Вспомнить всё

Оба монстра молча сидели в разных углах загона, не проявляя желания говорить ни с людьми, ни друг с другом. — Ну, что? — начала Беатрикс. — Что "ну"? Ничего! — раздражённо ответил мотылёк, всё ещё злясь на неё за оторванное крыло. — Чего злиться? Отрастёт, — ехидно заметила птица. — Мы хотели получить от вас информацию, — продолжила Беатрикс. — Рыба говорил, что вы раньше были людьми. Это правда? Оба монстра задумались, пытаясь что-то вспомнить. — Ты что-нибудь помнишь? — спросил мотылёк у птицы. — Был мост, в конце светилось что-то, потом яркая вспышка. — Да, помню. Мы шли по мосту с другими людьми, — сказал мотылёк. — Зачем мы шли? — Вроде, чтобы взять то, что светилось. Но оно было большим. — А потом? — Потом вспышка. — Это же вроде был взрыв? — вмешался Виктор. — Откуда ты знаешь? — удивилась Беатрикс. — Джиджи рассказала. Она была с ними, когда те умерли. — В смысле? Мы не мёртвые! Мы живые! Да, рыба умирал, но это ты его убил! — возмутилась птица, распушив перья. — Джиджи говорила, что вас убило взрывом, но она выжила, — сказал Виктор. —Так веди её к нам! Пусть всё расскажет! — потребовала птица. — Вы ничего не помните, — сказала Беатрикс. — Хотя у Джиджи тоже проблемы с памятью. Ладно, я позову её, а ты, Вик, присмотри за ними. — Любишь сильных женщин? — насмешливо спросил мотылёк. — Давайте к делу, — сказал Виктор. — Нам важно узнать, что вы помните. Имена, биографии, как вы были людьми. — Ничего не помним, — ответила птица. — Может, помню какие-то вещи, которые будто всегда знала. — Например? — спросил Виктор. — Утки зимой улетают на юг. Но я не помню, кто такие утки. Хотя знаю, что это птицы, но не помню, как они выглядят. — Понятно. А имя? — Не помню. Вернее, оно будто есть в моей голове, где-то в глубине, и я не могу его вспомнить или произнести. Как то чувство, когда фраза на языке вертится, но не получается вспомнить, что хотел сказать. — Красиво ты, однако, описала это чувство, ничего не скажешь, — заметил мотылёк. — И это всё? — спросил учёный. — Что всё? — послышался из-за спины того голос Беатрикс, что как раз привела Джиджи. — Всё, что я смог у них узнать, что они не помнят даже своих имён. Хотя то, что утки улетают на юг, она вполне помнит. — Так вот почему она стала птицей, — отшутилась Беа, на что в ответ послышался недовольный птичий крик из клетки. — Что я помню... — неуверенно начала Джиджи. — Нет... Я, конечно, помню больше, чем они, но ни их имён, ни лиц я не помню. — Прям совсем не помнишь их при жизни? Может, поглядишь им на морды? Может, вспомнишь, как их звали? — предложила Беатрикс. — Если честно, я даже сама не против вспомнить, как меня зовут! А то, что я птица, да, птица, — весьма охотно согласилась та. — Хей! Безкрылый! А ты-то будешь вспоминать? — Ничего из этого, по-моему, не выйдет. Не обращая внимания на пессимизм мотылька, птица подошла вплотную к силовому полю и стала внимательно смотреть в глаза Джиджи. И действительно, за монструозной мордой с огромным клювом и за десятком слоёв перьев будто просматривалось человеческое лицо, смутно знакомое. — Вы вроде до этого работали в «Майлз Тех» и участвовали со мной в экспедиции к ядру, а после вас убил взрыв ядра. — «Майлз Тех»? Наш господин вроде знаком с какой-то там Майлз, но я её не встречала лично. Погоди... Господин нас убил, получается? — Да! Именно поэтому ядро надо уничтожить! — Ты предлагаешь нам предать Господина и убить его? Может, ты, девочка моя, не в курсе, но он способен видеть и слышать нашими глазами и ушами! А ещё твоим правым ухом и глазом! И если господин погибнет, мы умрём вместе с ним, как и ты, кстати, или если воспользуешься теневой вакциной. Она частично блокирует влияние господина, а без него ты умрёшь. — Я... Умру? — испуганно произнесла Джиджи, и в этот момент над правым глазом вспыхнул очаг адской боли, будто между глазным яблоком и глазницей резко вбили раскалённый гвоздь, а после эта боль резко пошла вверх по лбу через макушку и до самого затылка, от чего у той аж ноги подкосились, и если бы ту не подхватила в падении Беатрикс, та грохнулась бы на спину. С птицей будто случилось нечто похожее, не очень понятно, где именно ей было больно, но та прижалась к земле, закрыв голову крыльями, и издавала звуки, похожие на яростное карканье. Поняв, что эксперимент идёт неудачно, те отнесли Джиджи в дом, пока мотылёк попытался успокоить птицу. Придя в себя через какое-то время в доме Беатрикс, пока за ней наблюдала хозяйка и учёный, та поинтересовалась: — Что... Что это было? — Нам достоверно не известно, что с вами произошло, возможно, это было влияние призмы, так как подобный приступ случился также у птицы. — ответил Виктор. — Слушайте, может, вы всё поэтому ничего и не помните? Ну... Типа призма забрала у вас память, чтобы было проще их подчинить? А ты, Джиджи, у нас что-то среднее между человеком и теми монстрами, поэтому у тебя и остался рассудок и частично память. — заметила Беа. — Весьма вероятная теория. — Я не знаю! Нам просто надо как можно быстрее уничтожить ядро! Чтобы этот кошмар побыстрее закончился! — выкрикнула Джиджи на грани паники. — Тише-тише. — Беатрикс села рядом, немного приобняла её и стала поглаживать по спине, пытаясь успокоить ту. — Моя помощь более не нужна? — Да, Вик, можешь идти, если нам что-то понадобится, я позвоню или напишу. — Хорошо, пока и спокойной вам ночи. — попрощался тот и отправился домой, и да, уже действительно был поздний вечер. *** — Так... И как это понимать? — строго спрашивал у своей провинившихся слуги Призма. — Простите меня, господин, я была слишком любопытной! Но я действительно хотела вспомнить своё имя. — Ох... Зря я всё-таки вернул вам разум, хотя, с другой стороны, без разума вы бы были бесполезны за пределами острова и почти не контролируемы. Тем не менее... Ты посмела так говорить обо мне! — Простите меня, повелитель! Я больше не буду! Я ничего им не скажу! — Конечно, не скажешь! Ведь отныне ты не будешь говорить на человеческом языке! Ты была слишком болтлива! Та вновь попыталась извиниться, но ничего, кроме криков охрипшего орла, ничего не смогла из себя выдавить. — Ваша память? Она у меня! И вы получите её обратно, после того как освободите меня.