Часть 1

      — Блять, ну и денек.       Эйгон сидел на крыльце своего дома и курил в одиночестве, широко расставив колени и устало опираясь на них руками. Подол его платья, некогда яркого голубого цвета, имел теперь коричнево-сероватый оттенок, весь в пыли, грязи и не пойми еще в чем. Разорванный мятый край юбки колыхался на ветру, оголяя ноги в потрепанных и не менее грязных кедах. Рядом на земле, в окружении конфетных фантиков, валялся измочаленный белый парик, больше напоминающий мертвую тушку какого-то животного.       Он бросил окурок куда-то в темноту и потянулся к пивной бутылке. Тепловатая жидкость неприятно прошлась по горлу, оставляя противное послевкусие. Эйгон поморщился, разворачивая очередную шоколадную конфету и отправляя ее тут же в рот вслед за пивом. Вкус губной помады, которая скорее всего уже была полностью размазана по его щекам, по-прежнему ярко чувствовался на языке, и от этого он снова скривился.       Гребаный Хэллоуин.       Эйгон тяжело выдохнул и достал новую сигарету.

***

      Утро выдалось серым и невзрачным. Облака нависали над городом, скрывая солнце, ветер изредка царапал по оконным стеклам ветками деревьев. Обычный день для конца октября, но Эйгон, проснувшийся слишком рано для своего привычного режима, сразу понял, что сегодня ничего приятного для себя ему ждать не стоит.       Он кормил Мейлора каким-то овощным пюре зеленого цвета, которое достал, не глядя с полки, когда Хелейна напомнила ему о празднике. Вернее, он пытался кормить Мейлора — с попеременным успехом. Малыш активно крутил головой, не позволяя ложке достичь его рта, а когда это все же случалось, и еда попадала, куда нужно, тут же половину съеденного оставлял на подбородке. Он взмахивал руками, протягивая их к тарелке с пюре и к отцу, словно требуя от него чего-то.       — Перестань так делать и сиди ровно, — Эйгон вытер салфеткой подбородок сына и повернулся к жене. — Какой праздник?       Хелейна встала рядом с ним и наклонилась, смотря только на Мейлора и мягко улыбаясь ему. Ребенок при ее виде расплылся в ответной улыбке, все его маленькое розовощекое круглое личико выражало высшую степень радости и довольства. Хелейна нежно провела рукой по тонким серебристым кудрям сына, не обращая внимания на Эйгона, ожидающего ответа.       — Что за праздник, Хелейна? — он помахал ложкой перед ее лицом, привлекая к себе внимание. Это сработало, но не только с Хелейной. Мейлор при виде ложки снова активизировался и начал махать руками сильнее прежнего.       — День святых, — просто ответила она, наконец, переводя взгляд с сына на мужа и теперь улыбаясь ему. — Твой костюм я почти закончила.       Эйгон ошалело уставился сначала на нее, затем на дверцу холодильника, где висел их семейный список дел и задач, украшенный паучками.       Блять.       Чертова Эльза.       — А может, все же без костюма? — он продолжал смотреть на Хелейну, в расчете на то, что его вид как-то сможет ее разжалобить.       Хелейна выпрямилась, слегка нахмурившись.       — Мы ведь все решили. Еще две недели назад, — она покачала головой. — Дети этого очень ждут. И дядя Гвейн уже подготовился, ты же не бросишь его одного.       Эйгон повернулся обратно к сыну, не в силах сдержать свое разочарование. Он все это знал, но по-прежнему надеялся, что ему удастся избежать ненужного переодевания. Нет, он не считал костюмы на праздник чем-то позорным, просто одобрял их только в двух случаях: на детях (даже Эйгон признавал, что они выглядят очаровательно в них) и на молоденьких девушках, с которыми так легко было знакомиться в барах. Ну и еще, если костюм был частью ролевой игры в постели. Но наряжать его в Эльзу? С этим он так и не смог смириться.       Черт бы побрал дядю Гвейна и его дурацкую затею! Он ворвался в их дом, широко улыбаясь, и торжественно произнес: «Целуйте мне руки, я спас ваш Хэллоуин». Эйгону уже в тот момент следовало встать и выйти из комнаты, а еще лучше сразу из дома. Но Мейлор, как назло, только-только уснул у него на руках, вцепившись в его футболку со всей силой своего крошечного тельца. Странным образом мальчик легко успокаивался, стоило ему оказаться в руках отца. Это было одновременно приятно и очень обременительно. У Эйгона не было возможности сбежать от слишком энергичного дяди, который широкими шагами мерил их комнату, расписывая все прелести парного косплея на двух самых популярных сестричек у детей. «Я буду Анной, а ты, — он указал на племянника, — конечно же, Эльзой. Поведем близнецов вместе за конфетами, все в округе с ума сойдут от умиления». Хелейна радостно захлопала в ладоши: «Джейхейрис с Джейхейрой будут в восторге! Они оба хотят быть снеговиком из мультика, и ваши наряды идеально подойдут к ним». Вдвоем с Гвейном они принялись обсуждать детали костюмов и образов, совершенно не слушая слабые, еле слышимые возражения Эйгона. Мейлор все еще крепко спал, и ему ни в коем случае нельзя было просыпаться так скоро, если вы не были готовы к ближайшему часу недовольных криков — он был воистину сыном своего отца и ненавидел, когда его будили. Наконец, Эйгону удалось поймать паузу в их разговоре, и он тихо, но четко прошипел: «Я не буду рядиться в платье и ходить так перед всеми». «И еще парик, не забывай про него. Цвет волос у тебя подходящий, но длины недостаточно, — Гвейн подошел к племяннику и осторожно положил руку ему на плечо, его тихий вкрадчивый шепот раздался над ухом Эйгона. — Почему ты так категоричен? Нам тоже можно повеселиться в этот праздник. И покрасоваться. Это же всего лишь на один день, только на Хэллоуин». Хелейна вслед за дядей приблизилась к нему и аккуратно забрала к себе Мейлора. «По-моему это хорошая идея. Если бы я могла пойти с вами, тоже бы надела костюм. Мы бы и для Мейлора что-нибудь придумали», — она погладила сына по голове, который теперь прижимался к ней. «Дети будут в восторге». — Твердым голосом повторила она, поднимая взгляд на Эйгона. В ее глазах лиловыми бликами переливалась нежность, смешанная с искрами воодушевления. Она уже загорелась этой идей, понял Эйгон, но попытался в последний раз избежать своей участи. «Почему именно Эльза? Там же еще есть этот как его…лесоруб или охотник… Короче, почему не кто-то другой?». Гвейн вздохнул и посмотрел на него так, как смотрят на глупеньких маленьких, но очень милых котят: «Потому что я буду Анной, и мне нужна Эльза в пару. И я хочу, чтобы это был ты. Хелейна не сможет пойти, потому что останется с малышом, Дейрон будет занят на своих дополнительных лекциях. Ты предлагаешь мне Эймонда или свою мать?». Эйгон перевел взгляд с дяди, который сложил руки в молитвенном жесте, на мечтательно улыбающуюся и витающую в облаках Хелейну, которая, наверное, уже представляла его в платье. Технически, он так и не дал им своего согласия на это, но его долгое молчание вместе с неопределенным пожиманием плеч ответили за него.       И вот теперь он здесь.       Хелейна почти закончила его костюм, а она всегда все делает в срок. Значит, Эльзы ему не избежать. Эйгон провел рукой по волосам, убирая их со лба, снова возвращаясь к Мейлору и тарелке с недоеденным пюре. У него было нехорошее предчувствие по поводу этого злосчастного платья, но он не мог внятно сформулировать эти опасения, не желая глубоко копаться в своих чувствах. Были дела и поважнее.       — Не надо дуться, — Хелейна погладила его по спине, как ребенка, и Эйгон выдохнул от ее прикосновения, немного успокаиваясь. — Я хорошо поработала над вашими костюмами, особенно над твоим. Вы затмите всех.       Она отошла и занялась приготовлением завтрака, а Эйгон предпринял очередную попытку накормить сына. Мальчик опять закрутил головой, нахмурившись и крепко сжав губы при этом.       — Мейлор, прекрати сейчас же, — он тоже нахмурился и наклонился еще ближе. — Дай мне уже закончить с этим.       Малыш открыл рот, но только лишь для того, чтобы быстро пролепетать что-то в ответ, еще сильнее размахивая руками. Эйгон уловил недовольство в его тоне.       — Тебе что-то не нравится? — он возмущенно обернулся к Хелейне, — представь себе, наш сын мне дерзит!       Хелейна расставляла тарелки и чашки на свободной половине стола, со стороны плиты уже доносился легкий запах завариваемого кофе и готовящихся вафель. Не поднимая головы, она ответила:       — Он всего лишь повторяет за тобой, — в подтверждении ее слов Мейлор активно издал несколько звуков, интонацией сильно напоминающие речь отца.       Эйгон посмотрел на него, прищурив глаза.       — Вот как, повторяешь за мной? Тогда скажи «ааа».       Как только ничего не подозревающий малыш послушно открыл рот, Эйгон ловко поместил туда ложку с пюре, свободной рукой придерживая сына за подбородок.       — Ха! — его первая крошечная победа в этой борьбе с сопротивляющимся маленьким привередой ощущалась как первая пятерка по высшему валирийскому в школе.       — Га! — радостно повторил за ним Мейлор, выплевывая пюре себе на грудь.       — Я так больше не могу, — Эйгон бросил ложку в тарелку, закрывая глаза руками. — Хелейна, ты знаешь, что есть такие специальные люди, которые за деньги готовы делать за нас всю работу? Может, мы наймем уже утреннюю няню?       Хелейна заканчивала накрывать на стол, раскладывая по тарелкам свежеиспеченные вафли и овсянку для близнецов. Она слегка поморщилась от его слов, этот вопрос задавался почти каждый раз, когда у Эйгона истощалось терпение, а Мейлор был особенно энергичен.       — В доме и без того много посторонних людей, это утомляет. И мне хочется хотя бы утром побыть только с семьей.       Её мягкий тон и слова в очередной раз обезоружили Эйгона, и он с тихим вздохом снова взялся за ложку. Уставившись на зеленую кашицу, он задумался о том, какова она на вкус, и, недолго думая, положил себе в рот. Его лицо скривилось мгновенно, он с трудом заставил себя проглотить это недоразумение и то только потому, что Мейлор внимательно наблюдал за ним.       — Фу, ну и гадость! Что это вообще такое? — Он наконец-то обратил внимание на этикетку стоящей рядом баночки. — Брокколи и кабачок. Неудивительно, что он совсем не хочет есть.       Эйгон повернулся и выразительно посмотрел на Хелейну.       — Может, вернешь Мейлора к кормлению грудью? Она вот ему нравилась явно больше, чем это, — он потряс пустой банкой. — И я его совсем не осуждаю.       — Но он не может питаться одним грудным молоком, Эйгон, — кажется, Хелейна слишком серьезно восприняла его слова. — У него уже прорезаются зубы, он должен учиться пережевывать пищу, а не только глотать. И ты же знаешь, я стараюсь кормить его, но он кусается.       — Я понял, понял, снимаю вопрос, — Эйгон поднял ладони в примирительном жесте, останавливая поток ее объяснений, и повернулся к сыну. — Прости, дружок, я сделал все, что было в моих силах. Остается только дождаться, когда ты вырастешь и тогда сможешь прикладываться к женской груди столько, сколько захочешь. — Он проигнорировал протестующий возглас Хелейны и продолжил, — или не захочешь. Или не женской. Повторюсь, я не осуждаю. Я тоже люблю кусаться.       Эйгон бросил быстрый взгляд на жену, ухмыляясь. Хелейна все так же стояла возле стола в своем фартуке с рисунком из стрекоз, неосознанно прижимая руки к груди. На ее лице отразилось смятение вкупе со смущением, хотя она изо всех сил старалась выглядеть строгой, нахмурив брови.       Ему очень нравилось ее поддразнивать.       — А пока тебе придется довольствоваться тем, что дают, — он снова посмотрел на сына, поднося к нему ложку. — Даже если это зеленая, но полезная жижа.       Мейлор замер, внимательно слушая отца. Казалось, он прекрасно понял все, что ему только что сказали, поэтому смиренно открыл рот и позволил Эйгону накормить себя.       — Так-то лучше.       Однако надолго мальчика не хватило, и уже после третьей порции он снова начал активно тянуть руки к отцу и что-то быстро и недовольно лепетать. Его требовательный тон заинтересовал Эйгона.       — Что ты хочешь? — он перевел взгляд с сына на ложку в своих руках. — Вот это? Да пожалуйста, — он вложил прибор в пухлую ладонь ребенка, и тот крепко сжал пальцы.       В этот момент Эйгон осознал, что совершил ошибку.       Мейлор пришел в восторг от того, что его просьба наконец-то была понята и исполнена. Он начал неистово колотить ложкой по всему до чего мог дотянуться: стол, спинка его детского стульчика, пальцы Эйгона, тарелка с остатками завтрака. В какой-то момент он умудрился зачерпнуть горсть кашицы и, размахнувшись, с удивительной для его возраста силой запустил в отца ненавистным пюре, метко угодив ему в бровь над левым глазом.       Старые и новые боги, дайте сил.       Эйгон закрыл глаза и начал считать про себя до ста, стараясь глубоко дышать. Мейлор в это время издал громкий и радостный вопль, и вот уже новая порция пюре полетела в него, приземлившись на шее.       — Так, хватит, — Эйгон резко вытер медленно сползающую на глаз массу и потянулся к сыну, стремясь забрать у него из рук орудие пыток.       — Папа, не дерись с братиком! — за его спиной раздался смех близнецов, которых Хелейна привела на завтрак.       — Я не дерусь с ним, а сражаюсь за свою жизнь, — пропыхтел в ответ Эйгон, пытаясь поймать ускользающую ладонь Мейлора и не быть при этом слишком грубым.       — Давай я тебе помогу!       Джейхейра подбежала к ним и встала перед младшим братом. Она помахала рукой, привлекая его внимание к себе, а затем начала кривляться и строить ему смешные рожицы. Мейлор остановился, прикованный взглядом только к сестре и ее представлению. Он широко улыбался, смотря на нее, и совсем не заметил, как Эйгон осторожно забрал у него из рук ложку.       — Спасибо, пуговка, — он отодвинул приборы подальше и погладил дочь по спине, как совсем недавно сделала с ним Хелейна.       Джейхейра, очень гордая и довольная собой, вприпрыжку вернулась к своему месту и села рядом с Джейхейрисом, который жевал вафлю, со смехом наблюдая за ними.       — Вы оба зеленые.       Эйгон попытался оттереть салфетками остатки пюре, неожиданно обнаруженные им не только на лице и шее, но еще и на его домашней футболке. Мейлор выглядел не лучше, если честно: зеленоватые брызги покрывали его щеки, волосы и грудь с руками. Эйгон подумал было, что надо и сына привести в порядок, но ребенок наконец-то успокоился, отвлеченный прибытием старших брата и сестры, и ему не хотелось лишний раз навлекать на себя огонь его энтузиазма.       — Оставь это, сегодня все равно день стирки, — Хелейна поставила перед ним чашку с кофе, и он окончательно бросил попытки убрать пятна с одежды.       День стирки. С рождением Мейлора, кажется, этот день был у них постоянно.       — А нет чего покрепче? — Эйгон повел носом над чашкой, принюхиваясь. Может, Хелейна решила сделать ему сюрприз и подбодрить его перед тяжелым днем? От нее он мог ожидать чего угодно.       — Нет, — просто ответила она, возвращаясь к детям.       Эйгон неспешно отпил кофе и откинулся на спинку стула.       Хелейна начала причесывать Джейхейру, все еще доедающую свою кашу, Джейхейрис играл с Мейлором, прячась под столом и выскакивая обратно с криком. На эти звуки прибежал Санни и, активно виляя хвостом, с лаем закружился вокруг них, желая присоединиться к игре и едва не снося с ног Хелейну.       — Санни, ко мне, — Эйгон похлопал себя бедру, подзывая собаку. — Не мешайся, дружок, — он почесал подбежавшего пса за ухом.       — А Санни пойдет с нами сегодня за конфетами? — спросил Джейхейрис.       Эйгон тут же напрягся, вспомнив про то, что ему предстояло сегодня сделать. Санни, сразу почувствовав изменение в настроении хозяина, уткнулся мокрым носом ему в ладонь и положил морду на колени.       — Пойдет, у него даже свой костюм будет, — ответила за него Хелейна, завязывая на голове Джейхейры большой бант.       — Что, правда? — Эйгон еще отхлебнул кофе, рассеяно поглаживая собаку по голове. Присутствие Санни и тепло его тела действовали на него успокаивающе.       Хелейна кивнула. Она выглядела немного смущенной от того, что как будто бы хвасталась своей идеей, и в то же время очень увлеченной.       — Я сделала ему оленьи рожки, он будет изображать Свена. Санни они очень идут.       Джейхейрис запрыгал на месте, опираясь руками на спинку своего стула.       — Скорее бы вечер! Ну почему мы должны идти сегодня в школу? — он развернулся к Эйгону. — Папа, скажи, что мы заболели, тогда можно будет пойти за конфетами уже сейчас!       — Боюсь, сейчас слишком рано для конфет. Никто вам их попросту не даст, — Эйгон допил кофе и потянулся, Санни убрал свою морду с его колен и выжидающе смотрел на него, виляя хвостом. — И в школу все же стоит ходить, ты же не хочешь быть неучем.       Звонок в дверь не дал Джейхейрису ответить.       — Водитель уже приехал, — взволнованно сказала близнецам Хелейна.       Она быстро начала складывать их вещи, отправив детей одеваться и оставив Эйгона на кухне приглядывать за притихшим Мейлором и удерживать Санни, которому не терпелось посмотреть, кто это там пришел. Наконец, все было собрано, и близнецы, громко попрощавшись с родителями, выскочили на улицу, смеясь и переговариваясь о чем-то. Хелейна вернулась в комнату, выдохнула и присела на стул рядом с Эйгоном.       — Вот поэтому нам нужна няня, — он придвинул к ней чашку с уже остывшим чаем.       Хелейна покачала головой.       — Это приятные хлопоты, — она сделала небольшой глоток и посмотрела на младшего сына с легкой усмешкой. — Кому-то следует принять ванну.       — Может, оставим так и скажем, что это его костюм на праздник?       — И кого же он изображает? — Хелейна рассмеялась и взяла себе оставшуюся вафлю.       Эйгон задумчиво почесал подбородок, смотря на Мейлора, уже занятого своими игрушками и не обращающего внимания на родителей.       — Ну не знаю. Какое-нибудь насекомое? Ты у нас спец в этом вопросе.        Хелейна снова покачала головой, не прерывая завтрака.       — Вечером должны зайти в гости Эймонд с Алис, — наконец сказала она. — Постарайтесь вернуться к их приходу.       Эйгон вздохнул и капризно поджал губы, не замечая, как снова начал дуться. Вот он, второй тревожный звоночек, указывающий ему, что сегодняшний день не собирается жалеть его и не даст отдохнуть даже после часов, полных щеголяния в платье. И ладно, если бы Эймонд был один, но Алис… Она пугала Эйгона до чертиков. Казалось, ее пронзительные глаза смотрят ему в душу и в сердце, пробираясь по венам вглубь тела, и она легко может читать его мысли и, если захочет, даже способна поменять их.       В общем, потрясающая женщина.       Эйгон понимал, почему брат на нее так запал, а Хелейна души не чаяла. Понимал, но все равно боялся.       — Разве она не должна уже родить? — он напряг память, пытаясь вспомнить, что Эймонд говорил ему в последний раз по этому поводу.       — Срок уже близко, но она очень спокойна и говорит, что ребенок на ее планы никак не повлияет. — Хелейна покончила с завтраком и взяла Мейлора на руки. — Пойдем-ка искупаемся, милый.       Эйгон тоже поднялся, оставив на столе посуду и остатки еды. Хорошо, что хотя бы на горничную Хелейна была согласна, иначе он не мог себе даже представить тот уровень хаоса, в который бы погрузился их дом.       — Остается надеяться, что она не родит сегодня у нас в гостиной, — Эйгон усмехнулся и повел Санни к выходу, забирая с полки у двери поводок и натягивая куртку поверх грязной футболки. Его верный друг уже не мог дождаться своей прогулки, да и ему самому хотелось выйти на свежий воздух.

***

      Хелейна вошла в его комнату, осторожно внося красивое голубое платье с прозрачным мерцающим в свете ламп шлейфом.       — Вот оно, — тихим торжественным голосом произнесла она, любуясь собственным творением.       Эйгон все еще был удивлен тем, как быстро дядя Гвейн нашел наряд, подходящего для него размера, всего за пару недель до праздника, зная, какой популярностью пользуется этот персонаж. Но еще больше его поражала Хелейна, которая за такой короткий срок успела переделать довольно просто сделанное платье в какое-то произведение искусства. Как только она увидела то, что принес дядя, сразу решила взять дело в свои руки и исправить чужую халатную работу. Все свое свободное время она проводила за вышиванием сложных узоров и украшением шлейфа, подбором цветов, бусин и страз. Даже Эйгон понимал, какая кропотливая и искусная работа была проведена, и ему стало слегка неловко от того, что раньше он так рьяно отказывался от этого платья, еще не видя его. Но увидев, понял, что эта вещь точно не для него.       — Очень красивое, — хриплым голосом, таким же тихим как её, ответил он. — Слишком красивое. Я не могу его надеть.       Хелейна изумленно посмотрела на него, широко раскрыв глаза:       — Конечно, можешь. Я же делала его для тебя.       Эйгон отошел от нее и платья на пару шагов.       — Хел, оно слишком хорошо для обычного похода за конфетами. На улице грязно, у детей будут липкие руки в шоколаде, а еще Санни всегда норовит на меня запрыгнуть — платье не доживет до конца вечера, — каким-то слабым жалким голосом закончил он.       Внезапно Хелейна улыбнулась и расправила складки на юбке, показывая ему, как переливаются на свету узоры.       — Ничего страшного, одежда создается, чтобы ее носили. Смотри, как красиво теперь ткань выглядит. Я же говорила, вы всех затмите.       Эйгон хотел снова возразить ей, но прикусил язык, не зная, что сказать, и боясь ее случайно обидеть. Платье выглядело роскошно, с этим не поспоришь, но лучше бы она сделала ему какой-нибудь костюм короля. Такое Эйгон бы с радостью надел. Он молчал, напряженно думая и уставившись в пол.       В дверь позвонили, Хелейна быстро всучила ему в руки платье, не дожидаясь ответа, и вышла из комнаты.       — Не задерживайся, пожалуйста, все уже готовы кроме тебя, — она показалась в дверном проеме на секунду и убежала открывать настойчиво звонящему гостю.       Эйгон остался один на один со своей ношей.       Что ж, по крайней мере, он будет Эльзой с самым красивым и уникальным платьем. Можно утешать себя хотя бы этим.       Это не помешало ему тяжело вздохнуть раз или два, прежде чем собраться с силами и переодеться. С широким вырезом, обнажающим плечи и ключицы, да еще и в юбке с голыми ногами он чувствовал себя некомфортно, поэтому, немного подумав, надел под низ старые спортивные штаны. Это придало ему немного уверенности. Оставался только парик, который должен был передать дядя, и образ готов.       Эйгон посмотрел на себя в зеркало, поправляя сетчатую ткань на плечах, и выдавил слабую кривую улыбку. Да уж, Эльза из него выйдет всем на зависть. Все пьяные папаши сегодня будут его.       — Эйгон! Спустить, пожалуйста, — раздался снизу голос Хелейны.       Ему показалось или она звучала беспокойно?       Это был плохой знак.       Эйгон быстро сбежал по ступеням на первый этаж, придерживая длинный подол рукой. В прихожей на пороге стоял Гвейн Хайтауэр при полном параде: в корсете, юбке и в парике с двумя косичками.       — Ты рановато, дядя, но в принципе мне осталось только с волосами разобраться, и мы можем идти.       Гвейн виновато посмотрел на племянника, протягивая ему парик Эльзы.       — Эйгон, прости, но я не смогу с вами пойти. Кристон позвонил и попросил выйти с ним патрулировать улицы. Праздник, сам понимаешь, людей не хватает.       Чего-то такого и следовало ожидать.       Эйгон шумно вздохнул, крылья его носа затрепетали от нарастающего негодования. Он закрыл глаза, вспоминая, как его учили справляться с гневом, и медленно посчитал до десяти.       — Ну что ж, тогда я переодеваюсь, и мы идем втроем.       Он старательно игнорировал взгляд Хелейны, чувствуя, что она расстроена. Но ведь он с самого начала был настроен против данной затеи и продолжал об этом говорить. И вообще разве не ради дяди все устраивалось в первую очередь? И если его не будет, то какой смысл ему переодеваться? Даже в такой красивый наряд.       Гвейн положил руку ему на плечо, пытаясь успокоить.       — Послушай, если удастся найти замену, я обязательно присоединюсь к вам. Я сам втянул тебя в это дело и по-прежнему хочу, чтобы мы были этими девчонками, — он внимательно осмотрел Эйгона с головы до ног. — К тому же платье просто потрясающее! Хелейна, ты великолепна, — добавил Гвейн, слегка склонив голову перед племянницей.       — Нет, мы или идем вместе, или я иду в футболке со следами овощного пюре Мейлора, — Эйгон сбросил руку дяди со своего плеча.       — Полагаю, я взвалил на тебя слишком много. Не думал, что ты можешь быть таким занудой, а ведь говорил, что самый большой весельчак в семье. С таким же успехом мог к Эймонду обратиться, — Гвейн разочарованно выдохнул и аккуратно накинул себе на плечи накидку цвета фуксии, подвязывая ее под подбородком.        Эйгон раскрыл рот, уставившись на дядю. На какое-то мгновение он потерял дар речи, задыхаясь от возмущения. Зануда? Нихрена себе! За не такую уж долгую жизнь он всяких оскорблений наслушался в свой адрес, но ни разу таких обидных. Хуже было бы, назови дядя его девственником незрелым.       Эйгон потряс головой, сбрасывая накатившие эмоции, и обернулся за поддержкой к Хелейне, которая почему-то теперь улыбалась, опустив глаза в пол.       — Как ты вообще собираешься гонять пьяниц и хулиганов в этом? — наконец выдавил он из себя, обретя голос и способность более-менее здраво мыслить.       — О! Это хороший вопрос, — тут же хитро улыбнулся Гвейн. — Дело в том, что я был готов ко всему.       Он резко задрал подол юбки, обнажая ноги в кроссовках и спортивные черные шорты до колен.       — Наряд не совсем по канону, конечно, но пришлось чем-то пожертвовать в угоду практичности, — Гвейн рассмеялся, а затем добавил более серьезно, — не переодевайся, Эйгон, тебе очень идет.       Позади них послышался топот и шум голосов, а затем показались близнецы, одетые в одинаковые костюмы снеговиков. Они отличались друг от друга только цветом пуговиц на груди: у Джейхейры были позолоченные, у Джейхейриса — серебристые. Эйгон до сих пор не мог понять, почему им так нравился этот нелепый снеговик и почему им обязательно нужно было одеваться в один и тот же костюм. Как будто они не смогли поделить любимого персонажа между собой и решили, раз никто не желает уступать, значит, каждый вправе его получить. Наверное, такова природа всех братьев и сестер — хотеть то, что есть у другого.       — Папа, ты переодеваешься? — Джейхейра подняла голову, придерживая рукой сползающую макушку снеговика. — Ты не будешь Эльзой?       — Планы поменялись. Сегодня с вами пойдут не Эльза и Анна, а просто я, — твердым голосом ответил Эйгон, теперь старательно избегая взглядов близнецов.       Джейхейра охнула, подошла к нему ближе и вцепилась в его ладонь, дергая за руку вниз и привлекая к себе внимание.       — Но почему? Папа, будь Эльзой! — её голос уже начинал звучать плаксиво.       Джейхейрис взялся за другую руку, повторяя за сестрой. Его хватка была гораздо крепче, и Эйгона ощутимо стало покачивать в сторону от чересчур активных действий сына.       — Мы уже всем сказали, что пойдем с Эльзой!       — Ну а пойдете со мной! — выкрикнул он, не выдерживая, и посмотрел на обоих детей, стараясь выглядеть строго, но не слишком сурово. Чтобы они перестали его тормошить, но при этом не расплакались. — Чем я хуже этой принцесски?       Эйгон попытался улыбнуться близнецам и подбодрить их, но они еще сильнее сжали его руки, почти повиснув на нем. Затем наперебой закричали:       — Эльза королева, а не принцесса!       — А еще у нее есть магия!       — Она создала Олафа!       — Родители должны быть в костюмах!       — Да! Мама Визериса тоже будет Эльзой, и мы поспорили, что наша Эльза лучше!       — Мы уже всем в классе рассказали!       — Папа, ты обещал!       — Стоп. — Голос Эйгона прорезался сквозь детские выкрики, и близнецы послушно притихли. — Рейнира будет Эльзой?       Он, наконец, освободился от их рук и поставил обоих детей перед собой, внимательно смотря на их раскрасневшиеся лица.       Джейхейра шмыгнула носом и опять поправила макушку своего костюма, смотря снизу вверх на отца.       — Да, — она закивала головой для большего подтверждения своих слов. — Визерис и Эйгон нам рассказали.       — Кажется, я слышал от Алисенты что-то такое, — задумчиво протянул Гвейн, нахмурившись в попытке выудить из памяти разговор с сестрой, — как раз когда спрашивал ее про платье для тебя.       Эйгон повернулся к Хелейне, которая снова погрустнела при виде расстроенных детей.       — Тебе мать не говорила про это?       Хелейна покачала головой.       — Мы с мамой почти не обсуждали праздник. Она не любит его.       Эйгон, не в силах вынести её поникшего вида, отвел взгляд и снова посмотрел на детей, со стыдом замечая в уголках их глаз начинающиеся слезы. Где-то в груди у него закололо, и от этой боли ему самому нестерпимо захотелось плакать.       Горе-отец испортил всей семье веселье. Даже Санни, прибежавший на крики, выглядел не таким радостным как обычно.       Ну и придурок же ты, Эйгон.       Вздохнув поглубже и стараясь всеми силами держать спокойное лицо, он наклонился к близнецам.       — Значит, я буду лучшей Эльзой?       — Мы так сказали, — подтвердил Джейхейрис, беря сестру за руку. (О, от этой картины сердце Эйгона рассыпалось на тысячу кусочков). — А Визерис с Эйгоном стали спорить, что это их мама настоящая Эльза и что она больше подходит на эту роль.       — Вот как? — Эйгон усмехнулся и прищурился, поднимая взгляд с детей на Гвейна и Хелейну, которые теперь внимательно наблюдали за ними, и снова возвращаясь к детям, более теплым и мягким. — Вы все правильно сказали, пуговки.       Он вытянул обе руки и одновременно погладил каждого ребенка по щеке, отчего они удивлено распахнули глаза и робко заулыбались ему. Такие похожие, такие милые. Защищающие его перед детьми Рейниры, отстаивающие его честь и верящие в него.       Эйгон не мог их подвести.       И не мог позволить Рейнире и ее сыночкам победить.       Он выпрямился, выхватил парик, который дядя до сих пор держал в руках, и широко улыбнулся детям.       — Вытрите сопли, мы скоро выходим за конфетами.       Нельзя было сказать, что эта фраза обрадовала только близнецов. Гвейн с Хелейной смотрели на него с точно таким же ликованием и восторгом. Если даже не с большим. Возможно, Эйгону следовало задуматься о том, почему эти двое так были одержимы идеей поместить его в платье и парик, но времени на это не было.       Быстрыми шагами, широкими настолько, насколько позволяло платье, он направился в ванную комнату.       — Хелейна, мне будет нужна твоя помощь! — раздался его голос из-за приоткрытой двери.       Оставив детей на дядю, который в попытке загладить свою вину за драматическую сцену минутой ранее только рад был помочь, Хелейна проследовала за Эйгоном. Он стоял перед зеркалом и старательно приглаживал свои волосы, пытаясь совладать с париком, нахмурившись от напряжения.       — Позволь мне, — подавив смех, сказала она, подходя ближе и беря в руки расческу с полки.       Быстрыми движениями она с какой-то непостижимой для Эйгона ловкостью и скоростью справилась с париком и отошла на пару шагов, оценивающе разглядывая свои труды. Он бросил взгляд на себя в зеркало и содрогнулся, осознав, насколько сильно с этой белой косой стал похож на Рейниру.       — Думаю, можно тебя еще слегка подкрасить. Чтобы привести наряд, прическу и лицо в гармоничный вид, — осторожно предложила Хелейна.       — Да, пожалуйста, — нервно сглотнув, мгновенно ответил Эйгон, про себя молящийся всем богам, чтобы косметика смогла стереть с его лица все возможные черты старшей сестры.       Кивнув, Хелейна развернула его к себе лицом, удивленная и одновременно радостная тому, что он совсем не сопротивлялся ее предложению.       Было ли это дело в самой косметике, или же снова волшебные чудесные руки Хелейны постарались на славу, но с каждым новым штрихом макияжа Эйгон с облегчением замечал, что все меньше и меньше видит в зеркале Рейниру и больше самого себя, только красивее. Он успокоился настолько, что даже позволил себе наслаждаться процессом.        Вообще это было довольно приятно. Интимно. Ему нравилось то, как Хелейна нежно касалась его век подушечками пальцев. Как проводила по щекам чем-то мягким и сладко пахнущим, оставляя на коже мерцающее сияние. Как аккуратно наносила помаду, твердой уверенной рукой очерчивая контур его губ. Как деликатно дотрагивалась до него, немного щекоча пушистой кистью. Все эти запахи и прикосновения вызывали легкую волну дрожи по всему телу, переходящую в покалывание в ладонях. Его сознание плыло, растворяясь в новых ощущениях, словно он был пьян. Вид сосредоточенной Хелейны, так близко к нему, что он мог пересчитать ее ресницы, лишь усугублял завораживающий, почти гипнотический эффект момента.       — Знаешь, а тебе ведь действительно очень идет это платье, цвет так красиво оттеняет твои глаза, — Хелейна выдохнула в тихом восхищении, рассматривая его лицо. — Очень хорошо.       Под ее пристальным взглядом, пронзающим как игла туго натянутое полотно, у Эйгона мгновенно пересохло в горле от волнения и тяжело сдавило грудь. Всегда он нервничает, когда она такая.       Эйгон резко вздохнул:       — Женщина, держите себя в руках, нас же дети ждут.       Услышав это, Хелейна слегка покраснела и хихикнула, опуская глаза в пол и разрушая собственные чары. Она поправила выбившуюся прядь парика и отдалилась к двери, давая Эйгону больше пространства для того, чтобы он сам мог как следует рассмотреть себя.       Эйгон придирчиво оглядел собственное отражение в зеркале и не без самодовольства был вынужден согласиться с её реакцией. Он был хорош.       Черт, да из него вышла красотка Эльза.       Может, и зря он так сопротивлялся этому.       — Без ложной скромности заявляю, что сегодня самой желанной и сладкой конфеткой, которую все захотят раздеть, буду я. Кристон с дядей должны не улицы патрулировать, а меня охранять, — Эйгон игриво улыбнулся Хелейне, от чего она захихикала еще сильнее.       Иногда смешить ее ему нравилось даже больше, чем поддразнивать.

***

      — А когда мы уже домой пойдем? — вымученно спросил Эйгон у шагающих впереди близнецов.       Они уже больше двух часов блуждали по району, заходя в каждый дом и получая заслуженные комплименты, умиление и конфеты, и Эйгон потихоньку начинал уставать от этого маскарада. Эйфория от собственного перевоплощения под чутким руководством и нежными руками Хелейны сошла на нет, и теперь ему больше всего хотелось снять с себя жмущий парик, от которого вдобавок нещадно чесался лоб.       Джейхейрис обернулся, показывая рукой на дома впереди, проглядывающие сквозь прорехи в последней красно-желтой листве деревьев.       — Но мы же еще там не были! — его громкий голос отозвался в голове Эйгона болью.       — А нам туда точно надо?       — Точно! — выкрикнул Джейхейрис, а затем развернулся и подбежал к отцу. — Папа, можно мы с Санни пойдем на разведку и все выясним?       Его глаза лихорадочно блестели в слабом свете загорающихся фонарей, он был чересчур возбужден и энергичен. Как бы Эйгон не старался ограничить детям доступ к сладкому, следя за их сумками с конфетами, они все равно умудрились съесть их слишком много, превысив свою норму сахара. И он знал, что позже за это еще получит нагоняй от Хелейны.       Санни носился рядом с ними, счастливый от такой долгой и продуктивной прогулки, и такой же активный, как и Джейхейрис. Услышав свое имя из уст мальчика, он одобрительно залаял и еще сильнее закрутил хвостом, смотря на Эйгона.       — Можно, но только вместе с Санни и все время быть у меня на виду, — решив, что пусть лучше сын набегается на улице и потратит всю энергию сейчас, чем потом его придется успокаивать дома, благодушно разрешил Эйгон.       — Так точно! Вперед, Санни!       С воплем Джейхейрис устремился вперед по дорожке, оставляя за собой брызги мягкой земли. Эйгон взял дочь за руку и пошел по следам, оставленным этой неугомонной парочкой. В отличие от брата, Джейхейра от конфет стала ленивее и шагала, повисая на руке отца, но зато была гораздо разговорчивее, чем обычно.       — Виззи говорит, самые лучшие сладости в доме у Ланнистеров. Нам обязательно нужно к ним попасть, — быстро проговорила она, размахивая свободной рукой.       — А вы довольно хорошо ладите с ним, как я погляжу, — заметил Эйгон.       Он был в курсе, что дети Рейниры посещают ту же школу, что и его, но никогда особо не задумывался о том, что они могут общаться между собой. Честно говоря, он даже толком не знал, сколько им лет. То ли Визерис, то ли Эйгон (и хватило же наглости так назвать сына, когда вот он, Эйгон, еще ходит живой по земле!) был ровесником близнецов и может быть даже их одноклассником, но больше ему ничего не было известно. До сегодняшнего дня племянники его не особо волновали, у Рейниры было слишком много детей, чтобы он мог уследить за каждым. Теперь же, после услышанного спора по поводу Эльзы, ему стало интересно узнать, о чем еще дети разговаривали друг с другом.       — Да, Визерис со своим братом часто во время обеда садятся к нам, и ещё мы играем вместе на перерывах.       Джейхейра на мгновение о чем-то задумалась, а потом недовольно надула щеки и пожаловалась:       — Эйгон говорит, что женится на мне, когда вырастет. Это правда?       «Чего бля?»       Эйгон откашлялся, прочищая горло и заодно мысли, которые после слов дочери закрутились в безумном суматошном вихре фраз, состоящих преимущественно из нецензурной лексики.       — Он так и сказал? Что ты будешь его женой? — на всякий случай решил он уточнить. Ну, чтобы можно было с чистой совестью, на правах оскорбленного отца, начинать проклинать маленького негодяя. Впрочем, он уже начал это делать и без уточнений.       Девочка, по-прежнему хмурясь, закивала головой.       — А ты этого не хочешь, да? — с легким беспокойством спросил Эйгон, останавливаясь и смотря на дочь.       — Я не знаю. Если я стану женой, мне нужно будет жить в другом месте?       — Может быть, — ответил он честно.       — Я не хочу уезжать из нашего дома, — сказала Джейхейра, ковыряя носком туфли землю. — Я хочу остаться с мамой, Джейхейрисом, Мейлором и с тобой. И чтобы Санни и Соня были с нами. Даже, когда я вырасту. Так ведь можно? — она с надеждой подняла глаза на отца.       У Эйгона сердце сжалось от ее жалобного вида. Черт бы побрал этого мелкого паршивца.       — Конечно, можно, пуговка, — он осторожно присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с дочерью, продолжая крепко держать ее за руку. — Пока ты сама не захочешь, никто тебя не заставит уехать от нас. — И запомни, что только ты сама можешь решать, как тебе жить.       Хотелось бы, чтобы кто-то сказал и ему нечто подобное, когда он был помладше. Но, может, эта избитая, до жути банальная фраза хотя бы утешит его дочь.       Джейхейра заметно повеселела от этих слов и улыбнулась с облегчением. Она задумалась:       — Значит, я могу есть столько шоколада, сколько сама захочу?       — Ты еще не настолько решаешь, — Эйгон усмехнулся и поднялся, стараясь не повредить платье. — А если этот Эйгон будет снова к тебе лезть с разговорами о женитьбе, просто прогони его.       — А как его прогнать? — с любопытством спросила девочка.       — Действуй, как твой младший брат, и кинь в него едой.       — Бабушка говорит, за столом нужно вести себя прилично, — Джейхейра с сомнением посмотрела на отца.       — А ты выйди из-за стола и тогда кидай, — пожал плечами Эйгон. — Можно его еще пнуть в одно слабое место, но об этом я тебе расскажу, когда ты подрастешь. — Он улыбнулся ей и подмигнул, чуть сильнее сжав ее ладонь. — Идем за твоим братом, пока он не забрал себе все конфеты.       Он снова зашагал по дороге, стараясь рассмотреть в сгущающихся сумерках белый костюм Джейхейриса или золотистую шерсть Санни. Похоже, эти двое убежали гораздо дальше, чем он им разрешил, и Эйгон, ругаясь про себя, значительно ускорился, придерживая платье одной рукой и другой волоча за собой Джейхейру, чтобы догнать сына.       Они обнаружили Джейхейриса у больших кованых ворот с красивой резьбой. Раскрыв рот от восхищения, он рассматривал золотых львов, расположенных на столбах по обе стороны от входа во двор.       — Джейя, это дом Ланнистеров! — восторженно закричал мальчик, хватая сестру за руку и утягивая ее за собой через калитку.       Джейхейра просияла от радости и побежала вместе с ним по садовой дорожке к дому.       Эйгон даже ничего не успел им сказать, а только вздохнул и устало поплелся в том же направлении. Санни, поначалу бросившийся вслед за детьми, вскоре передумал и вернулся к хозяину, чтобы идти теперь рядом с ним. Эйгону нравилось, что его питомец был привязан к их с Хелейной детям, как будто животное понимало его чувства или даже чувствовало то же, что и он. Но еще больше ему нравилось, что Санни все равно оставался его — подбегал к нему первым из всех, возвращался, стоило только позвать, никогда не оставлял в одиночестве, когда был нужен. А нужен он был Эйгону даже чаще, чем тот сам себе признавался.       Близнецы уже стояли на пороге, нетерпеливо нажимая кнопку звонка и подпрыгивая от предвкушения. Дверь открылась, и в свете фонарей показался Тиланд с добродушной улыбкой на лице и полным мешком со сластями в руках.       — О, кто это здесь? Два снеговичка? — нарочно преувеличивая удивление, спросил он у детей, вглядываясь в их лица.       — Дядя Ти, да это же я! — Джейхейрис звонко засмеялся, поднимая голову вверх. — Джейхейрис!       Тиланд рассмеялся вместе с ним, а затем обратил внимание на Эйгона, стоящего позади близнецов. Его брови, отливающие золотом в рассеянном уличном освещении, удивленно поползли вверх, а улыбка стала еще шире. Он поприветствовал Эйгона, а затем обернулся через плечо и крикнул внутрь дома:       — Эй, Джейсон, подойди сюда, поздоровайся кое с кем.       За спиной Тиланда показался мужчина, выглядящий в точности как он. Джейсон Ланнистер усмехнулся, окидывая Эйгона взглядом с ног до головы:       — Какая приятная встреча. Добрый вечер, Ваше Высочество, королева Эльза, — он отвесил поклон, а затем продолжил более сочувствующим тоном. — Мои тоже хотели меня нарядить во что-нибудь, но я сумел от них отбиться.       Эйгон кисло улыбнулся в ответ на его слова. Ему не нужна была поддержка или жалость, он просто хотел домой, снять парик с платьем, умыться и вытянуть ноги на кровати желательно с пивом в руке. И раз они, наконец, достигли заветного дома Ланнистеров, его шансы на окончание этого сладкого тура были высоки как никогда.       Подумать только, еще несколько лет назад, он проводил Хэллоуин совершенно другим образом. Пьяным, взбудораженным, в каком-нибудь баре или клубе, где толпы девушек в открытых нарядах, делающие вид, что изображают кошечку или зайку — в общем, любое животное, у которого есть милые ушки и хвостик. Достаточно было подойти к ним с крепким напитком в руке и на вопрос «А где твой костюм?» ответить, что костюм скрыт под одеждой, и если она так хочет его увидеть, то он легко разденется для нее. И дальше вечер мог пойти как угодно.       А теперь он стоял в платье и парике перед посмеивающимися Ланнистерами, ежась от вечернего уже холодного воздуха, с липкими перепачканными шоколадом пальцами после того, как подержал за руку Джейхейру, и с ноющей болью в голени, оставленной случайно налетевшим на него Джейхейрисом.       — Ой, дяденьки, а вы так похожи, — внезапно сказала Джейхейра, рассматривая мужчин перед собой.       Джейсон с Тиландом дружно рассмеялись одинаковым смехом.        — Потому что мы близнецы. Как и вы с братом, — ответил Тиланд, улыбаясь и запуская руку в мешок.       Он достал из него что-то большое, завернутое в золотистую обертку, и протянул это замершей от восторга девочке. Эйгон заметил, что даже на сладостях было выгравировано семейное изображение льва Ланнистеров.       — А мне, дядя Ти? — Джейхейрис тут же подскочил поближе к Тиланду, норовя заглянуть в мешок.       Тиланд ловко увернулся от мальчика и потянулся к другому пакету, поменьше, который висел на ручке двери позади него.       — А для тебя у меня особенный подарок припасен. Я ждал этого целый вечер, — он протянул Джейхейрису шоколадную фигурку в такой же золотистой оболочке.       — Это пони? — мальчик быстро покрутил в руках угощение, придирчиво рассматривая его со всех сторон.       — Да, это он, — подтвердил Тиланд. — Как я тебе и обещал.       Он слегка вздрогнул, вспомнив, как в их последнюю встречу маленький бывший наследник почти заставил его встать на четвереньки, желая покататься на спине. Чтобы сохранить лицо в присутствии остальных членов парламента Тиланду пришлось пообещать мальчику, что он подарит ему самую большую шоколадную фигурку пони, какую сможет найти.       Эйгон молча наблюдал за тем, как Тиланд продолжал осыпать близнецов сладостями, а они прыгали вокруг него, выбирая самые красивые и вкусные на их взгляд, когда к нему неожиданно приблизился Джейсон.        — Эй, Ваше Высочество, не вешайте нос, — он ухмыльнулся и протянул Эйгону небольшой пакет, стараясь спрятать его от детей. — Сладенькое для несчастного отца, пусть немного поднимет тебе настроение. — Джейсон подмигнул ему и удалился в дом.       Пакет был небольшой, но на удивление тяжеленький. Эйгон осторожно заглянул внутрь, смахнул верхний слой конфет в шуршащих обертках и увидел знакомое и такое желанное очертание пивной крышки.       Он всегда знал, что Ланнистерам можно доверять.       Как хорошо, что они решили дойти этого дома.       Словно радуясь вместе с ним, Санни громко залаял и запрыгал вокруг Эйгона, стремясь уткнуться ему в живот или лизнуть в лицо, рискуя запачкать платье и смыть макияж. Затем, оставив хозяина, побежал к близнецам, которые уже попрощались с «добрым и самым лучшим дядей Ти», и начал кружиться вокруг них, одновременно мягко подталкивая к воротам.       Порой Эйгон был уверен, что Санни действительно чувствует то же, что и он.       — Теперь домой, — он взял каждого ребенка за руку, чтобы точно никто из них не ослушался и не побежал за новой порцией угощений. — Мама, наверное, уже заждалась вас.       И только Эйгону начало казаться, что самое сложное и худшее уже позади, и его день наконец-то близится к спокойному ненапряжному окончанию, как кто-то сверху решил подкинуть ему еще проблем на голову. Видимо, какие-то боги, которые ненавидят лично его. Как будто им было мало всего того, что случилось с ним до этого.       Они даже не успели далеко отойти от дома Ланнистеров, когда Эйгон увидел небольшую компанию, направляющуюся по дорожке в их сторону. Высокая женщина в голубом платье с двумя детьми.       Блять.       Вы издеваетесь, боги?       Эйгон готов был встретиться с сестрой и показать ей, кто здесь самая красивая и «более подходящая на эту роль» Эльза, как только вышел из дома и был еще полон энтузиазма и самоуверенности от дурманящего взгляда Хелейны. Но сейчас он чувствовал лишь усталость. Дети его совершенно вымотали, ему даже пришлось побегать за Джейхейрисом, а в платье это не очень-то просто! И подарок Джейсона Ланнистера приятной тяжестью напоминал о себе и звал домой, Эйгон ведь тоже заслужил отдых. Даже встреча с Эймондом и его пугающей ведьмой уже не так нервировала: он знал, что Хелейна сумеет занять гостей, а потом и дети ей помогут.       Но с ней ему придется столкнуться один на один.       Видимо, пора собрать в кучу остатки боевого настроя и поставить всех сомневающихся в нем на место.       Эйгон приосанился и уверенным шагом пошел навстречу сестре.       В отличие от него Рейнира не стала надевать парик и заплела собственные длинные волосы в косу. Её платье было не таким красивым и искусно украшенным как его, и от этого Эйгон почувствовал сильный прилив гордости за Хелейну. Однако Рейнира держалась в наряде гораздо увереннее и царственнее чем он, с прямой спиной и поднятым вверх острым подбородком.       — Эйгон, — она слегка кивнула ему, когда они, наконец, поравнялись друг с другом. — Какой приятный сюрприз встретить вас всех здесь. Вы, наверное, возвращаетесь от Ланнистеров?       — Рейнира, — в тон ей ответил Эйгон. — Да, мы только что от них.       Он заметил, как она внимательно разглядывала его, и выпрямился, чуть выставив правую ногу вперед. Пусть полусестра оценит его внешний вид полностью и осознает свое поражение. Конечно, Рейнира была женщиной, и подобные наряды по определению шли ей больше и лучше, она умела их носить и подавать себя. Но дети так верили в него, и дядя Гвейн был в восторге, а про Хелейну вообще можно не говорить — это же что-то значит? Все же и Эйгон неплохо справился с ролью королевы льда и снега.       Рейнира, видимо, была того же мнения о себе самой, ее губы тронула легкая самодовольная усмешка. Она не собиралась уступать ему Эльзу.       Природа братьев и сестер, да?       Гордость Эйгона была задета, но он чувствовал себя слишком утомленным для их привычного обменивания колкостями. Самое главное, что он не отступил и показал себя во всей красе, дело сделано.       Больше всего теперь ему хотелось пройти дальше, не останавливаясь ради пустой вежливой болтовни, но он понимал, что мать потом всю кровь ему выпьет, когда узнает, что он пренебрег своим долгом и правилами этикета. Долг, ха. У них теперь даже не было королей и королев, единственные короны, которые светили им с Рейнирой, — игрушечные, а долг все равно остался.       — Дети мне говорили, что у нас с тобой одинаковые мысли по поводу праздничного костюма, но я не думала, что это серьезно, — Рейнира первая прервала неловкое молчание. Всегда она с ним разговаривает, как будто в прошлом столетии была воспитана. — И сейчас вижу, что зря не доверяла им. Твое платье поистине превосходно.       — Спасибо, это творение Хелейны, — не удержавшись, с ухмылкой ответил Эйгон. — Мне очень повезло, что нашими костюмами занималась такая талантливая мастерица, немногие могут похвастаться этим, — он покосился на простое платье сестры.       Рейнира сжала губы в тонкую линию, её фиалковые глаза снова холодно осмотрели Эйгона, но она промолчала. Решив, что разговор на этом можно закончить, он хотел было уже попрощаться с ней и разойтись, как из-за спины матери показались два мальчика. Один из них, повыше и видимо постарше, одетый в костюм то ли принца, то ли танцора, обрадовано замахал рукой в знак приветствия, увидев близнецов.       Рейнира, заметив оживление рядом с собой, приобняла обоих сыновей за плечи, прижимая их к себе.       — Эйгон, Визерис, поздоровайтесь со своим дядей и племянниками, — она величественно подняла голову, смотря в глаза младшему брату.       — Привет, — вяло сказал Эйгон в ответ на дружное детское «Здравствуйте».       Старший мальчик (по всей видимости, тот самый мелкий негодник Эйгон) вдруг засуетился, доставая что-то из нагрудного кармана своего костюма, а затем подбежал к Джейхейре, держа в руках шоколадную фигурку в форме цветка, обернутую розовой фольгой.       — Это тебе! — он с улыбкой протянул ее девочке, которая хмуро уставилась сначала на него, а затем более добродушно — на лакомство.       Эйгон не знал, что было хуже: видеть, как к его дочери подбивает клинья сын Рейниры, или видеть, как Рейнира улыбается от этой сцены как слабоумная. Джейхейра смутилась, не зная, что ей делать: одна ее рука была занята пакетом со сластями, второй она по-прежнему крепко держалась за отца. Взять подарок в таком положении было проблематично.       — Спасибо, — вежливо сказала она и все же попыталась ухватить шоколадку, протягивая руку с пакетом к мальчику.       Эйгон-младший, действуя, наверное, из лучших побуждений, и стремясь помочь, поспешно потянулся к ней, решив положить свой подарок в пакет. Но боги, видимо, ненавидели сегодня всех Эйгонов без исключения. Едва мальчик приблизился к Джейхейре, как вдруг громко чихнул, резко дергаясь всем телом и теряя равновесие. Он пошатнулся и не упал лишь только потому, что вовремя успел опереться на Эйгона. Рукой. В которой был шоколад. Мягкая, подтаявшая в тепле кармана масса смялась под давлением, вытекая из тонких разорванных краев обертки на ткань. Растерянный мальчик попытался собрать шоколад с платья, но еще раз чихнул и сделал только хуже, размазав пятно грязными руками.       Эйгон по кругу прогнал в голове все техники дыхания для снятия агрессии и стресса, которые его в свое время заставила выучить Хелейна, но понял, что ни одна из них ему не поможет. Он максимально старался игнорировать копошащегося ребенка у своих ног, боясь оценивать ущерб, нанесенный его красивому (Хелейна так старалась!), невероятно шикарному платью. Но когда тот, чихнув, кажется, в сотый раз, навалился на него всем телом, не выдержал и рывком отступил назад, подальше от племянника.       — Эйгон! — встревожено воскликнула Рейнира, кидаясь к ним.       — Что? — обиженно отозвался Эйгон.       Он не виноват, что на ее сына внезапно напал приступ чихания!       И что он чуть не упал, тоже не его вина.       Ну, может быть совсем чуть-чуть. Но он видел, как сопляк вытер свое лицо об его платье!       Рейнира проигнорировала вопрос брата, устремившись к сыну, который тер кулаком слезящиеся покрасневшие глаза, снова и снова чихая.       Пораженная Джейхейра сжала руку отца еще сильнее, Джейхейрис с Визерисом с удивлением наблюдали за развернувшимся хаосом. Даже Санни появился из зарослей ближайших кустов. Он уткнулся холодным носом в ладонь Эйгона, пролезая между ним и Джейхейрисом, и деловито принялся обнюхивать новых людей.       — С вами собака, — дрожащим от возмущения голосом сказала Рейнира, прижимая к себе сына и уводя его подальше от Санни. — У Эйгона аллергия на собачью шерсть, — она осуждающе посмотрела на брата, сведя брови на переносице.       Ах, да.       Это ведь из-за него в прошлый общесемейный отпуск Эйгону пришлось оставить Санни дома под присмотром прислуги.       — Эээ… Мне жаль, что так вышло, — его голос настолько был полон сомнения в собственных словах, что было ясно — ему не жаль. Может, только лишь самую малость.       Он подозвал к себе пса и отошел с детьми к самому краю дорожки, пропуская сестру с сыновьями вперед. На прощание Рейнира еще раз окинула Эйгона взглядом, холоднее и острее, чем прежде, и быстро кивнула головой. Она по-прежнему прижимала к себе маленького Эйгона, успокаивающе поглаживая его по плечу. Визерис, послушно шедший за матерью, обернулся и неуверенно помахал близнецам.       Эйгон задумчиво посмотрел вслед уходящей компании. Рейнире не помешало бы выучить пару дыхательных упражнений для снятия стресса.       У него было нехорошее предчувствие, что эта ситуация еще ему аукнется.       — Зато теперь мы знаем верный способ, как можно его прогнать, — пробормотал он. — Просто носи с собой шерсть Санни, Джейхейра.       — Папа, мне его жалко. С Эйгоном все будет в порядке? — спросила девочка с беспокойством.       — Думаю, да, пуговка, — он потянул детей за собой, выводя их в центр дорожки. — Рейнира позаботится о нем.       — Наверное, это очень грустно, когда нельзя играть с собаками, — проговорил Джейхейрис. — Мне вот точно было бы грустно.       — Вам не нужно об этом беспокоиться. Давайте лучше подумаем, что мы скажем вашей маме, если опоздаем к приходу дяди Эймонда, — Эйгон попытался отвлечь детей более насущными проблемами.       — Мы расскажем ей все, что было, и дадим конфеты от дяди Ти, — предложил Джейхейрис.       — Думаешь, если мы ее подкупим сладким, она не будет злиться?       — Мама никогда на нас не злится, — Джейхейрис был удивлен словам отца.       — Только на тебя, — добавила Джейхейра, — и еще однажды на Санни, когда он напугал ее пауков.       «Кто кого еще напугал», — подумал Эйгон, с дрожью вспоминая любимцев Хелейны.       — И вообще мама самая добрая и хорошая, она ни за что не будет ругаться, даже если мы немножко опоздаем!       Эти слова вызвали у Эйгона укол ревности. Он тоже жаждал услышать от детей похвалу и комплименты, в конце концов, кто с ними в платье и парике сейчас ходит? Надо бы намекнуть, что и Эйгон вообще-то многое им спускает с рук, взять хотя бы этот день.       — А если она узнает, что кто-то, — он хитро прищурился и наклонился к сыну, — не послушался и убежал дальше, чем ему было позволено? И что кто-то, — настала очередь дочери, и он повернулся к ней, — съел больше сладкого, чем разрешили?       — Мама, наверное, расстроится, и тогда я дам ей половину своего шоколадного пони, чтобы она не грустила, — ответил Джейхейрис, — но она вернет его обратно мне, — со вздохом добавил он.       — Мама очень-очень хорошая, — повторила за братом Джейхейра, подтверждая его слова.       — А я не хороший что ли? — взорвался от нетерпения Эйгон.       Ну хоть кто-то из них двоих должен оценить его сегодняшние старания!       Джейхейрис задумался:       — Ты смешной. А еще у тебя истории интересные, и ты хорошо показываешь дракона, когда играешь с нами.       — Но ты совсем перестал катать нас на руках и сажать себе на плечи, — проворчала Джейхейра, — а раньше мы часто играли в драконьих всадников.       — Потому что вы уже тяжелые для меня! — Эйгон совсем не ожидал таких нападок и обиженно надул губы, совсем как его дочь недавно. — Нечего было вырастать так быстро, сами виноваты.       Близнецы дружно рассмеялись, переглядываясь у него за спиной.       — Я же говорил, что ты смешной, — сказал довольный Джейхейрис.