Часть 22

Приписка к личному делу №22061С3 Информация от: рук. (чл.исп.к.) Накахара Ч. Первичная проверка: рук. Накахара Ч. Ответственное лицо: рук. Накахара Ч. В ходе продолжительного диалога с Таками Кейго (имя героя – Ястреб) были выявлены характеристики исследуемого, не поддающиеся прежней классификации и не являющиеся типичными для представителей профессии профессиональных героев, ввиду чего было принято первичное решение внести изменения в личное дело господина Таками, не дожидаясь более полных сведений. Информация, подлежащая обновлению (дополнению): · Возможность союза: неизвестно (бывшее «да») Обоснование: Ястреб сам себе на уме. Он видит расхождения в происходящем и тем, как его преподносят, но либо специально закрывает на них глаза, подчиняясь кому-то, либо ведёт собственную игру на неизвестной стороне (в случае неоднозначности личности героя, возможны все варианты) · Характер личности: едкий, нахальный, сломленный, жестокий. Обоснование: см предыдущий и последующий пункты. · Отдельные сведения: однозначная связь с HPSC с возможностью «взращивания таланта», непримиримость с именем и прошлым; исследуемый был замечен за различием речи и взглядов. Принято к обработке: секретариат Mori Corporated, Янамака К. Ответственное лицо: Янамака К., рук. Дазай О. В дополнении отказано: (отсутствует) Дополнение одобрено: рук. Дазай О.

***

Первые лучи приближающегося рассвета раскрашивали ранее тёмную и шумную реку, превращая её в произведение искусства, невидимое для жителей города, мирно спящих или ответственно работающих ночную смену в этот час. То, как по прохладной и манящей глубине, столь притягательной в сумерках, рябью пробежали первой светлой дымкой круги от упавшего камешка, словно гипнотизировало каждого его увидевшего. Над бурной и шумной водой поднимался туман, окутывая город в свою белую молочную пелену, скрывая очертания домов и деревьев. Идеальный момент для уединения. – Говоришь, правительственная крыса, шпион и, по совместительству, ребёнок-солдат? Как интересно… Плеск оказавшегося в реке тела оказался заглушен внезапно заработавшим светофором для пешеходов, а самого человека всё это время скрывал от лишних взглядов, даже если бы те и были, туман. Словно город всеми силами пытался скрыть эту тихую, спокойную и, возможно, радостную смерть. Йокогама умела не беспокоить других, считая бесценным желание каждого её гражданина вне зависимости от его личности. Государственный переворот так государственный переворот, новый сорт чая в любимой кофейне – пожалуйста! Смерть, значит, смерть. "Повеселись, Чиби~" Вот только несогласные всегда находились. – Дазай-кун, если ты так хотел отдохнуть, сходил бы лучше с Элис-чан на пляж, ну а раз уж так провинился, будь добр, разберись вот с этим… ещё вчера! Звук удаляющихся шагов мужчины и ребёнка потонул в абсолютно несчастном стоне горе-утопленника. – Глупый приставучий доктор!

***

Отчёт от 2 июля В ходе первой встречи г-жа Игараси проявила исключительный профессионализм и вежливую учтивость по отношению к респонденту. Аккуратность и краткость разговора не привлекла особого внимания других журналистов, что также свидетельствует о должных навыках её как интервьюера. Спокойные, ровные и простые вопросы без излишества формулировок и готовность получить любой, даже отличный от желаемого ответ, наводят на две основные тенденции работы г-жи Игараси (следует проверить информационным отделом): 1. Данного журналиста волнует только правда, какой бы она не была, и она понимает многогранность любой истины в зависимости от разных точек зрения; 2. Корреспондент обладает достаточными навыками, чтобы из любых даваемых интервьюируемым ответов посредством редакции получить желаемые слова и формулировки. За имением личных, пусть и краткосрочных, наблюдений о работе команды г-жи Игараси, можно сделать вывод о достаточной сплочённости команды и её скрытности от остальных представителей средств массовой информации. Подводя итог проведённой работы, Игараси Рико и её команда могут быть использованы в интересах Йокогамы ввиду их собственных взглядов и опыта. Несмотря на личные интересы, команда подчиняется желанию руководства и не выпускает явных протестов или достаточно компрометирующих правительство и общество. За излишний интерес к другому мнению в лучшем случае люди лишаются работы, в худшем – пропадают вместе со своими семьями навсегда. Однако, имея должные прикрытие и поддержку как для себя, так и для своих родных, они готовы взяться за очернение текущей власти в любой форме. Об этом говорят их глаза. Слишком очевидная и старая пропаганда, укоренившаяся в головах граждан, - единственное, что им мешает действовать сейчас. К иному мнению, отличного от общественного, относятся излишне радикально, практически устраивая геноцид на фоне физического или мыслительного несоответствия стандарту. Отчёт составлен: рук. (чл.исп.к.) Накахара Ч. Достоверность отчёта подтверждена: рук. Накахара Ч., рук. Дазай О. Ответственный за миссию: рук. Дазай О. Примечание: Для жителей Японии законность действий и организаций имеет куда большее значение, чем для Йокогамы, поэтому настоятельно рекомендую отдать право общения более «светлой» стороне системы (предпочтительно, Правительству). Однако, каждое действие их работы в отношении японских журналистов перед исполнение должно обговариваться с рук. Накахарой Ч. И, при необходимости, редактироваться им. Удачных переговоров, Босс.

***

Мори Огай был опытным интриганом. Годами он использовал политический мир для своих целей, не страшась за последствия ни будучи подпольным врачом, ни в бытие военным, ни тем более сейчас, когда он является боссом одной из самых уважаемых в мире преступных группировок. Он умел использовать собственные эмоции, чужие жизни и любые капиталы во благо дела. Более того, он научился ни за что не жалеть о совершаемых поступках, видя в них ступени для больших достижений, успеха своей организации и неприкосновенности любимого города… И прямо сейчас, читая написанный одним из самых близких его подчинённых, видя все маты и возмущения между ровных, исключительно литературных и формальных строк, он едва сдерживал гнев. Не на отчёт, Чуя проделал отличную работу, не на предстоящую встречу с Правительством, как бы он ни хотел отсрочить это дело, и даже не на Японию. Это был гнев на направленный на кого-то, а испытываемый за кого-то другого. Он злился за всех граждан Японии, которые не могли поднять свою голову и увидеть, их таких много, у них есть шанс победить своими силами… Но они не могли. Так их растили с самого детства вот уже много поколений и только поэтому к ним в голову не приходила идея о неправильности происходящего. У них не было возможности увидеть иную точку зрения и на это за них гневался босс Портовой Мафии. Маленькая Элис сидела на другом конце стола и разрисовывала вот уже вторую пачку бумаги, пытаясь придумать достаточную кару для Японии, полностью разделяя бурю эмоций в душе своего Ринтаро. Через 15 минут на самый верхний этаж высотки приедет тележка с заказанными ранее тортиками, дабы усмирить злость маленькой девочки и вернуть её в прежнее благодушное настроение. И даже если Мори к ней присоединиться, кто его упрекнёт?

***

Знаете, рано или поздно в жизни каждого города или даже целой страны, а то и всего мира наступает такой момент, когда изо дня в день все обсуждают какое-то одно событие. Это может быть постройка нового стадиона, открытие отреставрированной больницы, приезд знаменитостей, олимпийские игры… Было бы хорошо, будь оно так. В Йокогаме вот уже почти неделю какой-нибудь из каналов, если не все разом, крутят новости о всё более обостряющемся конфликте с Японией. То новая попытка прорваться сквозь купол и причинять добро со стороны геройского сообщества, то какой-нибудь очередной «тамошний» злодей задержан на границе и передан либо обратно в свою страну, либо временно в тюрьму местную, так сказать, до выдачи требуемой визы. Но вчера всё было совершенно иначе. А потому всколыхнуло умы людей куда сильнее прочих происшествий. Этим утром из каждого «утюга» в городе можно услышать дикторов, зачитывающих одну и ту же информацию. «…Вчера во время пресс-конференции правительство Японии в рамках кампании по популяризации и всё большему продвижению спортивного фестиваля UA объявило следующее: Вне зависимости от ситуации, несмотря на мнение оппозиционной коалиции, Япония продолжит растить величайших героев. Именно они обеспечат нашу страну и весь остальной мир безопасностью, которую больше никто на планете обеспечить не может! Взгляните на спортивный фестиваль UA, именно эти дети в будущем войдут в топ лучших героев Японии и планеты, возглавят собственные агентства и взойдут на престол славы. Кровью врагов мирного времени они напишут будущее в истории нашей страны, пусть весь остальной мир завидует нашему подрастающему поколению! Давайте же снова поздравим каждого участника первого дня фестиваля и пожелаем им побед в будущем!...» Разумеется, Йокогама не могла на это не отреагировать. Граждане старались, правда старались сохранять спокойствие и не выбиваться из жизни, стараясь занять себя повседневными суетами, но на душе каждого было неспокойно. Япония практически прямым текстом объявила их прекрасному городу войну, даже указав сроки! Конечно, трёхсторонняя система решит эту проблему, они в это верят, они это знают, ведь так было всегда… Но это не значит, что у них получится взять себя в руки за один день. В ближайшие полгода каждый гражданин соберёт себе дополнение к основному экстренному чемоданчику, время есть. Помимо средств первой необходимости теперь к нему добавятся обширная базовая и поменьше личная аптечки, количество комплектов одежды увеличится с одного базового на три базовых и один зимний на каждого члена семьи. Йокогамцам не впервой собирать вещи на случай эвакуации, хоть до неё и редко доходило дело, но в этот раз всё будет иначе. Сегодня они дадут себе право поддаться нарастающей панике, возможно, написать в информационное бюро при Правительстве свои сильные стороны и опасения, но все будут знать, что завтра всё будет иначе. Завтра жители Йокогамы снова войдут в привычный ритм жизни, не забывая, что с этого момента они готовятся к войне.

***

Спешное щёлканье клавиатурой прерывалось резким и уверенным звуком росчерка ручки на бумаге. Заместитель главы Специального отдела по делам Одарённых, Сакагучи Анго, работал, не покладая рук. Что бы ни происходило за окнами его кабинета, оно могло подождать, когда количество работы увеличивалось многократно. Как сейчас. Вчерашнее заявление Японии побудило граждан Йокогамы обратиться к власти… Не чтобы пожаловаться, нет! Одни стремились подать заявления на прохождение краткого курса военной подготовки, другие – обозначить себя как потомственных врачей (люди, выросшие в семьях врачей, зачастую гораздо лучше морально, а иногда и фактически подкованы в этом деле). Каждый стремился помочь городу всеми силами. Первые в этом случае становились первыми в очереди на призыв, вторые – направлялись на ускоренные курсы фельдшерства и иной мед подготовки. Но ими Анго не занимался, он просто знал. Спецотдел обрабатывал информацию, поступающую от эсперов, находящихся в городе. Да, Йокогама многое о них знала и так, но когда тебе цветочница с соответствующим даром прямо пишет, что может заставить лекарственные травы прорасти и начать залечивать человека прямо изнутри – это стоит принять во внимание. И таких случаев было много. Все эти заявления заместитель Сакагучи обрабатывал лично, не давая никому доступ к столь уникальной информации. Чем больше людей знает подобные ужасающие подробности о дарах, тем хуже участь раскрывшихся эсперов. Дар – это, в некотором роде, отражение души человека, а потому чем меньший круг людей знает о нём, тем это безопаснее. Для всех. Поэтому каждое заявление Анго уничтожает с особой тщательностью, не давая кому-либо даже помыслить, что он делает что-то ещё, кроме своей основной работы. Позже он предоставит Танеде-сану краткую сводку, кого из одарённых можно к какой категории причислить, но не более того. Так правильно, так безопаснее всего. Даже если прямо у него за спиной стоит невидимка Мафии и запоминает каждое заявление с нечеловеческой точностью. Откуда он это знает? Край фотографии на его столе прижимает какой-то отчёт, а солнечный зайчик, отражаясь от стекла, попадает прямо ему под глаз, лишь слегка засвечивая окружающее пространство. Семнадцатилетний Дазай всегда делал так, когда приходил к нему в архив в его отсутствие. Очередной их маленький код, помогающий сейчас решать проблемы буквального мирового масштаба. Члены Исполнительного Комитета чётко следуют приказам, вот и этот мафиози в точности исполнил указания своего руководителя, обозначив своё присутствие. Так Порт оказывает доверие, такого доверия он ждёт от остальных. И, что удивительно, дожидается. Портовая Мафия знает, к кому действительно стоит обращаться в таких ситуациях.

***

Сегодня был сложный день. Стоит, конечно, сказать, что в Спецотделе простых и не бывает, но этот явно стремился бить рекорды. Сотни отчётов, десятки встреч, бесчисленное количество отданных приказов и вот, в одиннадцатом часу вечера заместитель главы отдела наконец вышел на улицу и вдохнул пьянящую прохладой свежесть. Последний раз он был на улице почти три дня назад, когда позавчера днём пришёл на работу после утренней встречи. Ночевать тогда пришлось на работе, не впервой, так что два года назад он даже купил удобный диван с ортопедическим матрасом себе в кабинет… А потом случилось вчера. И так загруженный расписанием день превратился в настоящий ад после пресс-конференции в Японии. Запросы и дела сыпались на Правительство со всех сторон, не давая продыху и порой даже не оставляя возможности сходить в туалет, погребая под своей ужасающей массой. Домой вчера никто так и не ушёл, оставшись работать в ночную смену и повыдёргивав всех отпускных и больничных, кого только могли. Поэтому сейчас Сакагучи искренне наслаждался погодой, ветерком и отсутствием себя за рабочим местом. Иногда он тоже может радоваться подобным мелочам. Впрочем, предстоящая встреча могла разрушить даже это маленькое счастье и никто не знал, чем она обернётся по итогу. Почему-то сейчас Анго подумалось, что он идёт на плаху, не зная ни приговора, ни своей роли в предстоящем действии. Так оно и было. Эти встречи никогда не были простыми даже тогда, много лет назад. Приятная компания, спокойная, но ясная дружба и не меняющийся цепкий взгляд человека по правую руку. Он всегда знал о двуличии Сакагучи, но молчал, уважая его решение и попытки сохранить эту дружбу, забалтывая бармена и Оду, не давая им увидеть эту змеиную сущность архивариуса. Lupin ни капли не изменился. Чуть подрагивающая вывеска, количество нагрузки на ней не соответствовало подаваемой мощности электричества, ничем не примечательная дверь – вот и всё, больше этот бар ничего не определяло на как всегда пустынной улице. Внутри – мягкий тёплый свет, запах лака по дереву, которым тут был обит каждый угол, старый музыкальный аппарат с неменяющимся репертуаром. А ещё как всегда минимум посетителей. Если быть точнее, сейчас Анго был вторым. Дазай уже ждал его, сидя на своём обыкновенном месте и заказав два виски. Один бокал он крутил в руках, а второй просто стоял рядом. На том самом месте. Будто их снова будет трое. – Йа, Анго~, давно не виделись! Извини, на тебя не брал, а то ты опять возьмёшь что-то мне назло, верно? Ничего страшного не случилось. Карий глаз напротив выражал веселье и давнюю грусть. Он не злился и не был раздосадован, хотя, может, просто не показывал этого, но не важно. Сегодня они могут просто посидеть и помолчать в память о давно покинувшем этот мир хорошем человеке. – Добрый вечер, Дазай. Том, мне сегодня то же, что и молодому человеку. Бармен молча принял заказ, налил третий бокал виски, положил шарик льда и удалился в свою каморку. Он знает их, он знает их боль, но ничего не скажет. Как и много лет назад, он не должен знать ни слова, что кто-то из посетителей, может быть, произнесёт. Да, в Lupin ничего не поменялось. Только они сами. Если прежде разговоры так и лились рекой, переплетаясь, выворачивая на всё новые и новые темы, то сейчас не было ничего. За прошедшие почти сорок минут с момента прихода Сакагучи в бар, они не перекинулись больше ни словом, никто не сделал и глотка обжигающего горло напитка, не двинулся ни на миллиметр. Время застыло, а они поддались ему, будучи погружённый каждый в свои мысли. Возможно, Анго бы и хотел знать, что твориться в голове бывшего друга, но и сам не был уверен, интерес это его или его работы. Автомат закончил последнюю заказанную пластинку и зал поглотила давящая и такая неестественная для этого места тишина. Прежде, чем Анго успел сформулировать мысль, Дазай уже оказался возле аппарата, доставая откуда-то из своих бездонных карманов завалявшуюся монетку. Такую же завалявшуюся, как и они сами. Он не стал менять музыку, оставляя эту традицию нетронутой, не запачканной временем и сложившимися судьбами. – Раньше мы уходили, стоило закончиться пластинке. А? Дазай решил начать разговор? – Да… Этого времени было идеально для наших встреч. Мы не успевали надоесть друг другу, но разговаривали достаточно, чтобы приятно провести время. Удар льда о стенки бокала был единственным свидетелем произведённого глотка. Первого за сегодня. – Ничего не будет. – Что? – Войны не случится, избавься от сводки для своего начальства. Чу справится. – Уже всё передали, да? Хорошо твои ребята работают… Наконец, и Анго позволил себе попробовать янтарную жидкость. На вкус всё так же. Он не любил виски, но его всегда пил Ода, так что сегодня бывший шпион в мафии позволил каплю сентиментальности. Отчего-то хотелось вернуться в те времена и просто быть рядом. Его мысли нагнал раздавшийся от лестницы голос руководителя Порта. Он настолько сильно погрузился в рефлексию, что даже не заметил, как тот допил свой напиток и почти ушёл! – Я серьёзен, Анго-кун, всё будет хорошо. И да… я ничего не писал. Невидимка и я, на нас обоих обет молчания. Тихо звякнул колокольчик, обозначая уход посетителя и Сакагучи остался один. Подумать только, обет… Ради него и всех граждан Йокогамы. И пусть в случае Дазая это – лишь формальность, так как он на него банально не подействует, не важно. Он сказал, что принял обет. Это – самое сильное обещание, которое только может дать этот погрязший во тьме и крови человек. Клятва, что ни один из подавших заявление сегодня и впредь до окончания конфликта не будет использован им в планах Порта или его собственных. Высшая клятва от человека, рождённого, чтобы стать мафиози. Дазай настолько уверен в мирном разрешении, что отрезал себе миллионы возможных планов. Это дорогого стоит и, возможно, Анго стоит вновь довериться самому переменчивому человеку в его жизни. Собираясь покинуть бар и наконец пойти домой спустя долгих три дня, Сакагучи вдруг остановился, сам не понимая, от чего. На стойке для зонтов возле самого выхода он увидел сливающийся с темнотой угла полупрозрачный пакет. В нём лежала маленькая коробочка томатного сока, который он так любит с детства. Той самой фирмы, того самого идеального объёма… Дазай Осаму, его старый друг, всё ещё помнил его привычки и заботился о нём. Ни завтра, ни когда либо ещё Танеда Сантока не увидит список по распределению гражданских одарённых в случае войны. Нужная Правительству бумага на самом деле была измельчена Сакагучи Анго прямо перед уходом тем вечером.

***

Тихий спальный район на одинаковом расстоянии от центра города и от высоток Порта встречал своих гостей также, как и всегда. Словно время не было властно над этим местом, так мало поменялось за время его отсутствия. Дазай даже не заметил, как оказался здесь, настолько был погружён в свои мысли. Тонна сваливающейся изо дня в день работы, последние новости и недавний разговор с Анго – всё это накладывало свой отпечаток на сегодняшний вечер. Ладно, Дазай знал, куда его ведут ноги, просто предпочёл не обращать на это внимания, ведь они вели домой, это он знал точно. По крайней мере, он так думал. Ожидая оказаться на пороге офиса Мафии или своей съёмной квартиры, он не был готов оказаться здесь. Не сегодня, не в этом месте. Подсознательно считая этот район и ту самую квартиру своим домом, даже думать про которую он не хотел вот уже сколько лет, в минуты этого странного и неприятного чувства, он пришёл именно сюда. Остался последний поворот, ещё не поздно уйти… Вдох, выдох. Никогда. Никогда отступать невозможно. Назад пути не осталось. Старый двор, маленькая и тесная парковка, ржавые скрипучие качели… Ничего не поменялось за 8 лет. Утром, когда на небе появятся первые лучи солнца, в деревянную и местами подгнившую от влажности беседку соберутся старики, люди выйдут на работу, дети – в школу. Спальные районы – они такие. В них не меняется ничего… И никто. Дазай тому – яркий пример. Может, именно поэтому ему и не удалось понять последнюю просьбу Одасаку? Он любил жить здесь и, наверное, поэтому был так похож на этот район и его жителей. Изменения не приживались, оставляя после себя лишь воспоминания или тёплые, или неприятные. Вот он, старенький узкий лифт, так знакомо трясущийся при движении, рекламный щит с вывесками, висевшими ещё с момента первого дня Осаму в этом доме. Как и много лет назад, проезжая четвёртый этаж, слышно умопомрачительный запах булочек, которые семья Момошики готовит изо дня в день не первое поколение. Двери открылись на 7 этаже. Вдох, выдох. Дазай умеет ходить, ему просто нужно сделать один шаг, всего лишь шаг! Но как его сделать? Мышцы не слушаются, просят остановится, вернуться назад и уйти, уйти из этого треклятого дома и района, но, как бы Дазай не хотел с ними согласиться и сбежать подальше, он принял решение и был твёрд. Наверное, впервые в жизни. Раньше он всегда сбегал, если дело не касалось работы, предпочитал жить в своём уголке и никого не видеть и не слышать сверх необходимого, не делать выбор в борьбе за собственную жизнь и просто плыть по течению, надеясь умереть где-то по пути… На негнущихся ногах он кое-как дополз до нужной двери. В самом конце коридора, в тихом и незаметном закоулке, где и спряталась нужная дверь, впервые на памяти Дазая не горел свет. Туда никто не ходит, верно, так что слегка выкрученная лампочка там никому не была нужна. Никому, кроме Дазая, отыскавшему в её плафоне простенький ключ от этой самой двери. Прежде, когда в квартире теплилась жизнь, когда в ней играли в приставку, смотрели кино и просто жили, ключ всегда лежал в прихожей, а лампочка была вкручена. "Нужно поменять замок." Он бы куда быстрее управился при помощи отмычек, но сегодня почему-то не хотелось их доставать. Нужно было как нормальные люди, долго ковыряясь ключом в двери и тихо ругаясь, и обязательно в полной темноте. В квартире пахло затхлостью, пылью и гниющими цветами. На душе у Дазая пахло почти так же, насколько он мог судить. Сегодня он впервые видел свой дом таким безжизненным и заброшенным. Дом… Словно Осаму имел на него право. Но нет, имел, причём, ровно половину прав. Чуя постарался. Коротышка явно заботился об их старой квартире, пыли лежало ровно на полгода отсутствия. Именно столько он был на задании. Ничего не поменялось. Ни мир, ни они с Чиби, только время прошло. Дазай всеми силами старался забыть этот дом, из которого ушёл в свою последнюю ночь в организации, а Чуя, хоть и переехал, лелеял их прошлое, упиваясь болью и воспоминаниями, от которых столь стремительно бегает его напарник. Бегал. Убежать так и не смог, вернувшись в отправную точку. Стоять и смотреть было невыносимо, сидеть не хотелось. Хотелось лечь и умереть. Нельзя, дома умирать нельзя, Чуя расстроится. Дазай отмывал ванную. Что в этом странного? Дазай. Отмывал. Не важно что, сам факт, что Дазай что-то мыл по собственной воле, а не из-под пинка? Уму непостижимо. Но это было правдой. Он просто решил поступить также, как всегда делал его Чиби, когда хотел опустить руки от усталости, физической или моральной. Тело двигается, тряпка моет, чистая вода становится грязной, а затем меняется и так по кругу. Голова не думает. Занимаясь монотонным делом, хорошо либо думать о чём-то, либо и вовсе выкинуть все мысли из мозгов. Прикладывая при этом усилия, остаётся только второй вариант. То, что нужно. Не хотелось слышать в голове голос этой маленькой и грозной чихуахуа, вспоминать годы, проведённые вместе. Почти-удачные попытки самоубийства, которые раньше вдохновляли на что-то, сейчас тоже лишь вгоняли в это гадкое состояние. Каждый раз его вытаскивал с того света напарник. Поначалу Чуя ругался, матерился, потом - задавал тысячу вопросов и пытался понять… В конце концов он перестал. Молча зашивал вены, отмывал лезвия и стащенные у босса скальпели, отвязывал от люстры остатки верёвки и разминал шею и гортань, не давая лишиться голоса на ближайшую неделю, промывал желудок, никак не реагируя на то, что кроме таблеток оттуда выходило…ничего. Всё это он делал молча. Смотрел только на Дазая, проверяя, будет ли сегодня ещё приступ, и, не находя признаков, брал в руки ведро и начинал уборку, вычищая въедающийся намертво запах смерти и выкидывая все улики неудачи. Осаму делал почти то же самое, ища ту стерильную чистоту, до которой Чуя доводил их дом, под слоями пыли. Эту ночь Дазай проведёт на так и не почищенном диване, а утром помоется в единственном чистом месте этой квартиры из прошлого и выкинет погибшие цветы. Впервые за последний месяц он будет спать пусть и недолго, но тихо, без кошмаров. И мешать полноценному здоровому сну будет лишь одна мысль: "Возвращайся скорее, Накахара Чуя." Лампочку он так и не вкрутил.