ли нас, - подумалось Андрею, - не пряжинские всё-таки. Конвоир повёл Андрея из избы. Колючий морозный воздух вновь объял его лицо и принялся нещадно кусать нос и щёки. Сойдя со скрипучего крыльца на снег, Власов глянул на дорогу: серая «Нива» стояла с распахнутыми дверьми на деревенской улице там же, где её и оставили; багаж был вроде и не тронут вовсе и лежал весь на своём месте; на дороге же, метрах в десяти от машины рычал мотором большущий грузовик с обшитой металлом кабиной и шипастой панелью на бампере; рядом с грузовиком стояли трое, одетые по-граждански: мужик средних лет, широкая и рослая баба в серой телогрейке и вооружённый автоматом молодой очкарик в ушанке; перед ними в свете фар грузовика сидели на снегу связанные Гриша и Дмитро. Андрей неприятно поёжился - конвоир легонько, но ощутимо ткнул его автоматом под лопатку. Нехотя, Власов пошёл к своим мужикам. Андрей шёл, как на казнь, опустив голову и неспешно переставляя ноги. Оказавшись на дороге, Власов исподлобья глянул на свою машину и сжал губы. Резким движением лягнув конвоира ногой, Андрей вдруг бегом бросился к «Ниве». -Стой, дурак! Куда погнал?! - звонко заорал спохватившийся конвоир и вскинул автомат. Грохот выстрела разлетелся по округе. Пронзённый болью в спине и груди, Власов повалился на снег прямо под дверью своей машины, чуть не стукнувшись лбом об порожек. Свинцовая пуля вошла Андрею чуть левее позвоночника и угодила точно в сердце. Умирающий Андрей Власов всхрипнул последний раз, пальцы на его руке сжались, зачерпнув снег под ними. Обжигающе-холодный снег попал ему в рот и в нос, однако Андрей этого уже не чувствовал. Очкарик подбежал к телу Андрея и не без труда перевернул его на спину. Чёрные глаза Андрея стремительно стеклянели. Очкарик взялся за ноги Власова и потащил того на свет фар грузовика, скрипя и пыхтя от натуги. Труп Андрея оставили на снегу совсем рядом с Гришей и Дмитро. Те опустили глаза, чтобы не глядеть на покойника. Бывший андреев конвоир же, шокированный убийством, уронил автомат на снег и забился в истерике: -Блять!.. Я… Я случайно! Я даже не того… Не целился, мать его етить! Я, блять, шугануть его хотел… сука! Из избы на дорогу уже выбежал вояка со шрамом, за ним следовали четверо перепуганных подростков: парень и трое девушек. Тряхнув перепуганного мужика за шиворот, он сказал: -Успокойся. Попал и попал, чего уж теперь поделать. -Петь, он всё, - констатировал очкарик, кивнув на Андрея. Мужичок средних лет, водитель грузовика, прикурил от спички, а баба в телогрейке бросилась обнимать и целовать подростков, плача и причитая с подвыванием. Затем баба увела подростков в грузовик, очкарик ушёл с ними. Гриша и Дмитро всё ещё сидели связанные на снегу, шофёр курил позади них и угостил сигаретой андреева конвоира, а мужик со шрамом - Петя - сел на корточки перед ними и спросил хриплым голосом: -Ну и кто вы такие? Дмитро сразу поник. Казалось, он сейчас потеряет сознание от потрясения. Гриша взялся отвечать: -Я Гриша, это Дмитро, - он кивнул на убитого, - а это Андрюха Власов, Царствие ему небесное. -И откуда ж вы такие взялись? - мужик вгляделся в их лица. -Мы из Пряжино, это деревня километрах в двадцати отсюда. -Занятно, а мы ивантеевские. И как в Пряжино жизнь? Дмитро еле слышно прыснул от такого вопроса. Гриша удивился не меньше, но постарался удержаться, чтобы не рассмеяться, хоть его и тянуло заржать, чтобы сбросить напряжение. -Херово. Голодаем и мёрзнем. Еле-еле этот месяц продержались. Нас до зимы и так мало было, а как все поисчезали, нас осталось человек тридцать. А потом, за месяц, мы от голода, простуд да разбойников всяких восьмерых потеряли. Так вот и вы у нас сегодня одного забрали. Гриша горестно вздохнул - нужно было притвориться как можно более мирными и невинными. Ивантеевский мужик со шрамом потупил взгляд и неловко продолжил: -Извините… А куда ж вы направлялись на своей «Ниве»? -В Красногорск, к Гражданскому Фронту. -Это ж кто такие? - лицо со шрамом изобразил вполне качественное удивление. -Ну вы, соседи, совсем тёмные! Неужто не слыхали про Гражданский фронт?! - Гриша глупо ухмыльнулся, не в силах более держаться в напряжении. -Не ёрничай мне тут! - тихо рявкнул мужик, отчего Гриша моментально напрягся обратно. -Ох, ну, короче, в Красногорске есть организация такая, Гражданский Фронт. Это большая группа выживших горожан, у них ещё мент во главе. И вот они пытаются держаться вместе, порядок хоть какой-то в районе своём поддерживать. От разбойников и сектантов всяких отбиваются… -А вы им на кой хер сдались в своем Пряжино? -Ну так они ж хотят во всей области порядок сохранить. Вот и пытаются договариваться с выжившими и вне города. Мы к ним едем торговать от имени деревни нашей, - ловко соврал Гриша. -Это ж как, торговать? - мужик хитро прищурился. -Ну как?! Обменом. Мы им картошку, вон, везём, ещё там по мелочам, чем деревня богата. А они нам это обменяют на что-то. -Говоришь, голодаете у себя в Пряжино, а картошку продавать поехали, - мужик задумчиво почесал подбородок. У Гриши вспотели ладони. Чёрт возьми, хоть бы он только не начал копать глубже. Не решаясь говорить что-то ещё, Гриша ожидающе глядел на ивантеевского мужика - выражение лица того было нечитаемым. Наконец, чужак продолжил: -Ладно. А откуда вы про этот Фронт узнали? У Гриши отлегло - видимо, ивантеевский решил забить болт на их секреты. Либо же просто задубел уже их допрашивать на морозе. -Ну так они же по радио уже недели две свою пропаганду крутят. Всё к себе со всех краев области и города народ созывают, мол, вместе мы сила и вместе начнём жить по-новому. Вы радио не слушаете что ли? - Гриша зачем-то соврал про две недели, возможно, для убедительности. -Ну а чего его слушать? Первую неделю после Того Дня на радио один сплошной белый шум был, вот мы и забили на радио. Спасибо за новость. Мужик со шрамом на лице поднялся и поправил автомат на плече, окончив допрос. -Ну что ж, мужики. Прошу прощения за вашего друга, хотя знаю, что никакие извинения его уже не вернут. Вы понимаете, что это случайно вышло - всё сами слышали и видели. Сейчас я вас развяжу и мы разъедемся, пойдёт? -Пойдет, - кивнул Гриша, - Андрюху жалко, конечно, но, возможно, оно и к лучшему. Сам знаешь, сейчас тяжёлое время, и помирать страшнее, чем жить. Андрюха сейчас уже в раю, а там нет ни голода, ни холода. Кстати, а чего вы вдруг за нами поскакали-то? -Ой, - мужик устало поморщился, - у нас, короче, подростки наши вдруг пропали среди бела дня. Искали их по всей Ивантеевке, да вдруг, когда уже почти стемнело и снег пошел, нашли цепочки следов на дороге. Я собрал людей, прыгнули мы в грузовик да по следам поехали. Но, чем дольше ехали, тем больше снегом следы заметало - со временем уже даже блуждать начали. А тут вдруг вашу машину увидали. Мимо Ивантеевки чужаки не ездят, вот мы и не поверили в совпадение - думали, вы наших шкетов похитили. А вы нас сюда и привели, где они чаёвничали. А чего вы не останавливались? Мы ж вам фарами моргали и сигналили. -Да мы подумали, вы ограбить нас хотите. Вот и думали сначала оторваться, а потом в деревне этой спрятаться. Гришу и Дмитро развязали и отпустили к их машине. Вдвоём они дотащили тело Андрея до «Нивы», усадили его на штурманское сиденье и уселись сами. За рулём теперь был Гриша. Дмитро неловко обернулся, чтобы на прощание помахать ивантеевским мужикам, но, увидев три автомата и пистолет, направленные в их с Гришей сторону, медленно отвернулся и сник. Захлопнув двери, мужики вдарили по газам и устремились подальше от злосчастной безымянной деревни, желая скрыться в ночной тьме от ивантеевского грузовика.