О высказываниях Намо

Исходно в текстах известно не очень много высказываний Намо; во-первых, то, которое мы разбираем; затем появляется концепция «второго пророчества» (а значит, первое — тоже пророчество, кстати!) — в конце Сильмариллиона и о конце мира; наконец, упоминавшийся разговор Валар по прибытии Эарендиля — и его разговоры с Лютиен. В текстах 1950-х годов валинорские сюжеты были разработаны куда более подробно, умножились и высказывания Намо. Посмотрим, в какую картину они складываются. Для начала упомянем формулировку, которая появляется в Сильмариллионе еще в Квенте 5 тома (в самом начале, в разделе «О Валар»), держится в Поздней Квенте и попадает оттуда в известный нам текст: «He is the doomsman of the Valar». Далее следует пояснение с интересующим нас словом: «but he pronounces his dooms and his Judgements only at the bidding of Manwë». Именно этот контекст, не привязанный строго к идее суда/приговора, вызвал наибольший разнобой среди переводчиков: у Бобырь Намо — «законодатель Валар», «он объявляет свои законы и суждения», в переводе Н. Эстель «Глашатай Судеб» «объявляет свои пророчества и приговоры»; у С. Лихачевой — «Судия Валар» и почти идентично — «объявляет свой приговор и провозглашает судьбу»; у Григорьевой и Грушецкого — «Провозвестник Валаров», «отверзает уста и пророчествует»; в переводе Грузберга dooms переданы как «Судьбы», а у В. Маториной — как «приговор». И этот разнобой объясним: дело в том, что решения Валар действительно охватывают более широкий спектр действий, чем можно свести именно к суду (даже если помнить, суд не обязательно предполагает обвиняемого и наказание; суд может, например, разрешать спор двух сторон). И именно произнесение или подтверждение его Намо делает это решение окончательно принятым и незыблемым — это аналог подписания и публикации закона в наши времена. Посмотрим, в каких же случаях Намо появляется и что говорит. (Такой же разнобой, кстати, царит в ситуации с Эарендилем, когда Манве, прежде чем объявить свое решение о судьбе Эарнедиля и его спутников — и о судьбах полуэльфов в частности, говорит «In this matter the power of doom is given to me”: «В этом деле мне дано вершить судьбу» (Бобырь) «Право суда за мной» (Н. Эстель) «В этом деле приговор выношу я» (С. Лихачева) «Над этой судьбой я властен» (ГиГ) у Грузберга Манве упоминает «власть», а у Маториной — «власть судьбы». Зато в самом финале Сильмариллиона (взятом вообще-то из финала Валаквенты), где сказано, что о том, что произойдет в конце мира, точно неизвестно, и «it is not declared in the dooms of Mandos». Переводчики довольно дружно говорят здесь о «пророчествах» Намо). Дело во всех этих случаях, пожалуй, в том, что эти dooms — это не только и не обязательно «приговоры», но и любые другие важные решения, принимаемые Валар — например, о призыве эльфов в Валинор. Кстати, поэтому не вполне точно, если вдуматься, переведено и всем нам привычное название места их заседаний — Ring of Doom, в большинстве переводов это Круг Судьбы или Круг Судеб (и только у Грузберга — Кольцо Рока!). Термин явно устоялся и вряд ли куда-то денется, но нам стоит иметь в виду, что речь идет скорее о Круге Суждений, о месте, где они выносятся — и окончательно выносит их именно Намо! Мало того, само его имя связано с этим процессом: в разных поздних текстах нам встречаются квенийские названия Статута — Namna Finwe Miriello (ИС 10, Поздняя КвС) и самого Круга Судеб — Rithil Anamo (ИС 11, «Квенди и Эльдар»). Самым подробно описанным из этих решений является как раз Статут. Его история изложена в разных текстах и их версиях — и отсюда мы можем узнать некоторые подробности самого процесса. Вот как описано то, что Намо произносит официально, в «Законах и обычаях Эльдар»: «О Приговорах (dooms) Мандоса: они бывают троякими. Он провозглашает решения Манвэ, или всех Валар, и таким Приговором связаны все, даже Валар; и потому между решением и Приговором пролегает промежуток времени. Также он провозглашает решения и желания тех, кто находится непосредственно в его власти, Умерших, в серьезных случаях, затрагивающих справедливость и порядок вещей в Арде; и, провозглашенные так, решения эти становятся также "законами", хотя и лишь для отдельных личностей и случаев, и Мандос не позволит отвергнуть их или нарушить; потому и в этом случае должно пройти время между решением и Приговором. И, наконец, есть Приговоры, что исходят от самого Мандоса, как судьи в делах, которые изначально находятся в его власти. Он — судья правого и неправого, вины и невиновности (и всех степеней и смешений их) во всех несчастьях и неправых делах, что творятся в Арде. Все, кто приходит в Мандос, подвергаются суду их вины и невиновности в смерти своей и прочих делах и желаниях их телесной жизни; и Мандос определяет для каждого меру и сроки Ожидания». (ИС 10, Законы и обычаи Эльдар, пер. Эленхильд и Эйлиан) Нас очевидно интересует именно первая разновидность, потому что вторая и третья — это внутри-чертоговские решения, разница только в том, кто их первоисточник — Намо или сами умершие. Кроме того, нужно иметь в виду, что не все, что произносит Намо, даже во вполне официальной обстановке — это только решения его самого или Валар. Кстати, именно о них сказано что Намо говорит только с разрешения Манве. Вряд ли он спрашивает у него разрешение, даже мысленное, когда на слова Феанора «И я буду убит — первым из Эльдар» немедленно парирует «Не первым». Так мы подходим еще к одному компоненту речей Намо. Обсуждение Валар наиболее подробно изложено в версии текста, следующей непосредственно за «Законами и обычаями» (на сайте «Арда на Куличках» эта часть текста вывешена отдельно, под заголовком «История Финве и Мириэль»). Здесь все происходит, кстати, строго по Валаквенте: Манве в конце своей речи объявляет: «Но это дело я теперь передаю Намо Судии. Да скажет он последнее слово!» В этом слове, довольно общинном, Намо и рассуждает — о долге Валар, надежде и справедливости, а затем говорит: «Слушайте же ныне, о валар! Не только право провозглашать законы даровано мне, но и провидение, и сейчас я буду говорить вам и о близком, и о далеком. Внемлите!» (ИС 10, [История Финве и Мириэль]. Пер. Эйлиан) Далее он говорит о разных возможных последствиях — от потомков Индис до прихода «того, кого назовут Эарендилем», а к «провидению» сделана сноска: «Под которым подразумевалось предсказание, касающееся вещей, которых ни очевидные причины, ни (для валар) знание Великой Темы, не могли открыть или позволить быстро постичь. Лишь редко и в великих делах подвигался Мандос на предсказания». При этом, вспоминая, что Намо заранее знает многое (но не все!) об истории Арды, строго говоря, многие его высказывания являются пророчеством для окружающих (даже для Валар!), но, возможно, не для него самого. Не исключено, что может быть и так — какое-то знание, ранее скрытое Илуватаром, может прийти к нему в момент произнесения, но мы по крайней мере о таких случаях в точности не знаем. И третий компонент речей Намо уже был упомянут — это пояснения, рассуждения, обоснования — но не пророчества и не официальные решения. Вот, например, в наиболее поздней версии Поздней Квенты он объявляет приговор Феанору после инцидента с мечом: «…и Мандос сказал ему: "Ты говоришь о рабстве. Если это и впрямь рабство, тебе его не избежать, ибо Манвэ — Король всей Арды, а не только Амана. И деяние твое было неправедным — по обычаям ли Амана, или другой земли. Но более дерзко оно в Амане, ибо это священная земля. Потому такой вынесен тебе приговор (doom): на двенадцать лет ты должен покинуть Тирион, где прозвучали слова угрозы. За это время обдумай все и вспомни, кто ты и что ты. По истечении же срока ты будешь прощен и вина твоя забыта, если другие пожелают освободить тебя"». (ИС 10, Поздняя Кв.С. Использован пер. «Сильмариллиона» С. Лихачевой, с добавлением фразы, пропущенной в Сильмариллионе — выделена жирным). Пророчеств здесь нет вовсе, но до фразы «такой вынесен тебе приговор» это скорее рассуждения и пояснения. Сам приговор таков: «…на двенадцать лет ты должен покинуть Тирион, где прозвучали слова угрозы. (…) По истечении же срока ты будешь прощен и вина твоя забыта, если другие пожелают освободить тебя». Появляющийся посередине совет «За это время обдумай все и вспомни, кто ты и что ты» — едва ли обязательная к исполнению часть, скорее рекомендация; вряд ли, если бы эти годы истекли без каких-то эксцессов, у Феанора стали бы принимать экзамен по самоанализу! А теперь вернемся с полученными знаниями к интересующему нас высказыванию в Арамане. Пожалуй, можно сказать, что мы наблюдаем с одной стороны, «типичного Намо», с другой стороны — наиболее богато представленного всеми тремя видами его официальной речи. И два из них возникают в наименованиях произнесенного — Приговор (Doom) и Пророчество, или как сказано, в Анналах Амана, «Пророчество севера и Рок (Doom) нолдор». Пожалуй, можно сказать, что они опять-таки относятся не к одному и тому же, а к разным его элементам, и мы можем попытаться их выделить — как и «просто речи», т. е. рассуждения, пояснения и советы. Наиболее явная часть решения самих Валар — это закрытие Валинора: «…если пойдете далее, знайте же наверное, валар преградят вам путь в Валинор, и замкнут его от вас, так что даже эхо ваших стенаний не проникнет за горы». Формулируя проще — вы не сможете вернуться туда, а они не захотят идти к вам. (Что, кстати, афористически формулирует и фраза, из основного текста Аналов в итоге исключенная: «Вы будете свободны от них, а они от вас»). По этому, самому явно выделенному компоненту решения, и дается ему в поздних текстах название Запрета Манве. Перед ним в самом начале есть совет и разъяснение: «Вернитесь! Вернитесь! Ищите прощения валар, чтобы проклятье их не пало на вас!» (Это еще не решение — решение будет принято, когда некая часть Нолдор вернется). А вот дальше следует хрестоматийное «Слезы бессчетные прольете вы» и это уж точно не совет и не официальное решение! Я полагаю, что уже здесь начинаются элементы пророчества (то есть того, что Намо знает, но считает нужным сказать именно сейчас. Намо продолжает: «И внемлите! Гнев богов лежит на Доме Феанора — от запада до отдаленных пределов востока — и всех, кто последует за ними, он настигнет тоже». Пожалуй, этот фрагмент представляется наименее ясным — о чем идет речь? Вероятно, раз речь идет о некотором действии (пусть и не физическом), элемент решения тут точно есть, — возможно, прямо посреди фразы переплетаясь с пророчеством. Также не исключено, что «гнев Валар» — это то же, что упомянутое выше «их проклятие». Что, пожалуй, ясно, в свете развития события эта часть является творческим развитием того, что ранее говорит уходящим их Тириона Нолдор вестник Манве: «Лишь против безумства Феанора совет мой вам. Не начинайте пути! Ибо темен час, и путь ваш приведет вас к горестям, что вы не провидите пока. Не будет помощи вам от валар в деянии вашем; но знайте! не будет и помехи; ибо услышьте: пришли вы сюда по своей воле и по своей воле уйдете. Но ты, о Феанор сын Финвэ, своею клятвой изгнал себя. Лживость слов Мелькора откроешь ты в муках. Вала он, молвишь ты. Тогда вотще ты клялся, ибо никого из валар не дано тебе одолеть ныне или когда-либо в пределах Эа, если бы даже Эру, коего призвал ты в свидетели, сделал бы тебя трижды более великим, чем ты есть». Здесь, пожалуй, тоже есть и разъяснение, и пророчество — и само решение, и оно в том, что ВСЕ Нолдор пока получают «нулевой вариант» — Валар никак не помогут им, но и не станут мешать (о препятствиях к возвращению тоже пока речи нет), а вот лично Феанор «изгнан своей клятвой». Теперь это изгнание распространяется на всех, кто уйдет вслед за Феанором далее. Как поясняет заметка «Запрет Манве»: «Те же, кто не сделал этого [кто не вернулся в Валинор — Авт.], даже если сами не запятнали себя убийством, должны были разделить вину за кровопролитие, раз приняли полученную такой ценой свободу». Хотя это слова из более позднего текста, как мы увидим чуть ниже, с данным они по причинно-следственным связям вполне совпадают. Итак, попытаемся разобраться с гневом/проклятием Валар и прочими связанными с этим обстоятельствами. Клятва Феанора с самого начала рассматривается Валар как нечто противоречащие жизни в Валиноре. Но пока она существует сама по себе, как слова и угрозы, Валар объявляют Феанору, в общем-то, того же рода санкцию, как за предыдущие его слова и угрозы — изгнание, только теперь уже не из Тириона, а из Валинора. Кстати, сам Феанор явно проводит параллель между двумя явлениями, когда обращается после слов вестника Манве к Нолдор: «Что же! Пошлет ли сей доблестный народ наследника своего Короля в изгнание (banishment) одного, с сыновьями лишь, и возвратится в оковы свои?» Намо между тем продолжает, посвящая Клятве и ее последствиям еще один пророческий фрагмент: «Клятва поведет их, но она же их и предаст и всякий раз унесет от них те самые сокровища, коих поклялись они добиться. К горькому концу придет все, что начнут они со славой; изменою родичей родичам и страхом измены случится это. Обделенными будут они вовеки». (Заметим, что Клятва рассматривается здесь, пожалуй, как некая самостоятельная сила; так же «клятва и проклятие», как два элемента, упоминались, как мы видели, во многих белериандских текстах, иногда в комплекте с «ложью Моргота»). Но со времени Клятвы к деяниям Нолдор добавилось еще одно, не менее важное для сути вопроса, но распространяется оно уже не на одного Феанора: «Знайте же! Неправедно пролили вы кровь родичей ваших и запятнали землю Амана. За кровь заплатите вы кровью, и покинув Аман, будете обитать в тени Смерти». (К упоминанию «земли Амана» вспомним еще фразу из более раннего приговора Феанору, опущенную в Сильмариллионе: «И деяние твое было неправедным — по обычаям ли Амана, или другой земли. Но более дерзко оно в Амане, ибо это священная земля». И само деяние, и место имеют значение). Здесь явно названо и преступление и наказание за него (хотя механизм действия, в отличие от закрытия Валиора, ясен пока не вполне), а вот финал, пожалуй, снова относится к категории предсказаний или объяснений: «и покинув Аман, будете обитать в тени Смерти» — вряд ли Валар эту «тень» как-то организуют в данный момент! Скорее всего, речь идет о некотором общем свойстве искаженного мира вне Амана, причем даже не связанном жестко с нынешним возвращением туда Мелькора. Тем более Намо внезапно и вовсе, кажется, начинает просветительскую лекцию для Эльдар, как ни мало подходит для этого момент: «Ибо узнайте ныне, что хотя Эру предназначил вам не умирать в Эа, и никакая болезнь не может одолеть вас, но погибнуть вы можете, и гибнуть будете: от стали, и от мук, и от горя; и ваши бездомные души придут тогда в Мандос». Есть подозрение, что часть этой информации эльфы уже благополучно знают, но это тот момент, когда это знание имеет смысл актуализировать, показав, что оно относится не только к уже прошедшим историям, но и к самому недавнему прошлому (Альквалонде, потонувшие корабли) и тем более — к будущему. Любопытно при этом, что с последней фразой мы вступаем на территорию, подведомственную лично Намо. Тем более интересно, что именно он об этом говорит. Вот финал его речи: «…и ваши бездомные души придут тогда в Мандос. Там долгое время проведете вы, томясь по телам своим, но малую жалость встретите, хотя бы все, убитые вами, просили за вас. Те же, что вынесут выпавшее им в Среднеземье и не придут в Мандос, устанут от мира, будто от великого бремени, и истают, и станут словно горестные тени пред младшим племенем, что придет после. Валар сказали свое слово». Здесь две темы — Мандос и Истаивание (и о том, что есть в тексте о причинах Истаивания, мы поговорим немного позже; пока скажем, что упоминание о нем выглядит все же скорее как пророчество, чем решение, приведенное в исполнение). Обратим пока внимание на часть об умерших. Здесь, на мой взгляд, находится еще один недостаточно четко прописанный момент. Что перед нами — предвидение или решение? (В случае решения, кстати, велика вероятность, что это уже не обще-валарское, а внутри-чертоговское решение, исходящее от Намо — третий вид по приводившейся ранее классификации). Нужно сказать, что первоначальная версия фразы о нахождении в Мандосе звучала более определенно (хотя тоже не до конца): «Там долгое время проведете вы, и не будете освобождены пока те, кого вы убили, не попросят за вас». Но она была в итоге вычеркнута, и поэтому, на мой взгляд, назвать финальный вариант именно решением довольно трудно. Здесь нет конкретного постановления или условия (вы выйдете / вы не выйдете / вы выйдете тогда-то / при таком-то условии). И даже упоминание «томясь по телам своим», по-видимому, не обязательно является маркером какого-то экстремально долгого срока. В наиболее поздних заметках об эльфийском возрождении Толкин размышляет о возможности возродить эльфа, используя его память: «…эльдар считали: дух эльфа (феа) обладает всей полнотой знания о каждой частичке своего тела в целом и в деталях, свойственных телу в его уникальности. Это знание сохраняется, когда дух и тело разлучены: на самом деле, оно становилось яснее, потому что эльфы в здоровом состоянии редко осознанно задумывались о своих телах, если только у них не было особого интереса к этой области знания; в то время как развоплощенный дух тосковал по своему телу как естественному и уникальному вместилищу, и в Чертогах Ожидания много времени проводил в воспоминаниях об утраченной паре». (Природа Средиземья, ч. 2, гл. 15, пер. Е. Лебедевой) Таким образом, «томясь по своим телам» это, по-видимому, не столько «очень долго», сколько просто «находясь в Мандосе». Думаю, в этом пункте у читателей может быть особенно много собственных версий и толкований нюансов. Изложу свою: как ни странно, казалось бы, было для Намо о своей области деятельности произносить пророчество, а не решение, но по моему мнению, тут скорее пророчество — именно по причине отсутствия определенности, и потому, что Намо говорит «вы придете», «вы проведете долгое время», а не «я запрещу», «я не выпущу» или что-то подобное. И даже исходно наличное условие («пока убитые не попросят») изменено как раз на то, что даже это их действие не изменяет итога, поскольку в чертогах распоряжаются не они. Наконец, странно принимать решение об умерших, когда они еще не умерли. Мне представляется, что Намо здесь провидит, что многие Нолдор к моменту смерти насовершают такого, что скоро им из Чертогов выйти (т. е. привести фэа в норму) не удастся. Как показывает история прибытия Мириэль в Мандос, наиболее полно описанная в Поздней Квенте, для вынесения решения о конкретной фэа Намо (который, казалось бы, всезнающ), должен эту фэа вначале расспросить, узнав не только о поступках, но и об их причинах и о ее состоянии: «Сказано, что Мириэль так ответила Мандосу: "Я пришла сюда, дабы избавиться от тела, и не желаю когда-либо обрести его вновь. Моя жизнь вошла в Феанаро, моего сына. Этот дар я отдала ему, кого люблю, и больше ничего я не могу ему дать. Вне Арды я могла бы исцелиться, но в ней". И тогда Мандос счел ее невиновной, рассудив, что она умерла, ибо ноша жизни была для нее непосильна». (ИС 10, «История Финве и Мириэль») Таким образом, конкретные решения он будет принимать, когда расспросит тех самых Нолдор, что погибнут и придут в его Чертоги — со всем их опытом, который им еще только предстоит приобрести. А они еще не там (кроме тех, кто погиб в Альквалонде и на утонувших кораблях — для них решение последует довольно скоро). В каком-то смысле это скорее пророчество о будущем решении. Мало того, высказыванию об умерших явную пару составляет второе — о выживших, которые истают. Мы видим синонимичные по строю речи явления: уходящих Нолдор не ждет ничего хорошего, у тех, кто погибнет, будет так, а у тех кто выживет — иначе, но тоже грустно. Порядок существования душ умерших эльфов определенно установлен раньше, хотя и был одним из тех уточнений, которые пришлось вносить в первоначальные идеи устройства мира из-за Искажения. Упоминание об истаивающих появляется в речах Намо только в наиболее поздней версии, в Анналах Амана, но вспомним, что в одном из текстов 5 тома, Ламмасе, говорилось: «…ибо были среди них и такие, кто не пожелал оставить Средиземье и содружество с Людьми, а потому принял рок (doom) Мандоса, что судил им угаснуть по мере того, как младшие дети Илуватара входят в силу». Притом, что как раз действие проклятия представлялось в текстах того времени закончившимся в конце Первой Эпохи! Так что, возможно, речь идет о другом компоненте. О причинах Истаивания есть различные высказывания в поздних «философских» текстах Профессора, в целом это — материал для отдельного исследования, но попробуем суммировать кратко. Изначально идея об «умалении» эльфов, дающих таким образом дорогу Владычеству Людей, связывалась с моментом восхода новых Светил. Однако когда в 1950-х годах Толкин начинает задумываться о различных философских категориях Арды, он уже имел в виду версию существования Светил от начала и круглой Арды, поэтому предполагал другие варианты — и они, строго говоря, сами по себе от формы мира не очень-то зависят. - В самом начале «Атрабет» сказано, что по мнению самих эльфов, причиной истаивания было «общее искажение Арды»; - При этом в философском авторском «Комментарии» к «Атрабет» (а точнее, в примечании 7 к нему) говорится, что это искажение относится фактически еще к стадии замысла мира, «ведь Темы Детей были введены уже после появления разлада Мелькора». «Поэтому "развоплощение" эльфов, видимо, было частью Истории Арды, предусмотренной Эру — таким образом эльфы уступили путь Владычеству Людей». - При этом в том же примечании говорится, что эльфы, в том числе уже истаявшие (!), «считали (и до сих пор считают)» (!) это состояние неестественным, а тоску по телам — признаком этой неестественности. - Наконец, в одной из очень поздних заметок об «эльфийских жизненных циклах» (написаны на оборотках бумаг 1970 г.) вскользь упомянуто: «Эльдар "истаивали": по изначальному ли замыслу Эру или в "наказание" за грехи эльдар, доподлинно неизвестно». («Природа Средиземья, ч. 1, гл. 19, пер. С. Лихачевой) Таким образом, идея «истаивания как наказания» появляется, похоже, однократно, поздно, гораздо позже всех этих размышлений, довольно неконкретно («грехи Эльдар» — понятие куда более широкое, чем проступки конкретных участников Исхода, строго говоря!) и не вполне логично (истаивают, похоже, не только Эльдар, но решительно все эльфы). Пожалуй, наибольшее количество упоминаний в целом — за то, что явление точно было, но причина его не вполне понятна. А учитывая, что сказываться на эльфах оно (судя по расчетам «Природы») начинает через довольно астрономические для нас 13 000 с чем-то лет… То времена Исхода — это период, когда оно еще предельно неактуально даже для Пробудившихся и не случилось еще ни с кем (разве что в определенном смысле — с Мириэль). А потому в данном случае, пожалуй, входит в «просветительскую лекцию» Намо — и одновременно в пророчество. Подведем итог этого разбора. Намо в рядах Валар, за вычетом заботы об умерших, нужен прежде всего для двух целей — оглашения официальных решений (от чего они приобретают силу закона) и пророчеств. Кроме того, поскольку форма всех этих заявлений устная, они могут быть перемешаны с пояснениями, советами и т. д. В этом случае интересующая нас речь, в общем, является типичным образцом Намо, разве что — самым разнообразным: здесь представлены то, другое и третье; в других случаях часто обходиться одним-двумя компонентами. Это разнообразие отражено и во множественности названий. С одной стороны — это официальное решение (Doom) Валар. Компонентов его по меньшей мере два: - закрытие Валинора / отказ от помощи уходящим (с чем связано позднее название «Запрет») - «гнев» / «проклятие» Валар (отсюда — еще одно распространенное название), связанное прежде всего с пролитием крови в Валиноре. Со вторым пунктом, возможно, связана еще и Клятва Феанора (которая более одного раза именуется «проклятой», хотя какова именно эта связь, сказать сложно (Клятва как самостоятельное явление? Клятва как причина боя в Альквалонде?) Кроме того, переходя к следующему компоненту — Пророчеству, заметим, что пророчествовать Намо может, не ограничиваясь последствиями именно решения Валар, а в целом говоря о последующих событиях, связанных с Исходом. Возможно, и Клятва, и последствия Альквалонде выступают здесь как независимые факторы, имеющие свои последствия. Заметим, что полностью именно пророческая часть не приведена: «…и многие горести предсказал он; темны были слова его, и не поняли их нолдор, прежде чем горести воистину не выпали им». В самом раннем тексте все начиналось именно с пророчества — о падении Гондолина. Вполне возможно, что в «темных словах» было и о нем, пусть и не настолько впрямую, как в Утраченных Сказаниях. Наконец, все это сопровождают комментарии (о том, что вернувшиеся сразу после этой речи не попадают под данный Приговор; о смертности эльфов в принципе).