Часть 3

Первое, что сделала волчица, когда они вернулись, это начала обрабатывать раны олененка, не обращая внимание на свои собственные. Она наложила мокрые листья на порезы на лице олененка, который закусил губу и закрыл глаза, пытаясь совладать с болью. Но действия волчицы были нежными и медленными, и в ответ олененок доверился ее опыту и хорошим намерениям. “С этого моменты кое-что поменяется, - начала волчица, продолжая промывать раны олененка. – Ты продемонстрировала, что тебе можно доверять, так что я приняла решение предоставить тебе небольшую свободу действий”. Ребенок инстинктивно поднял свою голову и склонил ее набок, выражая одновременно замешательство и внимание к словам, но внезапная боль, пронзившая раненые мышцы, заставила ее вновь поморщиться. “Не шевелись, - шикнула на нее волчица. Когда олененок подчинился указанию, тон волчицы вновь значительно смягчился, пока она принялась прочищать очередную рану. – Путь обратно не должен занять более одного дня. До нашего прибытия я позволю тебе перемещаться самостоятельно до тех пор, пока ты находишься в поле моего зрения. Если ты найдешь какую-нибудь еду по дороге, можешь ее съесть при условии, что это не займет много времени. Поняла?” “Быть близко. Есть быстро. Жо по-ни-мает”. “Хорошо. Но дабы сохранить эти послабления, я ожидаю от тебя в ответ беспрекословного подчинения. Проще говоря, веди себя как хорошая маленькая девочка и не создавай мне каких-либо проблем. Ты не должна разговаривать, пока я сама не обращусь к тебе, либо этого не потребуют обстоятельства. Ты будешь идти либо позади меня, либо рядом, но ни в коем случае не впереди”. Еще один кивок, подтверждающий услышанное. Еще один холодный листок был прижат к ране и убран от нее. Волчица посмотрела на него, затем показала олененку. На нем не было крови. “Твои раны затянулись. Теперь мы ляжем спать – мы так и не отдохнули за сегодня, а уставшее тело не способно к путешествию”. Все что необходимо было услышать ребенку – это слово ‘спать’. Устроившись поудобней на мягкой земле и убедившись в том, что ее раны не будут касаться земли, ей потребовалось совсем немного времени, чтобы провалится в сон. Глянув на свою добычу в последний раз, волчица последовала ее примеру. Однако в этот раз, она уже не видела нужды блокировать собой выход из пещеры. Под яркими лучами солнца вновь продолжили свой поход охотница и ее дичь на пути к логову первой. Между ними установилась атмосфера легкости и понимания, принимая в расчет, что олененок выглядит гораздо более расслабленным в присутствии хищницы, а она, в свою очередь, не имела больше нужды постоянно следить и пресекать попытки к бегству своей добычи. Но дитя было далеким от счастья, учитывая обстоятельства. Волчица видела это, но это было ожидаемо для нее. И хотя она позволяла своей пленницы небольшие остановки, чтобы дать олененку собрать немного еды, волчица не предпринимала никаких дальнейших действий, чтобы как-то подбодрить свою спутницу. В конце концов, это было невозможно, не прибегая к явной ложи, а такую метод волчица считала недостойным. Во время одной из таких остановок, под бдительным взором, олененок смог найти немного ягод и сочных корешков, которые она выкапывала ловкими, оточенными движениями, которые впечатлили даже хищницу. Судя по всему, малышка была приспособлена к поиску еды для себя ровно также, как и волчица была приспособлена к охоте на свою. Всего несколько минут и олененок смог собрать достаточно угощений, чтобы ей хватило на весь оставшийся день. Однако к удивлению волчицы, после того, как ребенок смог утолить свою потребность в пище, олененок остановился и посмотрел на нее. Ее взгляд был вначале был наполнен замешательством, затем сомнением, а в конце – жалостью. Неужели ослабленное состоянии волчицы, терзаемое чувством голода, стало очевидным даже для ребенка? С осторожность малышка подошла к ней, протянув сложенные ладошки, полные ягод и корешков. Даже для плотоядной они пахли восхитительно. Поместив свою лапу на голову олененка, она слегка потрепала ее несколько раз. “Спасибо за твое предложение. Но то, что полезно для тебя, для меня является ядом. К тому же это ты нашла. Они твои. Ты заслужила, чтобы насладиться ими”. “Ллоп не ест?” Волчица улыбнулась: “Боюсь, что так. Только то, что истекает кровью может меня накормить”. Олененок посмотрел на нее с таким знакомым выражением полного непонимания. Но по мере того, как до нее доходил смысл сказанного волчицей, внезапно, страх начал проявляться в ее чертах, а ее голос превратился в испуганный шепот: “Ллоп ест, дор?” Волчица моргнула. “Нет, это не навредит мне, с чего это вообще… ох, - она посмотрела на ребенка не зная, что сказать. – Да. Будет. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы это произошло настолько безболезненно, насколько это возможно”. “… но дор?” – было не совсем ясно, не смогла ли она это понять или просто отказывалась понимать. В любом случае, похоже, что впервые она пришла к осознанию того, что ее и вправду съедят. Она сумела избегать этой мысли посредством надежд на побег, на то, что ее отпустят, на то, что она будет спасена… но теперь она приняла свою судьбу и все, что было с этим связано. Теперь она наконец осознала, что испытает такую боль, в сравнении с которой, боль от ее ран на лице покажется мельчайшим пустяком. Волчица вздохнула: “Боюсь, что так, малышка”. Кивнув в знак понимания, хоть ни на йоту, не став от этого счастливее, олененок тихо развернулся и вернулся к своей еде. Минуты прошли в относительном спокойствии, не беря в расчет неловкое молчание между хищницей и добычей. Но вдруг уши волчицы встрепенулись, заставив ее тут же присесть. Заметив изменение в ее поведении, олененок, занятый наполнением своего рта ягодами с ближайшего куста, также остановился. Она уставилась в ту же сторону, что и волчица. Какое-то движение среди ряда деревьев, на небольшой поляне. Смех. Слова? Олененок моргнул в растерянности. Хоть было и непросто, она смогла разобрать язык. Ее родной язык, издаваемый несколькими голосами. Крики и вопли. Больше смеха. Волчица и олененок вместе подошли чуть ближе, спрятавшись за одним деревом, выглядывая из-за него в одно время. Олененок сразу признал своих сородичей. Шестеро таких же, как она, их слегка более темные шкурки давали понять, что эти дети из другого стада. Пока волчица озиралась, пытаясь выяснить есть ли поблизости кто-то из взрослых, приглядывающий за детьми, олененок был заворожен картиной, представшей перед ее глазами. Такие беззаботные, такие счастливые, прыгающие друг через друга, бегавшие наперегонки, валявшие дурака. Превосходная демонстрация того, кем она была несколько дней назад, до того, как услышала шуршание в кустах. Шуршание, которое обратило ее в паническое бегство, закончившееся ее поимкой. Ее мир теперь был совершенно иным. В конце концов, осознав, что поблизости не было никаких взрослых, волчица встала в полный рост. “Ладно, малышка. Здесь не на что смотреть”, - она посмотрела вниз и поняла, что олененок очевидно не согласен с ее высказыванием. Она даже не слушала, ее уши были сосредоточены лишь на счастливом смехе своих сородичей. Волчица нежно ткнула когтем в плечо олененка, требуя обратить на себя внимание. Испуганная добыча извиняющееся посмотрела на нее в ответ, обнаружив лишь улыбку на лице волчицы. Олененок наклонил свою голову в недоумении. “Иди”, - сказала волчица, кивая в сторону поляны. Олененок моргнул. “Иди? Правда?” - она спросила нерешительно. Ответом ей послужил мягкий толчок, который вытолкнул ее из укрытия в сторону поляны. Двенадцать маленьких глаз-бусинок уставились на нее. Она оглянулась через плечо, высматривая волчицу, но та исчезла. Найдя себе другое укрытие в виде густого куста с коническими листьями, волчица села на землю и стала наблюдать, с каким обретенным восторгом в ее прыгучей походке, олененок устремилась к своим. Она была настолько взбудоражена, что другие оленята даже выглядели слегка напуганными, в том числе и из-за запаха хищника на ней. Некоторые сделали пару шагов назад от нее, самые маленькие спрятались за спинами других. Но после того, как она приблизилась и другие смогли увидеть раны на ее лице, дети слегка расслабились, связывая запах и раны, как последствия неудачного покушения хищника. По сути, так оно и было. Последовал обмен словами, которые волчица не смогла разобрать. Когда олененок разговаривал с представителями своего вида, она произносила слова очень быстро, тараторя почти без остановки, в отличии от ее способа диалога с волчицей. Это всегда было так странно наблюдать за общением кого-то с представителями свое вида по ту сторону языкового барьера. Таковы были мысли волчицы. “Д’ан этс?” – спросил самый большой из оленят. Ее олененок просто указал на восток – ну или, как она сама думала, где был восток. “Эст. Рамат ку банкс”. За этим последовала череда удивленных ахов. “Тан ллуни! Ллуня!” – воскликнул кто-то. Но у олененка не было большого терпения на всякие разговоры, ее время было ограничено, и она хотела использовать его по максимуму. Она сделала шаг вперед, озаряя всех остальных своей доброжелательной улыбкой. “Пик йуга?” – она спросила с надеждой в голосе. Остальные смотрели друг на друга, обдумывая просьбу, пока самый маленький из них не вышел вперед и признес с улыбкой на лице: “Амб алегриа”. И вместе с тем, она подошла к остальным детям, которые вновь начали резвится, прямо как до ее появления. Волчица заворожено наблюдала за тем, как все сомнения и страхи олененка отступили назад, и она погрузилась в мир веселья, где самой большой ее заботой было победить соперника в игре наперегонки. Будучи хищником, будучи взрослым, очень легко забыть насколько дети могут быть легко приспосабливаемыми к окружению. Извлекая пример из этой детской мудрости, которая иногда исчезает с возрастом, охотница расслабилась, позволяя себе быть втянутой, в качестве невидимого наблюдателя, в детские забавы вдалеке. Таким образом она провела время в безмятежном созерцании, пока выделяющийся рев оленя вдалеке не нарушил идиллию. Резко встав, она снова спряталась за деревом. Игры на поляне тут же прекратились. Все олени собрались на опушке леса, и все смотрели на ее олененка. Они говорили тихо, и, хотя волчица силилась разобрать хоть что-то из диалога, она не смогла уловить суть разговора из тех немногих незнакомых слов, которые ей удалось разобрать. Она увидела, как другой олень что-то объяснял ее олененку, указывая на лес и маня к себе рукой. Та в ответ смотрела то на них, то на место, где она в последний раз видела свою похитительницу. После момента сомнения, она опустила свои плечи и мотнула головой. Другие олени переглянулись. Некоторые наклонили свои головы, некоторые моргали в замешательстве, другие не показывали никакой видимой реакции. Но спустя мгновенье, они кивнули и помахали в знак прощания своей новой подруге, перед тем как скрыться в лесу. Еще один рев отразился эхом от лесных деревьев, теперь еще дальше. Волчица вышла из своего укрытия и пошла навстречу олененку – ее олененку – который остался один. Она положила лапу на плечо поникшего дитя и посмотрела на нее. “Ты хороша провела время?” Олененок посмотрела на в ответ и кивнула. Несмотря на ее удрученные выражение, она смогла улыбнуться и произнести: “Спасибо… тебе”. Волчица удостоила ее своей собственной улыбкой и кивком, показывая ей жестом двигаться за собой – они потеряли достаточно времени, и клубящиеся облако медленно, но верно приближались. Олененок с покорностью последовал за ней.