Мы не сможем быть вместе (хороший плохой финал)

Демоны добрались до неё, когда она спала самым крепким сном. В объятих Хисына не могло быть по-другому. Она спала сладко, когда просыпалась, чувствовала его тёплое дыхание на своей щеке. Она задумала поцеловать его утром внезапно, как он и учил её — наброситься с поцелуями. Она набросится, она точно сделает так, не иначе. Но не получилось ровным счётом ничего. Вместо объятий Сонми почувствовала чьи-то холодные пальцы, сдавившие её шею в тиски. Хисын был рядом, но он спал так крепко, что не услышал её хриплого дыхания, а когда услышал, было почти поздно. Он набросился на руки, выросшие из неоткуда и расцепил их своими силами. Сонми не могла поверить в то, что чуть не отправилась на тот свет. — Кто это был? — спросила она посиневшими губами. Хисын не смотрел ей в глаза, он смотрел куда-то сквозь неё. Его глаза блестели. Он произнёс безжизненно: — Это были демоны, и они хотели тебя убить. Это мне урок за то, что я встречаюсь с тобой. Нам запрещено это делать. Под «нам» он подразумевал себе подобных, Сонми эти слова раскрыла по-своему. Ей и ему запрещено. Утро добрым не бывает. В тот злополучный день Сонми это хорошо поняла. Хисын позавтракал, почти не разговаривая с ней, а потом поспешил уйти. Сонми остановила его за руку и посмотрела ему в глаза жалостливым взглядом. Ей хотелось объяснений. Он испугался? Ему плохо? Ему больно? Что происходило с его сердцем и разумом в тот момент? Хисын аккуратно оторвал её ладонь от своей и сказал, стараясь быть теплее: — До встречи, кроха. Такое родное «кроха» прозвучало для неё как смертный приговор. В следующие дни он никак с ней не связывался. Она, возвращаясь домой с работы, ни разу не встретила Ли Хисына, зато встретила его друга, волка Пак Чонсона. Он подбежал к ней в парке и вручил записку. Записку была в его зубах. — Ты и есть тот самый волк с красивой челюстью? — улыбнулась она, не испугавшись почти нисколько. После встречи с Хисыном она привыкла к чудесам. Если уж демоны существуют, то и разумные волки тоже. Она вынула записку из его пасти. Волк ткнулся носом в этот листочек и заскулил жалостливо. Он упрашивал её прочитать. Сонми развернула мокрую от слюны волка записку и узнала вот что: «Хисын в ночном клубе, возле которого спас тебя. Поторопись!» Сонми взглянула на волка, он потряс головой и прыгнул в кусты. Сонми не стала долго думать об этой встрече. Она последовала совету в записке. И, спустя десять минут, ворвалась в клуб. Найти Хисына труда не составило. Он сидел понурый за барной стойкой и пил коктейли, таким образом заглушая боль в сердце. — Так вот ты где, демон, — проговорила Сонми, подергав его за рукав неизменного чёрного пиджака. — Всё такой же невесёлый. Не смогла я вдохнуть в тебя радость, — огорчилась она, забравшись на высокий стул. Благодаря высоте стула она сидела на одном уровне с Хисыном и, казалось, была одного с ним роста. Но демон знал, что это не так. Она — кроха. Она пришла к нему, она отыскала его. Зачем? Зачем она его искала? Он же ясно дал понять, что всё кончено, что всё было напрасно… Кроха, заметив, с каким сосредоточенно-печальным видом он гипнозирует свой стакан, накрыла пальцы демона своими и произнесла: — Я же говорила, что не сдамся, Ли Хисын. И вот я здесь. Не волнуйся, мне не было больно. — Ага, не было, — эхом отозвался он, а взгляд его тотчас же нашёл два крошечных, но заметных синяка на её шее. Она хотела спасти его, а вместо этого чуть было сама не лишилась жизни, и все из-за Хисына. Сказал же, что в их истории счастливому концу не бывать! Только ангелам дано быть счастливыми. А демонам — пожизненная каторга. Хисын приложился к стакану. — Фу! Не пей эту гадость! — воскликнула Сонми, отобрав у него стакан с жидкостью непонятного и неаппетитного цвета. — Ну-ка, приободрись! Давай-давай! Не вешай нос, Хисын! Наша история только начинается! — с бодростью и с чувством сказала Сонми. — Я не дам тебе превратиться в демона-пьяницу. Она рассмеялась, глядя на него своими глазами-щелками. Хисын уронил голову на руку, которую вовремя подставил к щеке, и уставился на Сонми добрыми, слегка мутными от выпивки глазами. И всё-таки, Сонми прекрасная девушка. Отыскала его, несмотря на то, что ей грозила смерть и сейчас грозит. Хисын посмотрел ей за спину, нет ли среди посетителей этого клуба демонов, которые могут убить Сонми? Он просканировал всех — не было. Если вдруг выскочат — он не даст в обиду. Пусть вырвут его чёрствое сердце из груди, чем заберут её, тёплое, наполненное жизнью и любовью. Он покраснел немного то ли от жаркого помещения, то ли от тех мыслей, которые всколыхнули его чувства и ещё кое-что всколыхнули. Он подался вперёд, схватил Сонми за руку и положил её крохотную ладонь себе на бедро, со второй проделал то же самое. Сонми не поняла этого жеста. Она взглянула на Хисына с вопросом, он лишь улыбнулся по-глупому и развёл руками. Ладно уж, она догадалась, чего он добивается. Она обвила ручками его широкую шею. Он вблизи ей всегда казался большим, высоким, почти что безразмерным. И ей жутко нравилась эта разница в росте, в строении их тел, в том, как она будет смотреться под ним, на нём… Такая… — Кроха, что ты собираешься делать? — промямлил Хисын одними губами. У него язык ворочался еле-еле. От него пахло алкоголем и душистой мятой. Сильный, приятный аромат, способный вскружить голову любой девушке. И подходящий Ли Хисыну. Сонми оголила свои зубки и ткнулась носиком в его вздернутый нос. Она снова боялась сделать первый шаг, снова медлила, мысленно упрашивая Хисына поцеловать её. Вдруг, если не поцелуются сейчас, не будет другого раза! Кажется, Сонми поддалась его мрачному настроению: не бывать второму разу. Не бывать их второй встрече. Вообще ничему не бывать! Она всплакнула и накинулась на Хисына с отчаянными мокрыми солёными поцелуями! Ты мне нравишься, Ли Хисын! Ты нравишься мне! Нравишься! Не смей запереть себя в аду! Будь со мной, здесь, в этом чудесном мире, я буду твоим теплом, я буду твоим счастьем, твоё сердце оттает, оно не будет ледяным, оно будет, словно тёплый уголёк, временами горячий. Сонми стиснула веки и чмокнула Хисына крепко в стиснутые губы. Он ни разу не ответил ей. Не понравилось? Он посмотрел на неё немигающими глазами и медленно растянул свои красивые губы в широченной улыбке. — Я уж думал, ты никогда меня не поцелуешь. У него всё лицо было мокрым. Всё лицо было зацелованным. Он взял кроху за руку, выпил залпом непонятно что, бывшее в его стакане, и рванул на улицу. Кроха споткнулась и врезалась в его спину. Он обернулся, поймал её на руки и поцеловал в шею. У Сонми задрожали руки. Этот поцелуй был очень сладким и очень возбуждающим. Она почувствовала себя принцессой в его руках. Это было так здорово! Так захватывающе! Она постучала кулаками по его плечам и сказала приказным тоном: — Опусти меня на землю! Хисын засмеялся, потянувшись к ней, чтобы подарить ещё один поцелуй. Он метил прямо в губы, но она ему не давала, взяла его лицо в ладони и отодвинула от себя. Если она его поцеловала, это не значит, что он так же может сделать. В конце концов, она имела право постесняться чуть-чуть. — Я понял, что ты хочешь. Идём ко мне, я порву эту рубашку и сделаю тебя своей наконец! Какой смысл сдерживаться?! Может быть завтра я исчезну из этого мира. Она дала ему лёгкую пощёчину. — Не смей так думать! Не смей! Я не хочу слышать от тебя таких слов! Не хочу! Я не хочу, Хисын, чтобы ты… чтобы ты… я-я-я… — она уткнулась в его широкое плечо и зарыдала, давясь слезами. — Ты такой жестокий, вернее, все вы, демоны, жестокие создания! Несправедливые! Я хочу, чтобы ты остался! Пусть они только попробуют что-то с тобой сделать! Я их на кусочки порву! Вот так! — она показала руками, как разрывает демона и разбрасывает остатки от него по сторонам. Хисыну и смешно было, и грустно, второе захлёстывало сильнее. Ведь он правда не сможет быть с ней. Она это понимала. Понимала и не хотела в это верить. Ни за что на свете она не поверит в такой конец! Хисын поставил её на ноги, и они просто побрели по дороге в неизвестный направлении. Сонми вздрагивала, когда плач возвращался. Она уцепилась за пальцы Хисына. Он взглянул на её ручку с улыбкой и спрятал в своей ладони. Он открыл дверь своей квартиры и сказал ту банальную фразу, в которой почти не было тепла, чувствуй себя, как дома. Его квартира была такой же тёмной, как и он сам. Постель в серо-коричневых тонах, шторы, стены, потолок, люстры — всё тёмное и не радостное. Лишь её коврик, словно лучик света, прорезал эту тьму. Хисын принёс из холодильника обыкновенную воду и протянул Сонми бутылочку попить. Она сделала глоток и сказала: — Так ты будешь делать меня своей? Хисын отвёл взгляд. Он хотел и не хотел. Почему всё между ними так сложно? Он поставил бутылку на тумбочку и, взяв Сонми за подбородок, прижался к её холодным от воды губам. Сонми потихоньку потянула Хисына на себя, взявшись за его чёрную рубашку по бокам. Она хотела, чтобы он спрятал её, малютку, в своих уютных объятиях. Хисын дышал шумно, обдавая жаром её пухлые губки, её носик-кнопку. Он водил горячими ладонями по её животу под рубашкой и забирался чуточку дальше, к застёжке лифчика между лопатками, но при каждой такой попытке капитулировал. Тогда она лихорадочными движениями начала раздевать его, одну за одной расстёгивать пуговки на его рубашке. У Хисына кольнуло в сердце, когда её губы поцеловали туда, где стучала жизнь. Она, кроха Сонми, лишь этим подарила ему столько тепла и заботы, что он больше не смог держаться. Он схватил её крепко за плечи и припечатал к своей кровати. Сонми заёрзала, зажатая между его бёдер. Она хотела Ли Хисына. Она хотела, чтобы этот красивый мужчина был её первым во всём, что касается любви. Хисын нагнулся и прошептал: — Извини. На этом нам придётся остановиться. Он погладил её в последний раз по щеке.