Часть 9

- Виктория! Вика! - доносился голос откуда-то издалека, как из фильма ужасов. Или как в любом другом фильме, где показывают едва очнувшегося от наркоза человека. Константин зовёт меня, зовёт так тревожно и громко, почти кричит. Я вскрикнула, открыв глаза. И тут же закрыла их - мне больно ударяет свет множества лампочек, заставляет жмуриться. - Константин? Когда я более-менее смогла видеть вокруг себя что-то кроме страшной темноты, то увидела его перед собой. Он стоял не с ножом в руках и не с безэмоциональным выражением лица. Он был напуган и сжимал в руках плотный белый пакет. На нём надет белый медицинский халат. Я в больнице? Оглядевшись, я только мысленно подтверждаю свою догадку - это действительно больничная палата. - Вика, вы очнулись! Слава Богу! Он присаживается на край моей койки, берёт меня за руку, сжимая её, чтобы согреть, наверное. И молчит, уставившись. Ожидая моих слов, каких-то объяснений. Что ему объяснять? Я ведь видела всё и всё помню! Помню, как он шёл на второй этаж к Шаталину. Помню, что он до белых костяшек сжимал рукоятку ножа. Помню, как я кричала ему и просила остановиться, одуматься. Почему же теперь он сидит передо мной, такой спокойный и снова милый, безобидный? Непонятно! - Вы хотели убить собственного шефа! Он наклонился ко мне и с искренним непониманием спросил: - Что? О чём вы? - Вы! Вы хотели его зарезать! Константин, вас же могли посадить, а дети могли остаться без отца! А я... А я? Я без работы! Он почесал лысеющий затылок и переспросил: - Вы уверены, что правильно поняли увиденное? Но нет, меня уже было не остановить. Я хотела получить от него правду, признание. О раскаянии я молчу! И что же, вместо всего этого - он хочет меня же выставить сумасшедшей? Не получится! - Я всё видела и всё поняла! Не удастся отвертеться! Вы попадёте в психушку или в тюрьму или... Он выставляет ладонь в знаке «тише» и я резко замолкаю. Хотя предполагала, что выскажу ему всё, что думаю. Но этого, к сожалению или к счастью, не случилось. Я увидела задумчивость на его лице. Искреннюю, как у того, кого винят в убийстве ста и более человек, а он в это самое время мирно себе спал и видел десятый сон. - Что же вы имели ввиду, когда так... Катили на меня бочку, буду выражаться вашим языком? Я не помню, чтобы хотел и даже мысль допускал о том, чтобы убить Максима Викторовича и оставить его детей сиротами! Вика, чтобы убить, нужны всего две составляющие. Первое - психическая нестабильность, чего у меня нет. И второе - это мотив, чего в отношении шефа у меня, тем более, никогда и не было. Зачем мне его лишать жизни, подумайте! Я рассказываю ему о том, что видела буквально недавно. О том, как он шёл по лестнице с ножом и даже не слышал моих криков. Дослушав до конца, Константин почти подскочил на кровати и закричал: - Ну конечно, Господи! Вика, вы всё не так поняли и додумали, как обычно, своё! Ну и фантазия у вас... Своеобразная! - Что? - То! Вы видели меня с ножом. Но не уточнили одну маленькую да важную деталь - это нож для нарезки сыра! Видите ли... Я задумал кое-что. Тоже важное и необычное. Очень ответственное дело, кстати говоря. Но ваш обморок отвлёк внимание домашних. В том числе, той, для кого затевался весь сыр бор, простите за тавтологию. Я посмеялась, поняв, что, во-первых, совершила огромную оплошность, плохо подумав о своем друге, а во-вторых, представив дело, которое так увлекло Константина, что он даже не услышал мои вопли. Хотел поесть адыгейский сыр у себя в спальне втайне от остальных? Нет. Он ведь упомянул женщину. Интересно, кто же она..? - А вы мне не расскажете по секрету: что за задумка и для кого она? Константин засобирался уходить, оставляя меня в догадках, как всегда! - Вика, извините, но мне пора... Я вам тут принес кроссворды парочку, апельсинов и бутербродов домашних. Сам готовил лично для вас! - Константин! Но он уже почти ушёл, бросив на прощание: - Скоро вас выпишут, не беспокойтесь! Отдыхайте, вам нужен покой! И всё-таки: кто эта женщина?