Рассол

На следующее утро Беатрикс чувствовала себя... Не так паршиво, как вчера... Но всё равно не очень хорошо. Солнце за окном казалось слишком ярким, а привычный гул слаймов — слишком громким. Голова всё ещё кружилась, но тело уже не казалось свинцовым. Словом, Беатрикс чувствовала себя так, будто её достали из банки с солёными огурцами: такая же кислая, недовольная и вялая. Она с трудом спустила ноги с кровати. Мышцы отозвались тупой болью — тело словно недоумевало, почему вдруг стало таким... обычным. Заглянув в холодильник в поисках спасения от вчерашних жажды и голода, она нашла оставленный Виктором смузи. Холодный смузи манил свежестью. И действительно, после того как Беатрикс его выпила, ей стало легче. Терпкий, чуть сладковатый вкус прогнал остатки липкой дремоты. Ощущение «рассола» постепенно отступало. А окончательно избавиться от него помог душ. Горячие струи смыли остатки усталости, но она заметила в зеркале своё отражение: бледное лицо, тёмные круги и отёкшие веки. «Ну и видок...» — подумала она, разглядывая синяк на плече, который раньше исчез бы за ночь, а теперь минимум неделю. Хотя прилива сил не случилось, она почувствовала себя... нормально. Это было то самое «нормально», когда всё вроде бы идёт как должно, но внутри тошно. Словно организм, лишившись энергии Призмы, теперь ворчал и требовал вернуть всё как было. После смузи она кое-как смогла позавтракать, хотя аппетит отсутствовал напрочь. На кухне она медленно приходила в себя. В голове лениво ворочались мысли о вчерашнем: странный разговор с Джиджи и её настойчивое предложение сходить к Торе и Гобсону, и... Виктор. Его дрожащие руки, укрывающие её тем... Пледом? И его испуганный взгляд, когда он понял, что она больше не бессмертная, даже почти. Отёки на лице, особенно на веках, придавали её глазам усталый вид, но она уже могла дышать полной грудью и чувствовала себя гораздо лучше. После завтрака она решила позвонить Виктору, надеясь, что этот разговор пройдёт без неожиданностей. Виктор ответил быстро и был, как обычно, спокоен. Неужели он решил сделать вид, что вчерашний инцидент не произошёл? — Доброе утро, Беатрикс. Ты выглядишь немного изнемождённой, но, надеюсь, тебе уже стало лучше. — Доброе утро, Вик. Да, мне действительно стало лучше. Я могу стоять на своих ногах, а не падать от слабости. — Это радует, что ты восстанавливаешься. Но до полного выздоровления потребуется больше времени. — Сегодня нам нужно навестить Тору и Гобсона. Ничего особенного, но... Возможно, наш поход откладывается. Надеюсь, это в последний раз. Интересно, не надоело ли ему нас ждать? — Учитывая природу Призмы, время для него, вероятно, не имеет значения. Он может ждать сколько угодно и даже намеренно создавать нам препятствия ради... Удовольствия, можно сказать. И при этом не страдать от того, что мы так долго к нему идём. — Какое извращённое у этого божка чувство юмора! — сказала Беатрикс с лёгкой улыбкой, и они оба засмеялись. — Ты права, Беатрикс... — Ну так ты зайдёшь за мной? Я всё ещё немного не в форме. — Да, Беатрикс, жду тебя через полчаса-час. Мне нужно кое-что уладить, и я сразу приду. — Хорошо, Вик, жду тебя! Только не забудь об этом из-за своего эксперимента! После звонка Беатрикс вернулась в дом и стала ждать Виктора. Сейчас ей нужно было беречь силы для предстоящего разговора. Она решила не обходить ферму, да и настроения не было. Интересно, апатия и потеря аппетита были симптомами утраты дара? Вероятно... Когда из тебя вынимают чужую силу, остаётся пустота, которую нужно чем-то заполнить. Но чем именно? Пока она этого не знала. Беатрикс села на кресло и стала ждать... Просто ждать... Взгляд был направлен в никуда, не фокусируясь ни на чём конкретном, мыслей в голове тоже особо не было... Был только белый шум... Густой и липкий белый шум, как тот самый рассол, что растекался внутри головы и будто бы стекал по позвоночнику, разливаясь по телу ощущением противной вязкой аморфной сонливости. И где-то среди всего этого, как рыба в мутной воде, барахталась мысль о том, что она чего-то ждёт. Или кого-то... Вскоре эта сонливость стала растекаться всё сильнее, и вот уже она начала затекать в разум и в глаза, погружая их в липкую кислую темноту. В той липкой тьме Беа, как ни странно, ощутила себя лучше, чем до этого, почти все неприятные ощущения отступили и не тревожили её, давая ощущение лёгкости и расслабления. А потом... Из этой сладкой тьмы спокойствия обратно в этот кислый мир её возвращали резкие частые толчки в плечо, а потом похлопывания по щеке. Открыв глаза, ощущение рассола вернулось, только теперь казалось, что он не просто растекается внутри, а сочится из глаз — липкий, тёплый, с противным солёным жжением. — Беатрикс, ты в порядке? Ты выглядишь очень измотанной и очень отёкшей. — с тревогой спросил Виктор, разбудив её. Беатрикс какое-то время ничего не соображала, ничего не понимала и ничего не говорила, только недовольно бормотала неразборчивые междометия. — По-видимому, всё хуже, чем я думал. — тихо сказал Вик. — Да в порядке я! В порядке! И ты как-то долго был! Ты опоздал! — С момента звонка прошло сорок семь минут, так что в оговорённое время я уложился. А «в порядке» — это не клинический термин, Беатрикс. Твои веки отёчны, зрачки расширены, а голос неразборчив. У тебя тошнота? Головокружение? — Ну да... Немного подташнивает, но воды немного прохладной выпью, и будет нормально. Нам сегодня просто надо зайти к Торе и Гобсону, и разговор обещает быть... Сложным... — Не волнуйся, я позабочусь о том, если разговор вдруг затянется. Но надеюсь, они, глядя на твоё состояние, не будут слишком много говорить не по делу. — Хорошо... И сделай мне ещё того холодного смузи... как вчера. Может, он опять поможет. И... спасибо, что оставил его в холодильнике. Он такой вкусный у тебя получается... — Только, пожалуйста, не усни снова, Беатрикс. — Я сейчас ничего по этому поводу не могу обещать, Вик... После этого Виктор быстро достал все нужные продукты, уже зная, где они лежат, — он запомнил это ещё вчера, — и приготовил напиток так же, уже быстрее, чем в прошлый раз. Дав полусонной Беатрикс смузи, та выпила его и действительно немного взбодрилась. Глаза прояснились, щёки чуть порозовели. Она встала с кресла, ощутив прилив сил. — О... Спасибо тебе, Вик, а теперь пошли скорее к Торе и Гобсону... Пока у меня ещё есть силы... — Только Беатрикс, пожалуйста, не переусердствуй с этим смузи, а то... — Да помню я, что может быть от передозировки мяуровых плортов! Но это реально единственное, что мне помогает! — Они дают энергию и снимают симптомы, но не лечат болезнь. И потом, мне надо будет взять у тебя анализы, чтобы понять, что именно у тебя за болезнь. Не в смысле постпризматический синдром, а в смысле, что именно в твоём теле болезнь сломала и найди возможный аналог в мкб. — Ты будешь искать симптомы проклятия бога в мкб? Вик у тебя по моему начала течь крыша! — Ты так то круги из соли чертила вокруг компьютера Моти и делала ловец снов из теневых плортов. — Ладно молчу... — Пошли тогда к ним, пока ты не упала без сил, ибо я не знаю, как долго ты сможешь продержаться. — подытожил Виктор, и те отправились в гости к Торе и Гобсону. Беатрикс мчалась по дороге, вкладывая в каждый шаг всю свою силу. Но Виктор быстро осадил её, чтобы сохранить драгоценные запасы энергии. Дорога стала длиннее и тяжелее, но, по его мнению, это было менее критично, чем растрачивать силы впустую. Путь стал казаться долгим... Мучительно долгим! Джиджи даже не намекнула на то, что их ждёт, и это начало вызывать у Беатрикс сомнения в её честности. Однако у девушки не было сил на размышления о том, что Джиджи может оказаться не той, за кого себя выдаёт. Наконец, они подошли к воротам фермы. Перед ними раскинулись огромные зелёные поля, на которых паслись слаймы. Их живой вид завораживал Беатрикс, ведь она привыкла к пустынному Высохшему Рифу, где зелени было гораздо меньше. — Да, красиво... Не часто я вижу такие живописные поля, — сказал Виктор, заметив восхищение девушки. — Ну, хотя бы не живу в подводном гараже, и иногда потрогаю траву, — подколола она его в ответ. — Я, если ты не забыла, уже довольно долго живу у Моти в зелёной, хоть и холодной местности. Да, возможно, воздух там возможно немного токсичный. — Вик, это временно! После того, как всё закончится, ты вернёшься в свой гараж и будешь сидеть там безвылазно! — Обещаю, что буду с тобой хоть в вылазки, если ты этого хочешь. — Ну, если не боишься... Разговаривая, они подошли к двери дома Гобсона и Торы. Оба немного нервничали, хотя старались не подавать виду. — Эти колокольчики, о которых писал Гобсон... — тихо произнесла Беатрикс увидев висящие на крыльце кристаллы на ниточках. — О чём ты? — Гобсон рассказывал, что добывал эти кристаллы в пещере, преодолевая множество трудностей и сражаясь с кристальными слаймами. Люди готовы на многое ради тех, кого любят, — закончила она, погружаясь в воспоминания. Виктор, услышав её слова, почувствовал себя ещё хуже. Он смотрел на любовь совсем иначе после того, что сам сделал. И Беатрикс это заметила. — Что такое, Вик? — Немного нервничаю. Не знаю, что нас ждёт. — Давай постучим? — предложила Беатрикс Виктору, который тут же исполнил её просьбу. Через некоторое время дверь им открыла Тора. Было видно, что она ждала их. — О, ребята, наконец-то вы пришли! Я уже начала беспокоиться, что вы не появитесь. — Здравствуй, Тора, — ответил Виктор, приветствуя её. — Мы бы пришли раньше, но Беатрикс заболела перед тем, как Джиджи сообщила нам о вашем желании нас видеть. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя. Тора перевела взгляд на Беатрикс, которая стояла, опираясь на Виктора. Её лицо выглядело бледным и отёкшим, а глаза — воспалёнными. Яркие красные капилляры выдавали, что она испытывает сильную боль. — Ох, моя дорогая, ты выглядишь ужасно! Что с тобой случилось? — с волнением спросила Тора. — Я... Призму нафиг послала, — ответила Беатрикс хриплым голосом, стараясь не показывать свою слабость. — И, честно говоря, чувствую себя не лучше. — Заходите скорее, я налью вам чаю. Вы, должно быть, устали с дороги, особенно ты, Беа. Войдя в дом, Тора привела их к кухонному дивану, на который они могли сесть. Виктор сел максимально аккуратно и почти беззвучно. Беатрикс, напротив, чувствовала себя плохо и едва держалась на ногах. Она задела несколько предметов, но, к счастью, ничего не уронила, и с лёгким грохотом опустилась на диван. Её позу можно было описать как «как бы так сесть, чтобы лечь». Виктор попытался приподнять её, чтобы она сидела ровнее, но это не помогло, и ей явно не понравилось. Она вернулась в полулежачее положение, пытаясь восстановить силы. Виктор внимательно наблюдал за ней, пока Тора готовила чай. — А где сейчас Гобсон? — спросил Виктор у Торы. — Он недавно вышел, но скоро вернётся, — ответила она. — Надеюсь, ждать не придётся слишком долго, — сказал Виктор, взглянув на Беатрикс, которая держалась на одной силе воли, чтобы не уснуть снова. — Беатрикс, держись, пожалуйста! — прошептал ей Виктор, наклонившись вплотную. — А я что, по-твоему, делаю? У меня сейчас адски болит голова, так что извини, что выгляжу как дохлая устрица! — Примерно таким же шёпотом ответила ему Беатрикс, но явно хотела уже на него наорать. — Потерпи, пожалуйста, хотя бы ещё чуть-чуть. — умолял её Виктор. В этот момент подошла Тора с чашками чая и поставила их на стол. — Вы тут о чём шепчитесь? — Ни о чем серьёзном, Тора, просто Беатрикс из-за своего плохого самочувствия стала чересчур нервной, — ответил той Виктор. — А какой мне сейчас ещё быть-то с головой, что буквально раскалывается! — Оу, милая, тебе, наверное, совсем уж плохо! — Поэтому, если это что-то важное, постарайтесь перестать суетиться. Детали можно рассказать потом. — Ладно, где там этот старый дурак ходит? — сказала Тора и посмотрела в окно. — А, вон он идёт! Спустя пару минут он уже вошёл в дом и пришёл на кухню ко всем. Виктор уже успел взять чашку и немного отпить, а Беатрикс к своей чашке будто бы даже не пыталась тянуться и просто аморфно лежала, немного прижавшись к Виктору. — Беатрикс может всё же выпьешь чаю? Тебе сейчас нужно много жидкости. — Спросил ту Виктор подав ей чашку. Она немного потянулась но когда ладонь оказалась рядом та тут же снова притянула руку к себе. — Горячий сильно — ответила та. — Ладно значит чуть позже — спокойно поставил Виктор чашку обратно. — Так что вы нам хотели сказать? — Спросил он у Торы и Гобсона что уже тоже сели за стол. На мгновение повисла тяжёлая и гнетущая тишина. Не смотря на то что они знали что хотели сказать но Торе и Гобсону самим было тяжело в каком то смысле. В итоге первой начала Тора. — Джиджи сказала нам что вы в троём собираетесь сразиться с призмой. — Да мы готовимся к этому событию всеми силами и возможностям пытаемся просчитать все риски и подготовиться к ним. По крайней мере все известные нам риски... Но... Беатрикс в это время ничего не говорила, только молчала, кивала и периодически угукала в такт словам Виктора, и, кажется, сама не особо следила за тем, что он говорит. — Да, Беатрикс? — спросил Виктор после того, как закончил объяснять фермерам, чем они занимаются. — Да. Мы действительно готовимся. Особенно Виктор и Джиджи готовятся. Штуки всякие мастерят, я их проверяю... — И как идут дела с подготовкой? Такое событие-то! — спросил Гобсон. — Если не брать в расчёт болезнь Беатрикс, всё идёт точно по графику, да, возможно, ей следует провести как минимум несколько недель в покое для восстановления. — После Вик перевёл взгляд на Беатрикс и снова всмотрелся в её лицо. Что умудрялось совмещать в этот момент и невероятную заинтересованность, и тотальное равнодушие. Она буквально натягивала маску социальных норм будто бы. Впрочем, неудивительно, в её-то состоянии разум требует ответов на вопросы, а тело просто хочет вырубиться и поспать как можно дольше. — Да, подготовка к столь опасной экспедиции идёт в штатном режиме. Возможно, последние испытания придётся отложить до выздоровления Беатрикс, но это не критично. — Виктор, а откладывать визит к самому злому богу, что хочет уничтожить планету, это, по-твоему... Не критично? — со смесью удивления и шока спросил Гобсон. — Призма на данный момент пассивен и не принимает активных попыток нам мешать. А учитывая, что ему должно быть от нескольких сотен до нескольких тысяч лет, пару недель задержки его вряд ли доведут. — Но всё равно же, Виктор, медлить не стоит слишком сильно. — Тут ты прав, Гобсон, что дополнительные задержки по времени могут увеличить некоторые риски, связанные с экспедицией. Но... — Виктор вновь перевёл взгляд на Беатрикс. Она уже не пыталась держать лицо, а расслабилась. Она закрыла глаза, и её голова немного наклонилась вперёд в расслабленном положении. — Но выбора на данный момент у нас нет, идти, пока Беатрикс в таком состоянии, более рискованно, чем идти позже. Да, Беатрикс? — Угу... — коротко промычала она, показывая, что она ещё в сознании, просто с закрытыми глазами. — Словом, об экспедиции можете не беспокоиться, всё идёт по плану в этом направлении. — Да... Всё по плану... — Сонным голосом добавила Беатрикс. Снова в воздухе повисла тишина, на этот раз с надеждой на то, что у них получится. Спустя время Гобсон встал, подошёл к ним поближе и начал говорить. — Чтож... Решение, что вы приняли, явно было тяжёлым, и вы с ним справитесь... И я надеюсь, вы справитесь до самого конца... Мы все на это надеемся... Даже самое трудное и безрассудное решение даёт свои плоды. Если бы я не рискнул однажды и не бросил бы всё, то я был, возможно, умер там, на Земле... Как то дерево... — Мы верим, ребята, что у вас получится, несмотря ни на что. У вас обязательно получится... Ради всего Запределья, ради слаймов, ради нас... И... Ради нашего ребёнка. — с любовью сказала Тора, явно немного нервничая. — Что? Нет, я, конечно, помню, что вы рассказывали про то, что вы хотите ребёнка и уже всё купили, но... — сказать, что Виктор удивился, это ничего не сказать. Беатрикс, услышав это, тоже прям оживилась, ибо ей Тора, конечно, прожужжала все уши по видеосвязи о том, как они готовятся к появлению ребёнка, но это было шоком даже для неё. — То есть у вас всё же получилось... В вашем-то возрасте... — Виктор произнёс это настолько ровно, будто бы понятия не имеет, какую эмоцию использовать. — Вик... Потом... — кое-как промямлила Беатрикс, которой будто бы снова стало хуже, и она выглядела какой-то не то очень бледной, с сероватой кожей. — Да, Беатрикс, знаю, возможно, не слишком тактич... ... Очнулась Беатрикс уже лёжа на том же диване, но не поперёк, как она полусидела, оперившись на Виктора, а именно лёжа вдоль, с закинутыми на подлокотник ногами, сам Виктор каким-то магическим образом телепортировался рядом с диваном, у её ног, а фермеры были немного напуганы. — Просто обморок, ничего особо страшного. — Довольно спокойно сказал Виктор. — А я уж испугалась за нашу милую Беа. — Всё ещё нервничая, сказала Тора. После Виктор аккуратно подошёл ближе к Беатрикс и стал разглядывать её максимально внимательно. — Думаю, нам, наверное, стоит идти, и извините, что заставили так волноваться. — Извинился Виктор перед ними. — Не нужно, Вик. Беатрикс, похоже, действительно лучше сейчас просто спокойно выздороветь. — Сказала Тора. — Вам помочь дойти до ворот? — Спросил Гобсон, предлагая Беатрикс и Виктору свою помощь. — Беатрикс, ты не против? — спросил Виктор. — Я... Да... Виктор и Гобсон в итоге подняли Беатрикс с дивана и втроём пошли до ворот фермы. Ну как пошли... Скорее Виктор и Гобсон несли Беатрикс, пока она делала вид, что кое-как перебирает ногами. У ворот Гобсон отдал Беатрикс Виктору и попрощался с ними, попутно подбодрил Виктора: — Не волнуйся, Вик, ты справишься как никто другой. Вдвоём вы, наверное, не только Призму одолеете, а, наверное, вообще любые преграды. — Спасибо, Гобсон. Хотя я всё равно думаю, что заводить детей в таком возрасте, тем более в условиях почти полностью дикой планеты, не самая лучшая идея! — Ну, лучше поздно, чем никогда! — Воодушевлённо добавил Гобсон. — Вик... Заткнись... Пошли. — вмешалась Беатрикс, оборвав их беседу. — Хорошо, идём тогда. До свидания, Гобсон! Дорога обратно, наверное, была даже тяжелее, чем туда, поскольку если тогда у Беатрикс ещё были хоть какие-то силы, то сейчас, наверное, Виктору было бы проще взять её на руки и нести, но вот только без своего экзоскелета он бы сам выдохся бы через пару шагов. А также во время дороги Виктор ощущал то, как Беатрикс из холодной как-то быстро становилась всё теплее, а затем горячее, и это вызывало у него беспокойство. Когда они уже пришли к дому Беатрикс, она была прямо-таки обжигающе горячая, что чувствовалось даже через одежду. Он действовал быстро и спокойно, как будто уже сотни раз так делал, посадил Беатрикс на кровать и помог снять верхнюю одежду. После этого Виктор стал внимательно осматривать лежащую на кровати Беатрикс. Сперва просто осматривал, а после сел на кровать рядом с её головой, снял очки и начал внимательно всматриваться в лицо, это в каком-то смысле выглядело жутко, металлические глаза, что смотрят прям в душу немигающим взглядом. — Что ты делаешь? — Проверяю температуру с помощью тепловизора. Сто и четыре десятых градуса, сильно повышенная, у тебя действительно началась лихорадка. — Тепловизор? У тебя есть? — Есть ещё ультрафиолетовый режим. И, по правде говоря, я не помню уже, когда использовал в последний раз. Слишком уж для специфических задач она используется. — Жарко... — Знаю, Беатрикс. Жаропонижающее... У тебя где-нибудь лежат лекарства? — В ящике... Над плитой. Виктор открыл ящик и покопался в нём, найдя там проверенную классику любой аптечки: ибупрофен, аспирин и парацетамол. И всё, кроме парацетамола, было в итоге убрано обратно, так как они бы ударили по и так побитым почкам Беатрикс, о чём свидетельствовали отёки по всему телу. Но даже парацетамол было безопаснее давать не одной таблеткой, а по половине два раза. А чтобы минимизировать последствия для организма, ей ещё нужно пить много воды. — Вероятно, это будет долгая ночь для нас двоих. — Печально произнёс Виктор.