Часть 11

Утро наступило неожиданно. Адриан и Маринетт проснулись от повторяющегося, пронзительного звука будильника, который без устали напоминал о прошедшем времени. Адриан, с ещё закрытыми глазами, пытался понять, что происходит, и только спустя несколько секунд до него дошло, что телефон так и не прекращает звонить. Он сонно потянулся, выключая его, и открыл глаза. Маринетт тем временем тоже проснулась, резко сев на кровати и с удивлением уставившись на часы. — О, нет… Уже 10:20! — воскликнула она, слегка запаниковав, вскинув руки ко лбу. Адриан повернул голову и моргнул, будто пытаясь вернуть себе способность соображать. — Чёрт… — пробормотал он, сообразив, что у них осталось меньше часа, чтобы быть готовыми к отъезду. Чемоданы не собраны, вещи раскиданы, особенно его вещи, которые он так и не потрудился упаковать. Маринетт быстро вскочила с кровати и начала собираться, метаясь по комнате, но стоило ей бросить взгляд на Адриана, как воспоминания о вчерашнем вечере захватили её. Всё случившееся, поцелуи, страсть, захлестнувшая их на мгновение — всё это вспыхнуло у неё перед глазами. Маринетт нахлынули воспоминания о прошедшей ночи, едва она бросила взгляд на Адриана. Перед её глазами, словно вспышками, мелькали детали: его лицо так близко к её, горячее дыхание, которое обжигало кожу. Она снова чувствовала, как его руки скользили по её талии, как пальцы чуть сжали её, притягивая ближе, и она вспоминала тот внезапный, захватывающий поцелуй, в котором было столько противоречий — гнев и страсть, обида и непонятное притяжение. Каждое движение, каждый взгляд — всё это отразилось в её памяти в таких чётких подробностях, что ей казалось, будто всё это происходило снова. «Маринетт сдавлено замычала от блаженства. Она бы никогда не подумала что смогла бы тонуть в руках своего «заклятого» врага. Но этот враг оказался ей ближе всех. То как манерно его руки скользят по её телу, задергивая мини-платье ночнушку вверх. То как его поцелуи обжигали её кожу, заставляя гореть каждый дюйм её тела. Всё это оказалось намного ближе чем когда-либо, с кем-либо было.  Двинув бедрами, скользя на коленях Адриана выше, девушка уже ничего не смыслила. Весь смысл времени и места потерялся. Пока они оба были заняты друг другом. Парень опустил свои руки на её упругую задницу, и сильно сжал, заставляя Маринетт вскрикнуть.  Он насадил Маринетт на свою скрытую под одеждой плоть, от чего она выгнулась простонав. Не долго думая она опустила руки на его торс, одновременно начиная двигаться на покрытой в джинсах плоти.  Нет. Тереться о джинсы больно. Адриан замечает, что Маринетт доставляет это легкий дискомфорт и подносит свои руки к поясу, не успевая даже нащупать застежку, его руки накрывают девчачие, откидывая его руки обратно на кровать, она набрасывается с жарким поцелуем. Она сама и в силах расстегнуть его штаны. Так ведь?  Да. Её руки нащупывают пояс, и через несколько секунд он с оглушительным стуком падает на пол. Звук растягивающейся ширинки смешивается со звуками поцелуями, и сдавленными мычаниями в губы другого.» Её охватил жар, который она всеми силами пыталась скрыть. Воспоминания захватили её настолько, что даже теперь, собирая вещи, она едва сдерживала дрожь. Каждая его случайная улыбка, случайный взгляд заставляли её снова вспоминать их ночь, напоминая, что между ними происходило нечто большее, чем они когда-либо могли себе позволить. Адриан с легкой небрежностью натягивал футболку, когда, заметив её задумчивость, спросил: — Эй, всё в порядке? Ты какая-то… рассеянная сегодня. Маринетт, едва успев вернуть на лицо спокойное выражение, только кивнула, избегая его взгляда. Но её сердце вдруг заколотилось быстрее, когда он, нахмурившись, произнёс: — Честно говоря, я ничего не помню после клуба. В голове всё расплывается. Ты… можешь рассказать, что случилось? Я ведь просто вернулся и сразу завалился спать, да? Его спокойный, даже слегка беспечный тон заставил её почувствовать странное облегчение, но и странную, горьковатую обиду. Она бы не смогла объяснить, почему эти воспоминания, которые не отпускали её с самого утра, стали только её секретом, запертым в глубине души. — Да, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — ты… вернулся, и всё. Лег спать. Адриан пожал плечами, принимая её слова как должное, и с лёгким облегчением вернулся к сбору вещей, не заметив её скрытного вздоха. Маринетт отступила на шаг, сжимая в руках какой-то забытый предмет. Ей было трудно скрывать растерянность, когда рядом с ней стоял он — тот самый Адриан, которого она так привыкла видеть лишь как соперника, сдержанно холодного, почти отстранённого. Она украдкой смотрела на его силуэт и каждый раз вспоминала их страстные объятия, ощущение его рук, его губ на своей коже. Маринетт, скрывая нервозность, попыталась отвлечься, складывая вещи в чемодан, но мысли всё равно возвращались к ночи, когда всё их напряжение, накопившееся за долгие недели вынужденного «счастливого брака», вылилось в этот момент близости. Она никак не могла выбросить из головы, как он смотрел на неё тогда, с яростью и отчаянием, как будто их скрытая ненависть вдруг обрела форму, в которой переплелись притяжение и отвращение. Собирая свои вещи, она то и дело замечала, как Адриан взглядывает на неё, и каждое его случайное движение заставляло её вспоминать, как его рука блуждала по её талии, как он не давал ей ни шагу назад. От этих воспоминаний щёки начинали гореть, и она поймала себя на том, что поднимает руки к лицу, чтобы успокоиться. Тем временем Адриан, закончив с вещами, подошёл к ней, наблюдая за тем, как она судорожно закрывает чемодан. Его голос прозвучал неожиданно мягко: — Маринетт, ты точно уверена, что всё нормально? Серьёзно. Может, я что-то сделал вчера, о чём мне стоит знать? Она вскинула на него взгляд, её лицо на мгновение выдало противоречивые эмоции — растерянность, сомнение и даже… смятение. Адриан с лёгкой тревогой следил за её реакцией, чувствуя, что под поверхностью скрывается что-то большее, чем просто усталость от перелёта и сборов. — Нет, правда, — ответила она, чуть отводя взгляд в сторону. — Ничего особенного. Ты… просто уснул. А я тоже уже не помню всего до конца. Адриан, слегка нахмурившись, но не найдя повода не верить ей, кивнул, и на его лице отразилось едва заметное разочарование. В его взгляде ещё мелькнула тень сомнения, но он всё же решил не давить на неё. Когда они, наконец, успели собрать вещи и с трудом закрыли чемоданы, на часах было уже 11:15. Маринетт, бросив короткий взгляд на Адриана, будто уже готовилась к его реакции, нервно заметила: — Нам надо было быть внизу ещё… четверть часа назад. — Чёрт, — Адриан на миг закрыл глаза, сдерживая порыв раздражения. Он уже не знал, сколько раз за это путешествие они выходили из графика — если не из-за неё, то из-за него. Не теряя больше времени, они схватили свои чемоданы и помчались к лифту. Адриан стоял рядом, ощущая присутствие Маринетт буквально в каждом её движении, каждый раз ловя её мимолётные взгляды. В её лице был отпечаток вчерашнего вечера, что-то едва заметное, от чего он чувствовал странное напряжение — как будто что-то важное происходило на уровне, который ему был недоступен. Взглянув на неё ещё раз, он тихо спросил: — Точно ничего не произошло вчера? — Он попытался сделать это непринуждённо, но едва уловимая строгость в голосе выдала его. Маринетт на мгновение задержала взгляд на его лице, будто решая, стоит ли говорить правду. «Адриан раскатывает жгучий, латекс, ощущая легкое сжатия на его члене. Маринетт внимательно смотрела и ждала, она кладет свою руку на его разогретый, но от презерватива, чуть похолодевший орган, несильно сжимая, проводя несколько раз рукой вверх вниз.  Он закидывает голову на подушку, приглушая свой вырывающийся стон, отчего происходит непонятное мычание. Маринетт хихикает, усиливает свое нажатие руки, ускоряя движение. Она чувствует как его мышцы на исходе, как он сам на исходе. Резко убирает свою руку от него, давая ему задыхаться в собственном наслаждение, которое он ещё не достиг.  Не долго думая. Очнувшись ото сна, Адриан берет Маринетт и прикладывает её тазом к его паху, она слегка насаживается, чуть закусывая губу, член проходит дальше в неё, пока не окажешься полностью в ней. Её окутывает приятное ощущение наполненности. Дыхание учащается, и через рот дышать не получается.  Бедра поднимаются чуть вверх, снова опускаясь. С начала скачки были, медленные, мягкие, но с каждым движением они усиливаются. Руки Адриана впиваются ей в задницу, заставляя двигаться быстрее. Наслаждение нарастает, стоны слышнее, никто больше не пытается их скрыть. Толчки дорастают до бешеного количества, их тела воссоединяются в один ритм. Руки немеют, потеют, соскальзывая с тела. Еще бы секунда и их бы накрыло единой волной удовольствия.  — А-ах — Адриан резко выходит из Маринетт, и перекидывает её на кровать на живот, заставляя вскрикнуть. Девушка сразу сообразила что ей надо сделать. Встав на колени, прогнувшись в спине, подставляя парню, свою попу. Один шлепок отдался громким эхом, на белоснежной коже.»  Она быстро отвернулась, наблюдая за бегущими цифрами на дисплее лифта, и спокойно ответила: — Ничего такого, о чём ты не знаешь, Адриан. Он хмыкнул, не желая дальше копать эту тему. Хотя, кажется, впервые с момента их знакомства ему действительно было жаль, что между ними осталась такая дистанция. Через несколько минут они были уже в такси, которое мчало их в аэропорт сквозь шумные улицы Нью-Йорка. В салоне было тихо, но мысли и эмоции вихрем сменяли друг друга в обоих. Маринетт изо всех сил старалась сохранять спокойствие, но воспоминания о прошлом вечере то и дело вспыхивали перед глазами — от близости, которая на время стерла их противоречия, от того, как она на миг позволила себе забыть, что Адриан — её соперник. Адриан, напротив, глядел в окно, впитывая в себя последние моменты Нью-Йорка, а внутри боролся с ощущением, что он пропустил нечто важное, и это мучительное чувство неизвестности начинало нарастать. Когда они наконец устроились на своих местах в самолёте, долгий перелёт перед ними казался одновременно испытанием и возможностью отдохнуть от суматохи последних дней. Адриан вытянул ноги, расслабившись в кресле, но его мысли снова вернулись к событиям в Нью-Йорке, к той странной пустоте в памяти, к Маринетт, которая всю дорогу выглядела чуть напряжённой, даже когда старалась вести себя как обычно. Маринетт сидела рядом, стараясь не смотреть на него и погружаясь в журнал, который держала в руках. Но стоило её взгляду ненадолго остановиться на лице Адриана, как память услужливо вернула ей момент прошлой ночи: прикосновение его рук, неистовый поцелуй, взгляд, которым он прожигал её насквозь. Она быстро вернулась к чтению, но внутри всё переворачивалось, и она не знала, как снова быть с ним «как обычно». Через какое-то время Адриан посмотрел на неё с лёгким прищуром: — Ты уверена, что не хочешь рассказать, что именно произошло прошлой ночью? — Он пытался говорить мягко, но его голос всё же выдавал настойчивость. Маринетт взглянула на него, прекрасно понимая, что он не отстанет, если почувствует хоть какую-то зацепку. Она заставила себя улыбнуться и сделала вид, что это просто пустяк. — Адриан, серьёзно. Ты просто пришёл и лёг спать. А я тоже. Мы были уставшими, вот и всё, — её голос прозвучал с намёком на иронию, но она надеялась, что этого хватит, чтобы снять все вопросы. Он не ответил сразу, лишь хмыкнул и кивнул. Но, повернувшись к иллюминатору, едва заметно улыбнулся. Часть его чувствовала, что это была не совсем правда, но что-то в её попытке скрыть подробности странным образом даже его успокаивало. Он закрыл глаза, решив, что хотя бы сейчас, в этом долгом полёте, сможет просто отдохнуть от напряжения последних недель. Пока он начинал засыпать, Маринетт всё ещё продолжала разглядывать страницы журнала, но буквы уже не складывались в слова. Образы возвращались вновь и вновь, и ей стоило немалых усилий держать себя в руках, зная, что теперь каждый его взгляд напоминал ей об этом. «Толчки грубее, шлепки громче. Маринетт комкает простыню, одеяло, громко хныкая. Одна рука Адриана ползет по бедру девушки, замедляя движение, растягивая удовольствие. Маринетт скулила, когда он так делал. Но как же умело он это делал.  Он нагибается, закусывая её кожу где то возле шеи, плеча. Она же в это время закусывает одеяло, скрывая вырывающиеся наружу крики. Пошлые звуки — шлепки, шумные выдохи, звуки трения двух тел. Сегодня слышал весь этаж. Выселение будет веселым. Как и новостные каналы.  Адриан накрывает рукой клитор Маринетт, начиная жестикулировать круговидные движения. Девушка не в силах опрокидывает голову, больше выгибаясь. Адриан рычит, грубее врезаясь в девушку. Потные волосы прилипают к лицо. Вспотевшее тело сбрасывает от себя руки парня. Но они впиваются с каждым разом больше и сильнее.  И вдруг раз. Адриан понимает что больше не сдержится. Маринетт чувствует как Между двух тел проходит разряд, который обжигает каждый миллиметр, дюйм, сантиметр, их тел. Блаженство, забирало все клетки с собой,  ни оставляя даже волосы, которые стали дыбом. Громкий, сладкий стон так и повис где то в воздухе, нехотя уходить.» После утомительного восьмичасового перелёта Париж встретил их вечерней прохладой, лёгким дождём и туманным светом фонарей. Когда они наконец забрали багаж, в душе разлилось чувство облегчения — быть снова дома казалось спасением от всего, что накопилось за эти напряжённые дни. Оба молча двигались по аэропорту, думая лишь о том, как скоро каждый окажется в своей собственной комнате, где можно будет наконец отдохнуть и ни о чём не думать. Адриан уже подумывал, как первым делом переоденется и провалится в кровать, когда Маринетт, проверив телефон, вдруг замедлила шаг, заметно нахмурившись. — Что-то случилось? — спросил Адриан, уловив перемену в её настроении. Маринетт вздохнула, смиряясь с новыми обстоятельствами. Она перевела взгляд на него, будто предчувствуя его реакцию, и, наконец, протянула: — Мама написала, что нас ждут у неё. Там ещё и твои родители… и другие семьи, — она немного замялась, потому что знала, как мало сейчас хотелось этого обоим. — Сказала, что уже всё накрыто, и они все ждут, чтобы отметить «успех» нашей поездки в Нью-Йорк. Адриан поднял глаза к потолку, и его лицо отразило нескрываемую усталость. На мгновение он закрыл глаза, будто пытаясь собрать последние крохи терпения, и кивнул. — Конечно. Как мы можем пропустить такое «важное событие», — проговорил он с явной иронией. — Как будто они не могли дать нам хотя бы день, чтобы прийти в себя… Маринетт чуть виновато кивнула, чувствуя себя так же утомлённой. Внутри поднималось раздражение, ведь её собственные родители едва ли представляли, что «счастливая» пара вернулась измученной и даже не обменялась толком словами после той напряжённой ночи. Но против семейного «приёма» возразить было невозможно. — Думаю, у нас нет выбора, — вздохнула Маринетт. — Пойдём. Чем быстрее мы справимся с этим вечером, тем скорее окажемся дома. Они молча вышли на улицу и вскоре сели в такси, которое увезло их навстречу очередной роли, которую они, увы, были вынуждены сыграть. Взяв чемоданы, они с угрюмым молчанием направились к выходу. Возвращение домой, которого они так ждали, неожиданно обернулось новым испытанием. Дождь превратил Париж в картину, пропитанную серыми оттенками, и всё вокруг казалось каким-то туманным, с размытыми огнями. Лёгкая сырость пробиралась под кожу, словно напоминая о том, что отдых откладывается. Маринетт проверяла телефон, её пальцы нервно скользили по экрану, пока она читала сообщение от матери. С каждым словом её сердце сжималось всё сильнее. Она повернулась к Адриану с опущенным взглядом, зная, что ему её новость понравится ещё меньше, чем ей. — Адриан, — она сделала глубокий вдох и, наконец, выдавила: — Мама написала… Они ждут нас у неё дома. Там… твои родители, и ещё другие семьи — друзья родителей. Слова прозвучали как приговор. Адриан закатил глаза и тихо выдохнул, глядя куда-то вдаль, словно ища спасения в каплях дождя, бьющих по стеклу. Он медленно качнул головой, взгляд его стал пустым и усталым, в нём отразилось всё разочарование от этой новости. — Это точно нельзя как-то пропустить? — пробормотал он, сдерживая раздражение. — Они хотят праздновать, как будто мы вернулись с триумфом. Чёрт… будто у нас и правда всё идеально, как они себе это представляют. Маринетт чувствовала то же самое. Идея собираться с семьями, которые не знали истинного положения вещей, лишь чтобы изображать «счастье», раздражала её до дрожи. Весь смысл этой поездки, все их натянутые попытки играть влюблённых — всё это, казалось, снова навязывалось на них тяжёлой ношей. Но она понимала, что протестовать бесполезно. Родители с гордостью рассказывали знакомым об их отношениях, делая из этого повод для гордости и важного статуса. — Думаю, у нас нет выбора, — с лёгким отчаянием проговорила Маринетт, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Нужно появиться там. Чем быстрее мы справимся, тем скорее окажемся дома и сможем наконец… просто забыться. Адриан сдержанно кивнул, и они направились к такси, которое поджидало их у выхода. Машина завела мотор, и с первых же минут поездки тяжесть усталости и неразрешённого напряжения заполнила тесное пространство между ними. Адриан смотрел в окно, его лицо освещали размытые огни ночного Парижа, мчащиеся мимо. На какое-то мгновение ему показалось, что это всё происходит не с ним. Будто бы он просто пассажир, наблюдающий со стороны за тем, как кто-то другой сидит рядом с Маринетт, не в силах найти слова, чтобы разбить затянувшееся молчание. Маринетт также молчала, смотря на тёмный силуэт Адриана. Перед глазами снова вспыхнуло то воспоминание — их поцелуй, его руки, его дыхание, как он целиком поглощал её в этом стремительном моменте. Вспоминая его взгляд, наполненный тем, что она не могла понять, её сердце снова забилось быстрее. Но теперь это было для неё больным напоминанием о том, что у них ничего не было настоящего. Такси плавно свернуло с главной дороги, и перед ними раскинулся величественный особняк семьи Дюпен-Чен. Здание возвышалось среди аккуратных газонов, сияя огнями во всех окнах. Огромные деревянные двери с резными узорами и цветные витражи придавали дому вид аристократичного замка. Это место, всегда наполненное теплом и уютом в обычных обстоятельствах, сейчас казалось Маринетт почти чужим, особенно с предстоящей необходимостью снова притворяться перед всеми. Адриан смотрел на особняк, поражённый его размерами. Даже привыкший к роскоши своего дома, он всё равно ощутил некую торжественность от того, как этот дом возвышался среди ночного сада. Огромные окна, у которых виднелись тени гостей, свидетельствовали о том, что их уже ждут внутри, а неумолимый свет, вырывающийся изнутри, создавал ощущение, что назад дороги нет. Они ещё не успели толком выйти из машины, как двери распахнулись, и на пороге появились родители. Мать Маринетт, Сабин, с сияющей улыбкой шагнула к дочери, распахнув руки, а рядом стоял отец, Том, с такой же добродушной улыбкой, что-то подбадривающее говоря в их сторону. Впереди, неподалёку, уже показалась и семья Адриана: его отец и мачеха, стоявшие чуть поодаль, соблюдая свою сдержанную аристократичность. — Наконец-то, — воскликнула Сабин, обнимая Маринетт с такой силой, словно не видела её несколько лет. — Мы так рады, что вы вернулись, дорогие! Все уже вас заждались. Том, одарив Адриана тёплой улыбкой, протянул ему руку для крепкого рукопожатия, и Адриан почувствовал, как его внутреннее напряжение немного ослабло от этой искренней, почти отцовской заботы. — Как полет? Как Нью-Йорк? — весело спросил Том, всё ещё не отпуская его руки. Маринетт, обняв мать, встретилась глазами с Адрианом и заметила тень напряжения в его взгляде. Она знала, как ему, как и ей, хотелось бы сейчас просто исчезнуть из этого душного, полного ожиданий вечера. — Всё было хорошо, пап, — отозвалась Маринетт, пытаясь казаться спокойной, но чувствовала, как её голос слегка дрогнул. — Мы устали, но рады вернуться. Тем временем к ним подошли родители Адриана. Его отец, как всегда холодный и отстранённый, одарил их лишь коротким кивком. Мать, нацепив идеальную улыбку, сухо поздравила их с «замечательным возвращением» и начала расспрашивать о том, какие достопримечательности они посетили, как прошли «романтические вечера». В каждом её вопросе скрывалась тонкая ирония и холодная требовательность, заставляя Маринетт с трудом сдерживать раздражение. Маринетт и Адриан, обменявшись быстрыми взглядами, наконец нашли момент, чтобы вставить вопрос: — Мам, пап, — обратилась Маринетт, — а можно нам немного отдохнуть? Мы правда очень устали после дороги. Адриан кивнул в знак согласия, надеясь, что родители хотя бы на этот раз проявят понимание и отпустят их наверх. Но Сабин, как будто вовсе не услышав просьбы дочери, улыбнулась и указала на широкие двери в столовую, откуда уже доносились голоса. — Ах, нет, дорогие, — с мягкой настойчивостью произнесла она. — Мы подготовили ужин с гостями, и все очень хотят вас увидеть. Надеюсь, у вас найдётся немного сил на ужин? Это продлится не так уж долго. Сердце Маринетт упало. Её план как можно быстрее сбежать от гостей в уютную спальню рухнул в одно мгновение. Она невольно сжала руки, пытаясь подавить раздражение, и заставила себя не выдать своего разочарования. Рядом Адриан тоже почувствовал, как внутри него поднимается волна недовольства, но он оставался сдержанным, внешне сохраняя спокойное выражение лица. — Конечно, если так надо, — сухо ответил он, сдерживая усталый вздох. — Великолепно! — Сабин хлопнула в ладоши и тут же подхватила Маринетт за руку, как будто не давая возможности передумать, и направилась вместе с ней к столовой. — Кстати, сегодня пришли дети наших старых друзей — они почти ваши ровесники, вы даже можете их помнить. Адриан, чуть замедлив шаг, последовал за ними. На пороге просторной столовой он увидел длинный стол, на котором уже стояли блюда, а вокруг столпились несколько молодых людей — все примерно их возраста, от 18 до 23 лет. Кто-то смеялся, кто-то стоял с бокалом вина и о чём-то оживлённо беседовал. Каждый, казалось, поглядывал на них с ожиданием, будто их появление должно было быть частью какого-то заранее подготовленного сценария. Маринетт и Адриан обменялись ещё одним, почти умоляющим взглядом, словно спрашивая друг у друга, как пережить этот вечер. Как только Маринетт и Адриан сделали шаг в столовую, все взгляды тут же обратились на них. Первой к ним подошла высокая девушка с тёмно-каштановыми волосами, собранными в аккуратный пучок, и дружелюбной улыбкой на губах. Она протянула руку и представилась: — Привет, я Камилла! Ты, наверное, Маринетт, да? А это, конечно, Адриан. Мы не виделись с вами с тех времён, когда учились в одной школе, но, думаю, вы меня вряд ли помните. Маринетт улыбнулась ей вежливо и кивнула. Камилла явно была из тех, кто с легкостью вливается в любую компанию, и её уверенность немного успокоила Маринетт. Следом к ним подошёл светловолосый парень с лёгкой щетиной и немного ленивым взглядом. На нём был строгий пиджак, который он носил небрежно, а в руках он держал бокал с вином. — Меня зовут Арно, — сказал он, пожимая руку Адриану. — Приятно познакомиться снова, хотя я уверен, что ты меня тоже не вспомнишь, — усмехнулся он, добавив с дружеской иронией: — Ничего, мы ещё успеем освежить воспоминания. Рядом стояла миниатюрная девушка с короткими светлыми волосами, обрамляющими её лицо. Её зовут Эмма, и она тоже выглядела радостно, хотя и немного застенчиво. — Привет, я Эмма, — сказала она тихим, но искренним голосом, кивая то Адриану, то Маринетт. — Мы с тобой, кажется, виделись в детстве, — добавила она, обращаясь к Маринетт. — Но если честно, мне тоже всё кажется уже таким далеким. Следующим оказался темноволосый парень с волнистыми волосами, завязанными в хвост. Он стоял немного поодаль и, казалось, анализировал каждого взгляда, ловя настроение. Едва улыбнувшись, он представился: — Меня зовут Луи. Очень рад познакомиться. Приятно видеть, что вы двое наконец-то тоже здесь, — его голос звучал спокойно и размеренно, и в его взгляде чувствовалась некая вдумчивость. Рядом с ним стояла ещё одна девушка, одетая в стильное чёрное платье, подчеркивающее её фигуру. На вид ей было около двадцати лет, и её длинные рыжие волосы слегка завивались, создавая вокруг неё аристократичный образ. — Алиса, — представилась она с едва заметной улыбкой, явно рассматривая Маринетт с интересом. — Надеюсь, вам понравится ужин. Нам всем правда было интересно встретиться с вами, — добавила она с лёгкой ноткой интриги в голосе. Последним подошёл ещё один парень — высокий, с густыми тёмными волосами и немного дерзким выражением лица. Он, казалось, чувствовал себя наиболее непринуждённо, улыбнулся обоим и сказал: — Макс. Уверен, этот вечер запомнится вам не меньше, чем всем нам. Маринетт слабо улыбнулась и пробормотала приветственные фразы каждому, стараясь скрыть усталость. Адриан кивнул и обменялся короткими рукопожатиями с парнями, чувствуя, как подступает головная боль от долгого перелёта и насыщенного дня. Под натиском дружелюбных взглядов и дежурных фраз, они с Маринетт обменялись коротким взглядом, полным молчаливого согласия — оба просто мечтали вернуться домой и отдохнуть. — Приятно снова увидеться со всеми вами, — сказал Адриан, кивая группе. — Прямо как в старые времена, правда? — Да, — подхватила Маринетт, стараясь не показать своего смущения от пристального внимания. — Надеемся, что это будет спокойный вечер, — добавила она, надеясь, что никто не заметит, как её голос слегка дрогнул от усталости. Когда все, наконец, направились в сторону обеденного зала, Маринетт и Адриан остались позади, краем глаза наблюдая за спинами новых знакомых. Обеденный стол оказался просто огромным, украшенным свечами и дорогой посудой, за которым собрались не только их друзья, но и родители и другие гости, создавая суету и шум в большом зале. Как только они сели, Маринетт почувствовала, что все взгляды направлены именно на них. Их новое «счастливое семейное положение» словно висело в воздухе, и каждый за столом, казалось, ждал от них знака подтверждения. Взгляды сверлили их со всех сторон, особенно со стороны ребят, сидевших рядом: любопытные и, казалось, слишком внимательные. Усталая и сбитая с толку, Маринетт почувствовала, как её плечи напряглись. Она опустила голову, словно пытаясь скрыться, и украдкой посмотрела на Адриана, который, несмотря на всё, выглядел так же уставшим, как и она. Они оба почти что лежали на столе, полусонные, их руки бессильно лежали рядом с тарелками, а еда оставалась нетронутой. Адриан попытался было налить себе воды, но поймал себя на том, что смотрит сквозь стакан, не замечая даже, как обхватил его холодное стекло. Снова взглянув на часы, он тихо вздохнул и пробормотал, почти не думая: — Только бы это поскорее закончилось… Маринетт, уловив его слова, кивнула, едва заметно улыбнувшись в ответ, и, не в силах больше поддерживать внимание, устало облокотилась на ладонь. Словно по команде, их оба накрыла волна усталости: ей казалось, что глаза слипаются с каждой секундой, и весь шум за столом начал сливаться в единый гул. Как только разговоры вокруг них продолжились, а шум и суета нарастали, Адриан и Маринетт, казалось, стали двумя чуждыми фигурами за этим гигантским столом. Их молчание не осталось незамеченным, и, несмотря на то, что они пытались скрыть усталость, оба ощущали на себе пристальные взгляды сидящих рядом. Маринетт, стараясь немного расслабиться, взяла вилку и невольно начала вертеть её в руках, забыв о еде. Она сидела, не в силах проглотить ни куска, думая о том, как неловко она себя чувствует среди этих людей. Их любопытные взгляды, то ли насмешливые, то ли заинтересованные, словно заставляли её чувствовать себя ещё более неуклюжей и чуждой. — Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил её вдруг сидящий справа молодой человек с короткими тёмными волосами. Он был немного старше её, и его серьёзный взгляд как будто анализировал каждое её движение. Маринетт почувствовала, как её щеки покраснели. Она не могла просто сказать, что устала и хотела бы отдохнуть, что всё это немного давит на неё. Поэтому она лишь кивнула, ответив сдержанно: — Да, всё нормально. Просто немного уставшая после путешествия. Она не могла отвести взгляд от его глаз, в которых чувствовалась некоторая настороженность. Он слегка усмехнулся и вновь вернулся к разговору с теми, кто сидел с ним рядом. Тем временем Адриан сидел, невидяще уставившись в тарелку. Его глаза с трудом фокусировались, а шум вокруг становился только громче. Он не хотел участвовать в этих разговорах, не хотел отвечать на вопросы, не знал, что вообще говорить этим людям. В голове был лишь один вопрос: почему это так тяжело? Его взгляд, снова сосредоточившийся на Маринетт, заметил, как она пыталась скрыть свою усталость, и какое-то странное чувство в нём возникло — смесь сочувствия и раздражения, потому что он был так же утомлён и растерян, как и она. На другом конце стола кто-то громко рассмеялся, и Маринетт, словно по инерции, взглянула туда, пытаясь отвлечься от мыслей, но её взгляд сразу же вернулся к Адриану. Её чувства к нему были сложными, но сейчас, в этой атмосфере, когда все ожидали от них некоторого поведения, который им не хотелось демонстрировать, всё было еще более тяжело. — Ты ничего не ешь? — спросил Адриан, тихо повернувшись к ней, стараясь не привлекать к себе внимания. Маринетт только покачала головой и ответила: — Я не голодна. А ты? — Тоже, — тихо ответил Адриан, глядя на неё, не в силах скрыть свою усталость. Его взгляд был слегка затуманен, и было видно, как тяжело ему даются эти разговоры и все эти чуждые ему лица. Но тут их родителей прервал разговор. — Дети, — сказала мама Маринетт, — давайте все поднимемся наверх. Вы можете немного отдохнуть, а мы продолжим ужинать. С облегчением, Маринетт поднялась, чувствуя, как в её теле растворяется напряжение. Она уже почти дошла до лестницы, когда один из подростков, парень по имени Луи, обернулся с озорной улыбкой. — Эй, а давайте все сыграем в “бутылочку”? — предложил он, оглядывая свою компанию. — Тут и так весело, а? Маринетт внутренне напряглась. Она не была уверена, стоит ли присоединяться, но знала, что не сможет просто уйти. Она, как и Адриан, была частью этой игры гостеприимства, которая тянула их в новые странные ситуации. И если бы она просто отказалась, это было бы заметно. Она могла бы остаться в стороне, но, честно говоря, было бы неловко. С другой стороны, мысль о том, чтобы снова оказаться в центре внимания — ещё одно испытание для её нервов. Однако, она вздохнула, попытавшись сохранить спокойствие. — Ну, ладно, — сказала она, глядя на Адриана с легким вызовом в глазах, как бы спрашивая: «Что скажешь?». — Если все так хотят, то… почему бы и нет? Адриан не ответил сразу, но по его выражению было видно, что он тоже не слишком рад этой идее. Но он знал, что никуда от этого не деться. Подростки уже расставались по местам, подготавливая бутылку, которая с каждым оборотом будет вытягивать их все глубже в атмосферу, которую они, возможно, оба не так сильно хотели бы испытывать. Маринетт и Адриан поднялись по лестнице, следуя за остальными подростками. Атмосфера в доме, хоть и казалась семейной, вдруг становилась чуждой и немного напряжённой, как если бы стены загородного особняка начинали сжиматься. Тишина в коридоре резко контрастировала с шумом, который они оставляли на нижнем этаже, в окружении взрослых. Когда они зашли в одну из комнат, на креслах и диване уже сидели остальные подростки. Луи первым вытащил бутылку из-под стола и поставил её в центр. — Ну что, давайте играть, — с улыбкой сказал он, расправив плечи. — Правила простые. Все сидят по кругу, вертят бутылку, и тот, на кого она укажет, должен выбрать, кого поцеловать или сделать что-то… интересное. Никто не может отказываться, иначе вылетаете. Маринетт почувствовала, как её желудок сжался. Она не хотела, чтобы что-то подобное происходило, но она знала: если откажется, все сразу поймут, что она не согласна с правилами. И это будет ещё одна неприятная ситуация, из которой будет трудно выйти. Адриан сидел рядом, и Маринетт заметила, как его плечи напряжены, как он избегает её взгляда. Она не могла понять, что он думает. Хотел ли он быть здесь, или он, как и она, просто не знал, как выбраться из этой ситуации? — А если кто-то не захочет ничего делать? — спросила Маринетт, пытаясь взять ситуацию под контроль. Луи пожал плечами. — Ну, тогда просто выполняйте что-то не слишком радикальное, — сказал он, обводя всех взглядом. — Главное — никаких отказов. Давайте, что ли, начнём. Адриан повернулся к ней, и они обменялись одним быстрым взглядом. Он тоже не хотел этого, но знал, что не может просто сидеть и молчать. Это игра, и им нужно было следовать правилам, насколько бы неприятно это ни было. Маринетт ощутила, как её сердце бьётся быстрее, когда она села в круг, при этом стараясь не смотреть на бутылку. Но её взгляд всё равно цеплялся за неё, как бы невидимо тянувшаяся к центру внимания. Маринетт почувствовала, как в груди сжалось. Она не хотела этого. Внутренне она пыталась искать способ избежать этого, но прекрасно понимала, что не может просто сесть в угол и игнорировать происходящее. Она заметила, как и Адриан выглядит немного напряженным, его глаза избегали её взгляда, но его тело выдавало некоторое напряжение. — Вы не против, если я начну? — продолжил Луи, игриво крутя бутылку в руках. — Давайте просто посмотрим, как всё пойдет. Маринетт посмотрела на Адриана. Он выглядел так, будто также не был в восторге от ситуации. Но они оба знали, что отказаться не получится, иначе все сразу поймут, что они не «в теме». Когда бутылка замедлилась, её горлышко указало на Эмму. Все затаили дыхание, а Эмма чуть пожала плечами, склонив голову к Максу, который сидел рядом, и быстро его чмокнула под одобрительные взгляды остальных. Сдержанный смех заполнил комнату, а напряжение чуть спало. Маринетт краем глаза заметила, как Адриан тоже наблюдает за происходящим с осторожным интересом. Она и сама старалась оставаться незаметной, но знала, что в какой-то момент бутылка может остановиться на ней или на Адриане. Игра продолжалась, бутылка снова закрутилась, и теперь её крутил Арно. Все внимательно следили за движением горлышка, будто это было самым важным моментом вечера. Когда бутылка остановилась, она указывала на Алису. Арно и Алиса переглянулись и, чуть смущённо, наклонились друг к другу. Их лёгкий поцелуй на мгновение заставил остальных замолчать, но почти сразу же вся компания снова начала смеяться и обсуждать, как «невинно» это выглядело. Маринетт сидела рядом с Адрианом, ощущая его напряжённое присутствие, хоть он и старался не показывать беспокойства. Её взгляд невольно ловил каждый его жест, каждый его взгляд. Она и не думала, что окажется в ситуации, когда будет так близко к нему в окружении сверстников, и в такой игре. На этот раз бутылку взяла Камилла. Она с хитрой улыбкой крутанула её с особым энтузиазмом, и всем было интересно, на ком она остановится. Спустя пару секунд бутылка замедлилась и указала на… Адриана. Комната слегка притихла. Камилла подняла глаза на Адриана, и в её взгляде мелькнуло что-то дерзкое. Маринетт затаила дыхание, но старалась выглядеть безразлично. Камилла подошла к Адриану, склонилась, и их губы слегка коснулись друг друга. Этот короткий момент наполнил воздух тонким напряжением, и даже Маринетт почувствовала, как её лицо заливается румянцем. Адриан казался спокойным, но, отстранившись, его взгляд на мгновение пересекся с её, и Маринетт поняла, что это было не так уж просто и для него. Он слегка улыбнулся, как будто пытаясь показать, что всё это просто игра, но что-то в его взгляде заставило её отвлечься и начать прокручивать этот момент в мыслях снова и снова. Бутылка закрутилась по кругу, словно зная, что с каждым вращением накаляет обстановку. Все сидели на полу, сгрудившись вокруг, и, казалось, никто не хотел пропустить ни одного поворота. Бутылка замедлилась, делая последние обороты, пока не остановилась на Эмме. Макс выпрямился, не скрывая своей смущенной улыбки. Эмма, тоже слегка покраснев, взглянула на него и, коротко переглянувшись, они наклонились и легко коснулись губами. Маринетт заметила, как все вокруг хихикают и поддразнивают, но сама никак не могла расслабиться. Каждый поцелуй вызывал странное чувство внутри, и она не понимала, почему это так её задевает. Она изо всех сил пыталась не смотреть на Адриана, но в напряжении ощущала его присутствие рядом. Бутылка крутилась дальше, вращения сменялись одни за другими, и в комнате уже чувствовалась неловкая близость, смешанная со смехом и поддразниваниями. В следующий раз её взяла Алиса. Она крутанула с нескрываемым интересом, и все взгляды устремились к бутылке, будто от этого зависела судьба вечера. Она медленно замедлилась и, наконец, остановилась на… Маринетт. Комната на мгновение притихла. Маринетт почувствовала, как сердце учащённо забилось. Её щеки покраснели, и она нервно оглянулась на Алису, не зная, как реагировать. Алиса, явно замечая её смущение, улыбнулась дружелюбно, но с лёгкой игривостью. Под общие подбадривающие шутки она мягко наклонилась и чуть коснулась губ Маринетт. Это был короткий, дружеский поцелуй, но Маринетт поймала себя на том, что её щеки ещё сильнее разогрелись, а её взгляд невольно мелькнул в сторону Адриана. Ему удалось поймать её взгляд, и в его глазах было что-то похожее на скрытую усмешку, будто он сам не мог решить, как реагировать. Маринетт взяла бутылку, стараясь не показывать, что её руки слегка дрожат. Она старалась сосредоточиться, но в голове неотступно вертелись мысли о том, что она уже находится на грани своих эмоций. Бутылка вращалась, и, казалось, время замедлилось, пока она наконец не замерла, указывая на Адриана. Маринетт застыла, не сразу понимая, что бутылка остановилась именно на Адриане. В комнате повисла тишина, напряженная и полная ожидания. Маринетт почувствовала, как кровь приливает к лицу, а в голове, словно вспышки, стали мелькать обрывки ночи: его прикосновения, как он крепко удерживал её, взгляд, полный эмоций, которые она не могла разобрать. Эти воспоминания ожили в её сознании, и теперь, сидя напротив него, она ощущала ту же неуверенность и одновременно притяжение. — Ну что, Маринетт, — поддразнила Камилла с лукавой улыбкой. — Будешь целоваться, или засчитаем тебе “штрафной”? Маринетт хотела отвертеться, но в глазах Адриана читался вызов — он, кажется, хотел понять, что значили те моменты между ними, хоть бы просто ради эксперимента. Их взгляды встретились, и что-то едва уловимое проскользнуло между ними, как если бы без слов оба возвращались к тому, что они не обсуждали. Не зная, что делать и как скрыть неловкость, Маринетт чуть подалась вперед, решив, что лучше закончить эту игру поскорее. Она медленно наклонилась к нему, стараясь не смотреть ему в глаза, и мягко коснулась его губ. Её прикосновение было лёгким, почти невесомым, но едва она почувствовала знакомую теплоту, внутри всё закружилось, как и той ночью. Внезапно Маринетт ощутила, что это совсем не похоже на обычный поцелуй в игре — всё было чересчур личным и… опасным. Её накрыло ощущение того, что между ними происходит нечто большее, чем она готова признать. Адриан слегка подался ей навстречу, задержав поцелуй на мгновение дольше, чем требовалось, и, когда они отстранились, в его глазах мелькнуло то же самое невыразимое чувство. Её сердце билось так громко, что она едва слышала поддразнивающие комментарии остальных, но всё её внимание было на Адриане. Взгляд, едва уловимый, который он бросил в её сторону, был наполнен вопросами, на которые она пока не могла ответить. После этого они продолжили игру, но для Маринетт каждый следующий момент был словно под водой: она не слышала, что говорили другие, не следила за поворотами бутылки. Внутреннее напряжение нарастало, пока она пыталась разобраться, что значит всё это: почему с каждым прикосновением, взглядом, даже обычной фразой Адриана её мысли вновь возвращаются к тому моменту, который они, похоже, оба не могут забыть. Адриан крутанул бутылку, и она снова закружилась, под шумное ожидание ребят. Стрелка замедлялась всё сильнее, вызывая у каждого лёгкое волнение. Наконец, она остановилась… напротив Камиллы. В комнате послышался оживлённый шёпот, кто-то фыркнул, кто-то усмехнулся, а Камилла лишь слегка приподняла бровь и посмотрела на Адриана с лёгким вызовом. Он сделал паузу, оценивая ситуацию и пытаясь отнестись к этому так же легко, как все остальные. Скрыв нервозность за лёгкой улыбкой, он наклонился к Камилле, которая тоже не выглядела смущённой. Их губы на мгновение встретились — простой, лёгкий поцелуй, почти дружеский. Камилла быстро отстранилась, рассмеявшись, как будто это был просто очередной невинный эпизод игры. Маринетт наблюдала за всем, стараясь сохранять нейтральное выражение лица, но внутри чувствовала лёгкий укол ревности. Это было неожиданное ощущение — не то чтобы Адриан был ей обязан, но её мысли тут же вернулись к тому, как выглядел их собственный поцелуй прошлой ночью. Сравнение оказалось неизбежным и, к её удивлению, болезненным. Когда очередь вернулась к Камилле, она снова кинула взгляд на Адриана, но её взгляд вскользь зацепил и Маринетт, как будто подразумевая нечто большее. Луи, с азартным блеском в глазах, объявил: — Итак, это был первый раунд! Теперь переходим ко второму, и следующий поцелуй будет чуть более… — он сделал паузу для эффекта, — насыщенным. С проникновением, но без языка. Комната наполнилась оживлёнными реакциями. Кто-то явно взволнованно подбадривал идею, кто-то нервно засмеялся, а у кого-то на лице появился легкий оттенок смущения. Маринетт, как ни старалась, не могла скрыть неловкость. Её взгляд бессознательно скользнул к Адриану, который казался внешне спокойным, но его взгляд всё же выдавал лёгкое напряжение. Теперь их игра превращалась во что-то большее, в игру, где каждый ход, каждый случайный поцелуй добавлял к напряжению в комнате. Игра продолжалась, и это заметное ожидание витало в воздухе. Эмма, с ухмылкой и искоркой в глазах, взяла бутылку, крутанув её более уверенно, чем остальные. В комнате повисло напряжение, каждый словно затаил дыхание. Бутылка медленно замедляла ход, и с каждым поворотом у некоторых глаза округлялись. Она словно дразнила всех, заставляя гадать, на ком остановится. Наконец, бутылка замерла, указывая прямо на Камиллу. Эмма бросила взгляд на девушку, а та, чуть закусив губу и слегка порозовев, коротко кивнула, скрывая за лёгкой улыбкой своё смущение. Между ними возникло ощущение детской неловкости, перемешанное с предвкушением. — Ну что, — Эмма слегка наклонилась к Камилле, её лицо было почти серьёзным, но в глазах мелькала дерзкая искра. — Мы же не боимся, да? Камилла коротко рассмеялась, но её смех был нервным, она медленно склонилась ближе к Эмме, бросив короткий взгляд на окружающих. Остальные следили за происходящим с неподдельным интересом, в воздухе повисла затаённая тишина. Их губы встретились, чуть задержались, будто обе девушки пытались сдержать себя, сохранить лёгкость момента. Это был короткий, но откровенный поцелуй, который всё равно оставил небольшой след напряжения среди всех сидящих. Маринетт наблюдала за сценой, чувствуя, как её сердце начинает биться чуть быстрее. Это был всего лишь поцелуй, но что-то в нём заставило её чуть сильнее сжаться от внутреннего смущения. Ей казалось, что этот момент растянулся, как и растянулось её собственное ожидание. Она осознавала, что в какой-то момент может оказаться на месте Камиллы, и эта мысль заставила её покраснеть. Эмма уселась на своё место, а Камилла, ещё с заметным румянцем, постаралась вернуть себе непринуждённый вид. — Ну что, — произнес Арно с ноткой вызова, подталкивая бутылку к себе, — теперь моя очередь. Он сделал вид, что играет с бутылкой, словно намеренно затягивая момент, что вызвало общий смешок. Потом, наконец, отпустил её, наблюдая, как она крутится, сокращая расстояние между каждой из сидящих фигур. Бутылка замедлялась, все молча следили за её движением, а атмосфера становилась всё более напряжённой. Казалось, каждый задержал дыхание, словно от результата зависело что-то важное. Наконец, она остановилась, указывая прямо на Макса. Арно чуть вскинул брови, с лёгкой усмешкой глядя на друга. Макс фыркнул, как будто пытаясь скрыть смущение под видом равнодушия, но его лицо всё равно покраснело. — Ну что ж, Макс, — Арно наклонился к нему с усмешкой. — Правила есть правила. Они обменялись кратким поцелуем, что вызвало пару сдержанных смешков, но в целом на лице каждого оставалось сосредоточенное выражение. Напряжение росло, ведь с каждым раундом правила становились всё смелее, и никто не знал, на ком бутылка остановится в следующий раз. Маринетт сидела с видом полного спокойствия, но её пальцы нервно теребили край подола её рубашки. Её взгляд время от времени ненароком скользил к Адриану. Он выглядел так же собранно, но что-то в его взгляде выдавало, что он тоже сосредоточенно обдумывал всё происходящее. Она пыталась не вспоминать прошлую ночь, но её сознание невольно возвращалось к его прикосновениям, поцелуям, к той вспышке эмоций, что ворвалась между ними, разрушив привычные стены и оставив её в полной растерянности. Очередь снова перешла к Луи, который уже с явным азартом крутанул бутылку. Она сделала несколько быстрых оборотов и наконец замедлилась, указывая прямо на Маринетт. — Ну что, Маринетт, — сказал Луи, чуть приподнявшись и бросив на неё вызывающий взгляд. — Готова? Её сердце забилось быстрее, но она кивнула, стараясь не выдать волнения. Она склонилась ближе к нему, и их губы соприкоснулись в лёгком поцелуе, которому она постаралась не придавать значения. Но ощущение чужих глаз, уставившихся на неё, и ощущение, что за ней следит Адриан, не давало ей покоя. После того, как они вернулись на свои места, Луи огласил начало следующего раунда: — Итак, следующий раунд будет чуть интереснее, — объявил он, с довольной усмешкой. — Теперь у нас поцелуи с проникновением, ну, вы понимаете, но всё ещё без языка. Наступила тишина, каждый осознавал, что игра перешла в новый уровень. Когда бутылка остановилась на Маринетт, в комнате вновь воцарилась напряжённая тишина. Все взгляды сосредоточились на ней, и она почувствовала, как её сердце заколотилось быстрее. Луи, улыбнувшись, наклонился к ней. Его губы едва касались её, но на мгновение Маринетт ощутила этот поцелуй с нежной настойчивостью. Он был коротким, без особого давления, словно просто проверка на её реакцию, но достаточно долгим, чтобы Маринетт ощутила волнение, а её щеки покрылись румянцем. Когда она отстранилась, её взгляд метнулся к Адриану, и она поймала его взгляд. Он сидел чуть поодаль, как будто всё это не касалось его. Но его глаза, хотя и не выражали яркой эмоции, всё же скрывали нечто более сложное. В этот момент их родители вошли в комнату, и тишина прервала поцелуй. — Хватит играть, время позднее. Все идут домой, — с улыбкой произнесла мама Маринетт, а её отец подал знак, чтобы все подростки собирались. В этот момент напряжение, царившее в комнате, словно растворилось. Все начали собираться, собирая свои вещи, но при этом взгляды оставались напряжёнными. Маринетт ощущала, как её сердце всё ещё бьётся быстрее от пережитого момента, и как напряжение в груди не даёт ей покоя. Пока она забирала свои вещи, она заметила, что Адриан всё ещё сидел, смотря на неё, не сказав ни слова. Никаких улыбок, никаких изменений в выражении лица. Он выглядел уставшим, но что-то в его взгляде выдавало, что он всё ещё думал о том, что только что произошло. Маринетт, стараясь успокоить себя, взяла сумку и направилась к выходу. На улице ночь уже давно наступила, и воздух был свежим, освежающим после всей этой напряжённой ночи. Когда родители объявили, что вечеринка окончена, в комнате раздался лёгкий ропот разочарования. Подростки начали подниматься с мягких диванов и кресел, поправляя одежду и обмениваясь короткими взглядами. Луи, который только что сидел рядом с Маринетт, откинулся назад с лёгкой усмешкой, словно это была просто очередная забавная игра, и начал искать свою куртку. Камилла и Эмма шёпотом обменивались комментариями о том, как они собираются встретиться позже, Арно и Макс похлопали друг друга по плечу, обсуждая прошедший вечер. Слышались короткие смешки, шёпот и лёгкий шум собирающихся ребят. Маринетт, чувствуя странное облегчение, собрала свои вещи, стараясь не поднимать взгляд, чтобы не встретиться глазами с Адрианом. Волнение и напряжение за вечер накопились, и ей казалось, что, стоит ей только на него посмотреть, как её выдают собственные эмоции. Она хотела как можно скорее выйти из комнаты, где эти взгляды и прикосновения на мгновение разрушили её обычную осторожность. Адриан, казалось, замер на своём месте, с неохотой вставая, его глаза то и дело пробегали по комнате, словно он искал кого-то или что-то. У него было странное выражение — смесь задумчивости и усталости, которую он старался скрыть за обычной невозмутимостью. Он не произнёс ни слова, но его присутствие ощущалось, как будто его внимание было сосредоточено только на одном человеке. Когда все собрались у дверей, родители попрощались с гостями, и один за другим подростки выходили на улицу, где ночной воздух приятно освежал после долгого вечера. Последние слова, случайные взгляды и тихий смех наполняли их прощание, но каждый из них ощущал, что что-то осталось недосказанным. Адриан, выходя из дома, заметил, как Маринетт задержалась у дверей, разговаривая с Луи. Они стояли близко, и в её глазах светилось дружелюбие, какое-то тёплое, почти милое выражение, которое заставляло Адриана чувствовать лёгкое беспокойство. Луи, казалось, наслаждался беседой, его взгляд был внимательным, и он часто наклонялся к ней, словно каждый её ответ был важен. Они смеялись, и Маринетт, слегка покраснев, что-то оживлённо рассказывала, глядя прямо на Луи, — и это, почему-то, вызывало у Адриана неприятный укол. Ему казалось, что её открытая, искренняя улыбка предназначена только ему, что это он должен быть тем, кто стоит рядом и ловит каждое её слово. Но сейчас, наблюдая их разговор, он чувствовал, как его что-то тянет подойти и прервать их. Ревность, тихая, неявная, медленно поднималась в груди, заставляя его стиснуть зубы и отвести взгляд. Ему было странно это ощущение: он ведь всего лишь наблюдатель, верно? Он пытался убедить себя, что между ними с Маринетт ничего не изменилось, что их случайный поцелуй ничего не значил… но почему-то это было сложно сделать, видя её рядом с Луи. Адриан почувствовал, что больше не может оставаться в стороне. Сколько бы он ни убеждал себя в том, что не должен вмешиваться, что между ними с Маринетт ничего особенного, это странное ощущение в груди — почти неприятное, острое — не давало ему покоя. Он решительно подошел к Маринетт, их взгляд пересекся, и, прежде чем она успела что-то сказать, он мягко, но уверенно взял её за руку. — Нам пора, — сказал он, смотря прямо на Луи, взглядом, в котором скрывалось больше, чем просто вежливость. Маринетт удивленно вздрогнула, обернувшись к нему. Луи с приподнятой бровью посмотрел на Адриана, не понимая, почему тот так внезапно вмешался, и, честно говоря, это привело его в лёгкое замешательство. Маринетт же нахмурилась, возмущенно вырвав руку из ладони Адриана. — Что ты делаешь? Ты не можешь просто так меня тащить, — раздраженно сказала она. — Мы разговаривали, и вообще-то… — У нас еще остались дела, — спокойно, но настойчиво произнес Адриан, явно не планируя оставлять её в обществе Луи. Но в этот момент к ним подошла Сабина, мама Маринетт, случайно услышав их разговор. Улыбнувшись, она мягко положила руку на плечо дочери и обратилась к обоим: — Не волнуйтесь, дорогие. Вы можете остаться на ночь здесь, всё уже готово, и вам не придется никуда торопиться. Маринетт растерянно посмотрела на Адриана. Оставаться здесь? Она не была уверена, что именно сейчас это хорошая идея. Но Сабина продолжала с улыбкой, добавляя, что всё уже устроено и было бы странно уезжать в такую позднюю пору. Адриан встретил взгляд Маринетт, молча признавая, что план по тихому отъезду рухнул. Маринетт раздраженно вздохнула, когда услышала, что Сабина позволяет им остаться. Теперь уехать просто не получится. Она бросила косой взгляд на Адриана, который стоял рядом, сохраняя отчужденное выражение лица, словно его абсолютно не волновало, что только что произошло. Однако по напряженной линии его плеч и сжатыми губам она поняла, что он не так спокоен, как кажется. Пока Сабина уходила, Маринетт оглянулась, чтобы снова найти Луи, но неожиданно почувствовала, как Адриан вдруг схватил её за руку. С неожиданной для себя силой он потянул её за собой в сторону, и она лишь успела возмущённо вздохнуть: — Адриан! Что ты делаешь? Я ещё не… Он не ответил. Его хватка была твёрдой, и она поспешила за ним, спотыкаясь на ходу, пока они не скрылись за углом, где никто не мог их видеть. Адриан остановился и, не отпуская её руки, повернулся к ней с напряженным, почти колючим взглядом. — Что ты себе позволяешь? – вспыхнула Маринетт, выдернув руку. Её глаза искрились гневом и недоумением. – Мы просто разговаривали! Зачем ты… почему ты так себя ведёшь? — Просто разговаривали? — почти с вызовом переспросил Адриан, с трудом удерживая голос от резкости. — Ты, может быть, этого не замечаешь, но Луи совсем не “просто разговаривает”. Он явно не против сделать что-то большее, Маринетт. Маринетт замерла, ощутив волну возмущения, но вместе с тем сердце ускорилось. Этот взгляд Адриана… ревность? Она почти не могла поверить, но его глаза блестели упрямством и собственничеством, которые она видела у него крайне редко. — Даже если так, почему тебя это волнует? — ответила она, уже не скрывая насмешки в голосе. — Ты же прекрасно справляешься с… общением с кем захочешь. Я ведь не вмешиваюсь, да? Адриан шагнул ближе, и их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Он смотрел на неё так, что у неё буквально перехватило дыхание. — Ты права, Маринетт, — сказал он тихо, но с неожиданной твердостью. — Но всё же… мне не нравится видеть тебя с ним. Я не могу этого контролировать, и мне плевать, что ты думаешь об этом. Секунду они стояли так, их взгляды не отрывались друг от друга, каждый упрямо не собирался отступать. Маринетт почувствовала, как её сердце бешено колотится в груди, но ей не хотелось уступать. Её голос дрожал от противоречивых эмоций, когда она ответила — Может быть, тебе стоит научиться это контролировать, потому что… потому что я не собираюсь ничего менять ради тебя, Адриан. Эти слова, произнесенные твердым, уверенным тоном, задели его глубже, чем он ожидал. Он сделал шаг назад, чувствуя, как в груди всё сжалось, но пытался сохранить спокойное выражение лица. Гнев и обида были в каждом её слове, и Адриан понял, что так просто это не пройдет. Оставаться равнодушным не получилось. — Серьезно? — его голос звучал холоднее, чем он ожидал. — Значит, это всё просто игра для тебя? Или ты действительно считаешь, что можешь вот так оттолкнуть меня и думать, что это ничего не значит? Маринетт сжала руки в кулаки, её щеки порозовели, но она не отступала, решив стоять на своём. Её взгляд вспыхнул вызовом, но под этим скрывалось нечто большее, чем злость. За обидой и упрямством, которые были понятны и видны, пряталась боль, которую она не хотела показывать. — Да, Адриан. Это всего лишь игра, — её слова прозвучали как щелчок. — Потому что в реальной жизни, — она закусила губу, на секунду отвела взгляд, словно подбирая слова, — в реальной жизни ты не можешь просто появляться и исчезать, как тебе заблагорассудится, и ждать, что я останусь на месте. Адриан молчал, стараясь унять пульс, который стучал в висках. Он знал, что её слова были не без причины, но это не делало их менее болезненными. — Ты думаешь, что я хочу так, как есть? — его голос дрогнул, но в нём чувствовалась решимость. — Может, я тоже устал от этих игр.