Часть II Соучастие

Эрнесто Вальверде сидел у себя в кабинете за столом и вертел в руках скальпель. Он уже оправился от пережитого стресса и теперь был как всегда абсолютно спокоен. За окном вечерело и в помещении горела одна единственная лампа, которая бросала свет на лежащую на столе книжку в черной кожаной обложке. Это была тетрадь о которой никто не знал. Она хранилась или в ящике стола который запирался на ключ или в сейфе в шкафу комнаты Эрнесто. Охранялась эта тетрадь по одной простой причине. Это был личный дневник Эрнесто Вальверде который никто никогда не видел и о котором никто не знал. В этот дневник он записывал все что было у него на душе. Начиная от ощущений из-за экспериментов Пепа и заканчивая чувствами после разговора с Лео. Сегодня не хотелось ничего писать, а было просто интересно полистать и почитать что случалось с ним в прошлом и сравнить с настоящим. Эрнесто наугад открыл тетрадь и начал читать текст. «Сегодня на консилиуме Пеп сказал что очередное лекарство которое колют нашим пациентам не подходит. Почему оно не подходит, одному Богу известно. Но раз Хосеп Гвардиола сказал что надо менять лекарство значит надо менять. Никто никогда не пойдет против нашего главнокомандующего. Он всегда знает как лучше. Пеп ничего мне не говорит. Он просто смотрит. И в этом взгляде можно прочитать: «Сегодня. В процедурной. Без опозданий». И снова этим человеком, этой подопытной крысой, оказываюсь я. Что он там говорит? «Это же для блага клиники». Да и я прекрасно понимаю, что это для блага клиники. Но почему снова я? Я что один единственный здесь? По телу пробегает легкая дрожь. С чего бы это? Впрочем я давно уже не задаю себе этих вопросов. Переубеждать Пепа бессмысленно. Я пойду туда, если не пойду силой притащат, заламывая руки. Удивляюсь что только к кушетке привязывают, а не смирительную рубашку надевают. Иногда мне кажется что когда-то я найду в этой клинике документ где в строке «Пациент» будет написано Эрнесто Вальверде Техедор, а под ней будет стоять выдуманный диагноз, который позволит им ещё больше экспериментировать надо мной. Думаю эти эксперименты никогда не кончатся. И через двадцать лет, если я доживу их по прежнему будут проводить на мне, да может если и не доживу. Тело-то тоже может сгодиться. Да, эксперимент повторился. Я даже не спросил что за лекарство. Для меня они все равны. Иногда хочется спросить Пепа зачем он привязывает меня к кушетке. Я же уже перестал вырываться. Сам прихожу, сам ложусь. Что ещё ему от меня надо? Думаю ему просто нравится видеть меня привязанным, беспомощным и в его власти. Во власти его руки со шприцем, которого как он знает я все ещё боюсь. Но зачем спрашивать если он все равно не ответит правду, а начнет что-то выдумывать. Я не узнаю её, так какой смысл вообще пытаться. Привлекать к себе лишнее внимание и создавать ему новые идеи для экспериментов? Нет уж, спасибо я лучше тихо посижу с ложной надеждой что может быть на какое-то время он обо мне забудет, хотя бы до того момента как придется снова менять лекарство». Запись однозначно была давняя. При содействии Лео его перестали привязывать к кушетке да и относится стали более человечно. Так нельзя было сказать только о Пепе. «Как был лицемером так и остался» подумал Эрнесто. «Обязательно найдет чем мне насолить, не экспериментами так что-то другое придумает. Привязался словно пиявка и не отцепить его. Что только ему от меня надо?». Эрнесто взял ручку, открыл чистую страницу и начал писать. «Эксперименты не прекратились. Что вы, этого никогда не произойдет! Но кое-какие изменения все же случились. Теперь эксперименты проходят по моим правилам и уже продолжительное время. Иногда всплывают мысли: «Неужели Пеп одумался и видит теперь во мне человека?». Ничего подобного. Все также и осталось, просто теперь не звучит «Спасибо Эрнесто». Как только Лео заклеивает пластырем место инъекции, я сразу беру бумаги и ухожу. Пускай говорит «спасибо» кому-то другому. Я уже их наслушался. Зато с Лео после того как он отобрал у меня шприц с морфином у нас отношения улучшились. Мы поговорили и я до сих пор не понимаю как я тогда мог решиться на такое. Лео словно раскрыл мне глаза. Так и слышу внутри его голос: «Ты врач, а врачи не должны вести себя как пациенты». Я по-прежнему боюсь шприцов и иголок, мне по-прежнему неприятно на них смотреть, но с Лео это становится терпимо. Он помогает мне вытолкнуть из головы негативные воспоминания чем-то чем я увлекаюсь и как ни странно это травматология. Недавно купил себе новую энциклопедию. Прочитать ещё не успел, но думаю что понравится. Ах да, я упустил свою любимую вещь. Скальпель. Это мой лучший друг теперь. Держишь его в руке, металл холодит кожу и этот холод перерастает в уверенность. Уверенность что у тебя тоже теперь есть оружие и ты тоже способен кого-то ранить. Сейчас мне это не нужно. Сейчас мне никто не причиняет вреда, но если кто-то попытается, на этот раз у меня есть возможность за себя постоять. И я смогу себя защитить, от иглы, от шприца и даже от Пепа». Эрнесто отложил ручку и внимательно перечитал текст. «Да, изменения произошли, но надолго ли это? Сколько Пеп сможет себя сдерживать? Сколько Лео сможет меня поддерживать? Сколько пройдёт времени до того как он скажет: «Хватит с меня, ты взрослый человек, сам можешь о себе позаботиться». Неизвестность, неизвестность, неизвестность. Ты никогда не знаешь что с тобой произойдет через минуту, через день, через месяц, через год. Я только могу возвращаться к этим записям и вспоминать что было в прошлом». Мысли Эрнесто прервались, он повернул голову и посмотрел в окно за которым была темнота. - Но я знаю одно, - прошептал травматолог. - Как бы Пепу не хотелось и как бы он не старался меня сломать у него это не выйдет и, если этот скальпель мне в этом поможет, - Эрнесто ещё раз взглянул на острый предмет. - То так тому и быть.