О проклятиях

Нам остается разобраться (или хотя бы попытаться!) с таким явлением, как проклятие Валар. Что мы вообще знаем о проклятиях в Арде? (Далее использованы в т.ч. наблюдения на эту тему, сделанные Юлией Понедельник — и читателями, обсуждавшими ее выкладки)[1]. Проклятия в Арде несомненно заявлены как существующее явление, бОльшее, чем дурная оценка, разрыв отношений и крепкое ругательство. Проклинают среди разумных существ Арды примерно все. За этим замечены Валар (наш случай; Моргот — неоднократно), Майар (Гендальф проклинает, Саруман грозится), эльфы (Феанор — неоднократно, Куруфин, Эол), гномы (не только Мим, но и гномы в «Науглафринге», гномы Эребора и лично Торин), самые разнообразные люди (от Исилдура, проклявшего посмертие целого народа клятвопреступников, до разбойника Андрога, обменявшегося проклятиями с Мимом), по крайней мере один хоббит и один энт; Голлум и орки сыпят проклятиями почти в каждом разговоре, и даже пауки из «Хоббита» «шипят ужасные проклятия». Подвергаются проклятиям тоже примерно все вышеперечисленные, а также неодушевленные предметы (Мелькор проклинает море и троны Валар — предварительно повалив последние) и обстоятельства (Феанор — час своего прихода на праздник, Теоден — день, когда он послушал Гриму…) Кроме того, кто-то или что-то могут назвать «проклятым» без связи с конкретным проклятием, как знак «чего-то очень плохого», в качестве определения или прозвища (Моргот, Ульдор, Тол-ин-Гаурхот). (Хотя, конечно, желающих проклясть все это наверняка было предостаточно — и некоторых из них мы даже знаем). Наконец, в поздней записке «Касательно Клада» история с «проклятым драконьим золотом» связывается, похоже, не с проклятием Мима: «…все драконьи клады были прокляты и взращивали в людях драконий дух: во владельцах одержимость их имуществом, в других яростное желание забрать сокровище насилием или предательством». При этом, здесь не сказано четко, проклинали ли их сами драконы (существа в Арде также определенно разумные), или это свойство было следствием еще каких-то связанных с ним обстоятельств. (Далее это свойство названо как «драконьим проклятием» так и «драконьим заклятием»). Не все, но многие проклятия описаны как исполняющиеся. Для этого не требуются определенные ритуалы, воззвание к Эру или Валар и, кажется, даже слово «проклинаю» (пожелать что-то очень дурное при определенном условии — уже рассматривается как проклятие[2]). Причем нет никакой четкой корреляции с физическими и душевными силами или моральным обликом, исполняются не только проклятия великих королей, но и взаимный «обмен любезностями» Малого гнома Мима и разбойника Андрога об обстоятельствах их гибели — двух персонажей, на которых пробу ставить примерно негде[3]. И за вычетом случаев, когда проклинающий не собирается ждать милостей от природы («Турин проклял Брандира и убил его»), сам проклинающий обычно не прилагает к дальнейшему никаких усилий. Любопытное исключение — Моргот и семейство Хурина: мятежный Вала не ограничивается произнесением слов, которые явно приносят плоды в том числе без его дальнейших вложений (например, в эпизоде с Дориатом и Саэросом). Он также неоднократно посылает воинов, чтобы испортить жизнь Турину и тем, с кем он сейчас рядом находится: они сторожат выходы из Хитлума, затем приходят громить Амон Руд, а позже — Нарготронд; причем в последнем случае с войском выдвигается дракон, явно заинтересованный не только в разгроме города, но и во взаимодействии с семейством Хурина. Ю. Понедельник называет проклятие «усилителем негативных последствий». Разовьем еще немного эту мысль: важно не только то, что они усиливаются, но и то, что сами последствия — вполне реальны. За вычетом, пожалуй, случая Исилдура и народа клятвопреступников, где речь идет о посмертии целого народа на очень продолжительное время — и поэтому, на мой взгляд, здесь не могло обойтись без прямого вмешательства Эру[4], — так вот, в остальных известных нам случаях исполнения проклятий, строго говоря, не происходит ничего сверхъестественного по самой сути явлений. Загробной жизни они в других случаях не касаются, довольно часто — относятся именно к обстоятельствам смерти, но порой (как в том же самом известном проклятии семейству Хурина) и к малоприятной жизни. Так, с Турином и теми, кто с ним встречаются, происходят ситуации маловероятные, но, строго говоря, не невозможные в физическом смысле: и гибель Саэроса, и гибель Белега, и даже женитьба на собственной сестре в условиях практически полного разрыва связей и малочисленности выживших людей Белерианда — явления вполне объяснимые. Необычна концентрация их в жизни одного семейства. Самым странным выглядит, пожалуй, изменение симпатий Финдуилас — но заметим, что тут речь идет, помимо Турина, еще и о двух Нолдор, так что, видимо, о встрече двух проклятий («К горькому концу придет все, что начнут они со славой; изменою родичей родичам и страхом измены случится это. Обделенными будут они вовеки»). Кто или что исполняет проклятие? Даже в случае Моргота мы видим, что есть ситуации, где он едва ли мог приложить конкретное усилие. Могут ли как-то сверх-естественно содействовать своим проклятиям Майар, мы не знаем, но все остальные — точно нет; при этом в целом явление выглядит довольно единым, имеющим общую природу. Нигде нет четкого пояснения, поэтому выдвинем два предположения: либо это делают какие-то сверх-естественные личности (Эру? Валар?), — либо таково свойство самого мира, чувствительного в силу истории сотворения не только к музыке, но и к слову сказанному. Личное вмешательство Эру кроме сугубо отдельных случаев представляется мне не слишком вероятным — будет ли он разбирать в вопросы, почему следует исполнить проклятие Мима или Андрога, и не исполнить — Сарумана или Боромира? Занимается ли он выполнением проклятий Моргота? Интересно, что иногда сближаются такие явление как проклятие — и заклятие, заклинание. Мы видели, что неладные свойства «драконьего золота» получают оба названия. Моргот в случае с Хурином и его семьей проклинает дважды, но это не случай вроде «Феанор проклял имя Моргота трижды» (а всего за свою жизнь — 5 раз), это два совершенно различных проклятия: помимо общего, о печальной судьбе семейства Хурина, второе звучит, когда самого Хурина приводят на Тангородрим: «И там Моргот, стоя рядом с ним, вновь проклял его, и наложил на Хурина заклятие так, что он не мог ни двинуться с этого места, ни умереть, пока Моргот не освободит его». (ИС 11, «Серые Анналы».) (Когда ранее на том же Тангородриме оказывается Маэдрос, там тоже есть явно непростой работы предмет — неразмыкаемая сталь наручника, и в специфических условиях этот эльф не умирает — не было ли и там чего-то подобного? Возможно, еще в «предварительной» версии, менее разработанной). Заклятие — этой некий способ воздействия на материальный (и не только) мир не сугубо физическими средствами, явно действенный в Арде. Проклятие, по-видимому, таково же, хотя бы отчасти, но сосредоточено на сугубо негативным последствиях. Однако есть еще одно явление, на которое проклятие похоже… и мы с ним разбираемся изрядную часть этой статьи — пророчество! Давайте сравним два высказывания из сюжета Лэйтиан: «"Я тоже принес клятву", — молвил Фелагунд, — "и не ищу способа избавиться от нее. Храните и вы свою, пока неизвестно, что будет дальше. Но вот что я скажу тебе, Келегорн Яростный — в этот час дано мне провидение, и я говорю, что ни ты, ни другой сын Фэанора не добудете Сильмарилей до конца мира. А тот, за котором идем мы, будет вырван у Моргота, но не попадет в ваши руки. Ибо ваша клятва поглотит вас, и предоставит другим хранить свадебный выкуп Лутиэн"». (ИС 11, Серые Анналы) А вот фрагмент подстрочного прозаического перевода проклятия Куруфина Берену из «Лэйтиан»: «Ни самоцвет, ни дева, ни Сильмарил Не задержатся долго в твоих руках! Мы проклинаем тебя под облаком и небом, Мы проклинаем тебя от пробуждения до сна!» (ИС 3, Лэйтиан, песнь 10. Пер. Кеменкири) И в том, и в другом случае сообщается в частности, что кто-то долго (или вовсе) не удержит Сильмарил в своей руке и погибнет; исполняется и то, и другое; но одно — пророчество, другое проклятие. Пророчество, заметим, может сообщать не только дурные новости. Но вот вопрос, погиб ли Берен именно потому, что ему этого пожелал Куруфин, или все обстоятельства, в которых он находился, и так делали это весьма вероятным, а то, что в итоге именно так и будет, может показать пресловутое «орэ» — внезапное озарение, как раз источник пророчеств. А вот конкретный пример встречи двух понятий в одной фразе: «…перед смертью он [Эол] проклял сына, предсказав, что он умрет такой же смертью». (ИС 11, Серые Анналы) Решить меру наличия заклятия/предвидения в каждом конкретном проклятии трудно, поэтому, пожалуй, заключим тем, что это явление, стоящее где-то на их стыке. Как это все относится к нашему случаю? Намо говорит о будущем и негативных последствиях. У них есть условие, оно в основном находится уже в прошлом (не «если вы…», а «поскольку вы…»); но есть не попадающая под него возможность — вернуться в Валинор; для остальных «если» в будущем относится только к разнице последствий для живых и умерших. Элемент пророчества его высказывание содержит, но им не ограничивается — что показывает уже составное название. Речь идет и о печальных условиях жизни, и о смерти, и о посмертии, но в последнем случае вмешательство Эру не факт, что необходимо: в отличие от случая с народом клятвопреступников, какого-то генерального слома предопределенной эльфам судьбы не происходит (например, Намо не обещает изгнать их фэар из Арды). Все перечисленные явления: возможность для эльфа погибнуть, истаять и попасть в Мандос, — существовали и до этого. В данном случае это действительно скорее «усиление негативных последствий» — все описанное (кроме, возможно, истаивания), видимо, будет происходить с ушедшими в Исход с бОльшей вероятностью, чем с «обычными» эльфами. Итак, Валар произносят некое заклятие, взаимодействующее с миром; Намо провидит нечто недоброе… А как насчет личного содействия исполнению — ну, по аналогии с братом их Морготом? Аналогия, на мой взгляд, получается довольно сомнительная, и не в силу привычной раскладки на положительных и отрицательных персонажей. Моргот, во-первых, лично присутствует в Белерианде; во-вторых, — еще со времен творения мира активно «вкладывается» в материю, его интересует именно возможность сделать ее подвластной себе. Это также может облегчать воздействие на мир. И при этом, то самое The Проклятие Детям Хурина определяет судьбы… прежде всего — троих человек (не считая самого Хурина), да еще требует для своего осуществления вполне «материальной» поддержки: посылки войск и дракона (по-видимому, майа, в общем, разумного существа, наделенного магическими способностями). Интересующие нас Валар находятся в Валиноре, и основное их действие в этот период — скорее «отрицательное»: «Последним большим демиургическим действием Валар было вознесение вершин Пелори на недостижимую высоту. Его можно рассмотреть если не как дурное дело, то, по крайней мере, как ошибку». (ИС 10, «Преображенные мифы» — 7, «Заметки о мотивах Сильмариллиона», пер. А. Кутузова) Какие-то активные действия в Средиземье были бы в сочетании с этим во-первых, противоречивы, во-вторых, трудноосуществимы, в-третьих, хоть как-то и где-то (здесь или в других текстах) отмечены. Но Валар, как видим, тут осуждают за бездействие, а известные нам действия относятся либо именно к Закрытию Валинора и неучастию в жизни Средиземья, либо как-то не похожи на исполнение проклятия (действия орлов, покровительство Ульмо отдельным лицам). И наконец, эти действия должны быть такой силы, чтобы определять судьбу целого народа (и тех, кто взаимодействует с ним). Все это дает мне возможность заключить, что действие здесь совершается именно в момент произнесения проклятия, далее воздействие на мир уже оказано и Валар не прикладывают усилий по доведению конкретных Нолдор до цугундера в Белерианде. А о том, что именно происходит (а точнее, еще только будет происходить) непосредственно у Намо в Мандосе, у нас, повторюсь, мало данных. Вот за то, что за его пределами — пожалуй, можно поручиться. Пожалуй, финальный вопрос, в котором можно что-то попытаться понять — на ЧТО же воздействует данный «усилитель негативных последствий»? На окружающие обстоятельства? На психику и вообще природу Эльдар? На то и другое разом? Уже опоминавшиеся заметки об Амане из «Преображенных мифов» о возможности изменения природы Детей Эру говорят довольно определенно: «Не только Эру запрещал Валар такие попытки: они не могли изменить природу Детей, "рок" (doom), назначенный им Эру, в который входит и скорость их роста (соотнесенная со всей жизнью Арды), и продолжительность жизни. Даже Эльдар в этом отношении остались прежними». (ИС 10, Преображенные мифы) Кстати, заметим, тут появилось знакомое нам понятие doom. Оно нам здесь тоже может пригодиться для некоторых уточнений. Как мы видели, в английском языке — о чем пишет сам Толкин, — у doom есть два значения, «приговора» и «рока». И глядя на то, как оно употребляется в интересующем нас сюжете, пожалуй, можно сказать, что использованы оба значения. В районе произнесения речь идет скорее о действии «приговоре/решении/суждении», а впоследствии — уже о некотором существующем обстоятельстве, «судьбе/роке/участи». Любопытно, что в эльфийских языках эти два понятия, возможно, обозначались по-разному. «Решение» или «установление» — похоже, словами, однокоренными с именем Намо (возможно, Namna, как и Статут), а Судьба — Umbar. И если мы заглянем в заметки об этом понятии из «Природы Среддиземья», то сможем найти кое-что любопытное. Тем более, что в толкиновских текстах мы можем обнаружить немало примеров, когда судьба-doom и «проклятие» сближаются по смыслу. Довольно часто речь снова о несчастьях семйства Хурина: «Тогда Моргот проклял (cursed) Хурина и Морвен, и их детей, и наложил на них проклятие (set a doom) горя и тьмы…» (ИС 11, Серые Анналы) «Вначале он отправился искать дорогу в Гондолин… но дороги Хурин не нашел. Того не желал его рок (doom) (ибо по-прежнему лежало на нем проклятие Моргота)…» (ИС 11, «Скитания Хурина», пер. С. Таскаевой) То же понимание близости этих явления проявляют и герои истории: «И заговорил он однажды с Финдуилас, сказав ей: "…Но этот человек — не Берен. Печать судьбы (doom) лежит на нем, это видят все, кто может читать в сердцах, но это темная судьба. … Ибо знай! его зовут не Иарваэт и не Мормегиль, а Турин, сын Хурина". И Гвиндор поведал ей о мучениях Хурина и о проклятии, которое было известно всем в Ангбанде… И после так же говорил Гвиндор с Турином; но Турин ответил: "…Я воистину люблю Финдуилас, но не страшись! Может ли проклятый жениться, и принести проклятие как утренний дар любимой? Нет, ни ей, ни кому-либо из своего народа я не причиню такого вреда. Но зло причинил ты мне, друг, ибо открыл мое настоящее имя и вновь накликал на меня судьбу (doom), от которой я уже почитал себя сокрытым"». (ИС 11, Серые Анналы) Итак, Судьба (Umbar). Понятие это имеет один корень с понятиями «Мира существующего» (Ambar) и дома (mbar, mar), их объединяет смысл «нечто установленное». При этом в эльфийском понимании судьбы было любопытное отличие от привычного нам (т. е. человеческого): «Умбар, таким образом, относится к набору "случайностей" (в основном физических), которыми пользуются или не пользуются разумные обладатели "свободной воли". Тот аспект, что нам стоило бы включить в Судьбу — "определенность", которую каждый из нас несет с собой в данном нам сотворенном характере (что может изменяться под влиянием последующих поступков и опыта, но не фундаментально), эльдар не включали в Умбар; они говорили, что это явления другого "плана", даже если в чем-то и схожие». Это иллюстрирует конкретный пример: «Они не стали бы отрицать, что (к примеру) человеку было (могло быть) "суждено" встретить своего врага в определенное время и в определенном месте, но они бы отрицали, что ему было "суждено" вступить с ним в перепалку или убить его». (Природа Средиземья, часть 2, гл. 11 , пер. А. Ашариной и В. Ашарина.) Другим отличием было то, что понятие Umbar использовалось, как говорят нам «Заметки о жилищах» из той же книги, что оно «не только применительно к неприятным событиям» — но и к ним также, благо, чего-чего, а этого в истории Арды было предостаточно! Заметим, что мы в итоге видим, что три понятия, употребляющиеся относительно одного и того же высказывания Намо — проклятие, предсказание, рок/приговор (doom) не случайно встретились в одном сюжете, они в чем-то связаны — как раз через проклятие. Проклятие говорит о будущем — т. е. является также и предсказанием, но непременно о чем-то дурном. Проклятие говорит о некой судьбе, ожидающей проклятого, но опять-таки дурном (при каком-то условии или по следам чего-то уже сделанного). Сами предсказание или судьба — понятия более широкие и могут включать не только всякие несчастья (пророчество Хуора Тургону об общем потомке; «высокая судьба», ожидающая Тингола или Берена). Кстати, в тексте Анналов эту не-темную часть грядущей судьбы Нолдор озвучивает Феанор — и обозначены его предсказания хорошо знакомым словом: «§155 Тогда многие дрогнули. Но Феанор укрепился духом и ответил: "Мы поклялись и не шутя. Эту Клятву мы сдержим. И смотрите! нам угрожают многими бедами, и измена не последняя среди них; но одного не сказано: что пострадаем мы от малодушных; от трусости или страха трусости меж нами. А раз так, я скажу — пойдем далее, и свое пророчество добавлю: о делах, что мы совершим, будут слагать песни до последних дней Арды". И Феанор тоже рек истинно. (And the doom of Feanor was true-spoken also)». (ИС 10, Анналы Амана). Итак, Валар произносят проклятие — и далее оно продолжает свое действие в мире уже без их непосредственной поддержки. Причем действие это, по-видимому, касается именно обстоятельств, а вот свалить на Намо порчу характера, «предательство и страх предательства» не получится: эльфы знают, что это не по его части. Мало того, трудно сказать, происходит ли какая-то порча окружающего мира — строго говоря, с уходом туда Моргота, пожалуй, можно и не портить! Возможно, речь действительно идет о более тонкой механике — вероятностях, частоте встречи и тому подобном. Впрочем, есть еще одно обстоятельство, которое явно делает жизнь уходящих Нолдор печальнее, притом, что ничего не меняется к худшему, но зато — они перемещаются из одной части мира в другую, и части эти имеют разные характеристики. Речь идет опять-таки о закрытии Валинора. Это важно не только потому, что Нолдор не могут вернуться домой или не получат военную помощь. Вспомним также, что Валинор — благословенная земля. В отличие от всех остальных. А благословение Валар — это не просто одобрения или пожелания доброго пути. Об этом говорится в той же заметке об Амане из «Преображенных мифов»: «Но Аман не зря зовется Благословенным Королевством, и благословенность его проявилась в здоровье и радости. Ибо в Амане никто не испытывал болезней или беспорядка в себе; не было там разрушений и старения, более быстрого, чем медленное старение самой Арды. Так что все, что пришло к полноте формы и свойств, оставалось в этом состоянии, старея и уставая от жизни не больше, чем сами Валар. Такое благословение было даровано и Эльдар». (ИС 10, Преображенные мифы) Вне его земель, как говорится дальше, эльфийские тела, в отличие от душ, связанные с искаженной материей Арды, как раз и начинали рано или поздно истаивать. Но не здесь: «Но в Амане, с тех пор, как благословение было возложено на hroar Эльфов… они старились только вместе с fёar. И Эльдар, что остались в Благословенном Королевстве, сохраняют полную силу и незамутненную мощь тела и духа, слившихся на эпохи вне нашего смертного понимания». (там же) Так что то самое попадание «под тень Смерти» действительно не требует внесения мир каких-то изменений — достаточно просто выйти за пределы Амана! Именно с благословением земли и его исчезновением связана позже история Нуменора: «Безвременная смерть, будь то от недуга или несчастного случая, в первые столетия приключалась редко. Это нуменорцы объясняли "милостью валар" (которая могла быть и отнята в целом или в отдельных случаях, если ее уже не заслуживали); на земле почивало благословение, и всё, включая море, было к нуменорцам дружественно». (Природа Средиземья, часть 3, гл., 11, пер. С. Лихачевой) Но ближе к концу истории острова обстоятельства изменились: «В былые времена погода на острове Нуменор всегда была на пользу и радость людям: дождь шел в должное время и всегда ровно столько, сколько нужно; солнце светило то ярче, то слабее; с моря веяли ветра. Когда же ветер дул с Запада, многим казалось, будто в воздухе разливается благоухание, неуловимое и сладкое, и тревожит душу — словно аромат цветов, что цветут вечно на неувядаемых лугах — цветов, для которых нет названий в земле смертных. Теперь же все изменилось: небо потемнело, то и дело налетали грозы с дождем и градом, свирепствовали ураганы. Часто случалось так, что нуменорский корабль шел ко дну и не возвращался в гавань — о подобных бедствиях люди не слыхивали с тех самых пор, как на небе засияла Звезда.» (Сильмариллион, Акаллабет) Но если нуменорцы оставались на том же острове, и условия на нем менялись либо сознательными действиями Валар, либо в том числе — реакцией мира на происходящее неуподобие, то с Нолдор ситуация иная: Аман остается на месте, а они уходят — и так лишаются всех аналогичных преимуществ. По-видимому, часть предсказаний Намо относилась и к этой перемене условий.  

* * *

  Подведем итоги. Интересующее нас высказывание, которое произносит Намо или его вестник, все время своего бытования в текстах носит несколько разных названий одновременно, и всем им в определенном смысле соответствует. Это проклятие по его негативной направленности, пророчество — поскольку говорит о событиях будущего, по форме — это «официальное решение» — приговор Валар, которое создает определенную «судьбу» уходящих Нолдор (эти два аспекта объединены в слове doom). Наконец, по самому очевидному (и, согласно наиболее поздним текстам, действующему и после конца Первой Эпохи) аспекту оно известно как Запрет Манве. В зависимости от того, о каком из аспектов идет речь, можно выбирать тот или иной термин, но нельзя сказать, что оно соответствует только какому-то одному из них. Как произнесение официальных решений Валар по разным поводам (синонимичное факту публикации закона в нашем мире), так и пророчества — это официальная специализация Намо среди Валар, более давняя, чем начальство над Чертогами Мертвых, каковые появляются в Арде далеко не сразу. В этом смысле данное высказывание — довольно типичное проявление этих функций Намо, возможно, наиболее известное (наряду со Статутом). Здесь есть и решение, и пророчество, и его комментарии по их поводу. Что касается проклятия, то в случае с Валар оно, по-видимому, во многом действует так же, как в случае с любыми сколь угодно невыдающимися Детьми Эру: будучи однажды произнесено, далее действует самостоятельно, не требуя «технической поддержки». Действие это таково: оно усиливает частоту и вероятность неблагоприятных событий в жизни тех, к кому относится. Одним из обстоятельств такого усиления в данном случае является уже сам уход Нолдор из Валинора и отсутствие возможности туда вернуться. Но проклятие или рок не изменяет характер и реакцию на эти обстоятельства тех, кому они встречаются — такова эльфийская точка зрения на эти понятия. Это уже совсем другая история — о них самих, тех выборах, которые они делают, и их последствиях. И вопросы тут уже определенно не к Намо. А о его высказывании, особенностях и последствиях такового мы попытались собрать тут всю возможную информацию и как-то ее структурировать. Остается надеяться, что читатель извлек из этого что-то для себя небесполезное!