7. Безумное воскресение

Сакура не привыкла. Каждый раз просыпаясь, она себе говорила: вот это дичь приснилась. А потом видела признаки дичи наяву и смирялась на день, до следующего утра. Если было позволительно. В целом, Курама оказался неплохим ребенком, можно сказать идеальным, если находился в теле маленького Наруто. А уж когда становился лисом — чудесным образом — его никто и ничто не могло успокоить, кроме Сакуры и ее мягких слов и поглаживаний. Признаться родителям, что чудо, с которым они сюсюкаются — вот такое зубастое и волосатое, а еще с силой монстра, пришлось. Ведь чем больше времени проходило, тем быстрее у демона прорывался характер. А еще происходило нечто, что скрыть, как обломки кроватки, не удавалось, хоть ты тресни. Лис рос. И не как нормальные люди или животные, а как демоны. Уж что он родился размером с кошку Сакура не забывала, но в очередной его ревнивый бзик, она едва протиснулась в комнатку «ребенка» — где Курама, будто Алиса, съевшая пирожок роста, вымахал до потолка. — Такого скоро не успокоишь, гладя по спинке — пока дойдешь до хвоста, сутки пройдут, — устало и безразлично прокомментировал Саске, глядя, как комната, будто в шрамах — вся в царапинах, включая потолок. Вопрос няни был закрыт. Как и помощи мамы. Настал день, когда Сакура выпроводила родителей, делая вид, что счастлива и совсем не понимает, чем они слушают — до того несколько раз она говорила кем становится Курама, когда злиться. Но что мама, что отец, видно из тех людей, что пока не увидят — не поверят. Они воспринимали ее слова, как слова женщины, не справляющейся с фактом, что стала матерью и теперь надо все время отдавать ребенку. Впрочем, Саске не сдавался, понимая, что совсем не хочет полностью отдавать Сакуру в дрессировщицы демона. Как мог помогал ей, но настали и такие дни, когда он уходил на работу. Первое время звонил ей каждый час. — Я еще жива, — с горьким юмором отвечала Сакура, остающаяся в доме один на один с монстром. Пусть даже, когда никого не было, монстр чаще всего становился симпатичным малышом, ничем не похожий на маму и папу, голубоглазый блондин. Как могла, Сакура играла роль матери: читала ему, играла с ним, развивала, пока папа Саске продумывал ему комнату-бункер в подвале дома. Еще до всех этих событий, они жили в большом доме и у них была прислуга, но бесконечные годы в желании забеременеть в итоге привели к тому, что распустили всех. От чего Сакура даже радовалась: чужим людям сложнее хранить такие секреты. Конечно, за такое им бы платили достойно, но… В очередной приступ злобы демона, Сакура сидела рядом с лисом и наглаживала его, успокаивая. Их дом с Саске находился в отдалении от ближайших соседей. Повезло. Но скоро рык демона будет слышен в округе землетрясением. Да и больше — скоро он им дом разрушит, если не перестанет расти. А еще Наруто помогал ей советами — он появлялся лишь когда ребенок принимал форму лиса. Это было так странно, уже видеть, каким вырастет ее так называемый сын. — Ему не нравится овощи, — заметил Наруто, чуть обидчиво поджав губы. — Ему, это Кураме, или тебе? — усмехнулась Сакура. Наруто походил на не повзрослевшего мужчину. Но Сакура уже поняла его проблему: всю жизнь ему не хватало любви. Не хватало человека, который бы был рядом, обнял, приласкал, понял бы всю печаль и боль его вынужденного одиночества. Наруто не хватало мамы, и родителей вообще. Потому он манипулирует лисом, вынуждая его злиться на пустом месте, лишь бы Сакура подольше была с ним… — Вовсе нет, — не согласился Саске, когда она поделилась с ним этой мыслью. — Ему может и одиноко, и не хватает любви. Но думаю, что просто ему завидно. У него уже никогда не будет ничего такого. Как дух, или кто он там, Наруто вынужден лишь наблюдать за тем, как любят другие. Мне кажется… — Саске недовольно поджал губы, — он путает чувство к матери и любовь к женщине. — В таком случае… Может ты будешь добрее к нему? Саске нахмурился и резко отвернулся — теперь он походил на не повзрослевшего мужчину. Сакура лавировала между мужем и сыном, между человеком и демоном, между правдой и ложью. И в какой-то момент, когда Саске вернулся домой и застал Сакуру в комнате лиса, который снова бушевал из-за сущей ерунды, а сейчас, когда его голова была уже размером больше лошадиной и покорно лежала на коленях человеческой матери, глаза прикрыты, пока она гладила его, и в целом лис будто успокоился. — Называй меня матерью демона, — засмеялась Сакура кирпичному выражению лица мужа. Чувство вины перед ним, перед родителями и всем, что будет дальше преследовало ее уже с каким-то безумным блеском. Курама-ребенок и Курама-демон переживали разные периоды развития: если ребенок рос почти нормальным, разве что взгляд более осмысленный и понимающий, то лис переживал подростковый период непослушания. Но Сакура лаской находила к нему подходы. — Саске-кун, — как-то сказала жена мужу, — если у тебя проблемы, конкуренты донимают, или еще что — ты только свистни. Кажется, мы с Курамой сможем только одним видом разрулить ситуацию. — Тогда чего уж больше, — обнимал Сакуру Саске, понимая горечь ее юмора, — давай я буду баллотироваться на следующих выборах премьер-министра? А ты уж постарайся расчистить мне путь к власти. — Будет сделано — захватим страну и будем править, — крепче обнимала его Сакура. Она больше других понимала, что Саске переживает из-за нее и ее ошибок. Благодарность — это малое чувство, которое она испытывала. Как ни странно, в ней стало лишь больше любви к мужу, но и к сыну. Пусть его появление в их жизни - череда ее ошибок, но теперь они учились жить с ними, принимать их. Саске, как бы не делал вид, но привык к тому, что у него такой ребенок. Только они оба все же мечтали, что когда-нибудь у них появится свой, рожденный нормально. — Как это будет? — спрашивала себя Сакура и как-то ей приснился сон, где на лугу маленькая черноволосая девочка играет с огромным рыжим лисом, у которого когти и зубы размером с лыжи, но он был нежен и добр с сестренкой. И, наверное, любил это хрупкое живое существо больше всех… И однажды, когда Кураме уже наступил годик, на пороге ее дома появился неожиданный гость. Сакура, одна в доме, но ей давно не страшно, ведь ребенок на ее руках — лучшая из защит. Доктор Намикадзе уставился на Кураму и так и смотрел, пока Сакура не решила закрыть перед ним дверь. — Нет… Постой! — прошептал Намикадзе, умоляюще глядя на суровое лицо своей жертвы. Странным образом, накануне она говорила с Наруто, спросив его: — Почему ты выбрал меня? Ты говорил, что до меня было много женщин, к кому твой брат подсаживал демонов… — Не знаю… — Наруто отвел взгляд. — Просто захотелось спасти тебя. — Спас ты меня своеобразно… — Менма делал женщинам специальный укол, чтобы они беременели. Но тогда… Сакура замерла: она все еще не знала, что тогда произошло и спрашивать не хотелось. — Тогда мне пришлось вселиться в тебя. Только так я мог спасти тебя от подселения демона. — Но в итоге я все равно родила демона, — усмехнулась шутке судьбы Учиха. — Есть разница… Демоны, которыми управлял Менма - низшие существа, вскоре выживали свою семью. Они или питались их жизненной силой, от чего в их семьях часто умирали или погибали люди, или же сами демоны убивали своих родителей. — Кураме ничего не стоит и меня… — Нет! — резко покачал головой серьезный Наруто. — Курама никогда не обидит свою мать. — Вот уж точно — матерь демонов… И что же будет дальше? Что в итоге должно получится? Он захватит мир, или что? — Я бы… — Наруто тоскливо посмотрел на Сакуру. — Хотел бы освободить его. Мой клан Узумаки, моя мать — они все использовали силу девятихвостого лиса-демона. Но никто и никогда не задавался вопросом почему Курама был зол… — Почему же? — Люди пришли на его территорию, он защищался… Обычное дело, когда не считаются с тем, что каждый, даже если не человек, имеет право на свою жизнь… Сакура понятия не имела что за женщина была мать Наруто и Намикадзе, или как его называл брат — Менма, но ощущение, что той не хватило доброты и даже одиночества, чтобы банально понять лиса. Поколения Узумаки держали в рабстве демона — тут быть добрым безумие. Отчего-то Сакура сразу поняла, что Наруто прав. — Я тоже, — Сакура уложила голову на огромную голову дремлющего лиса, — хочу, чтобы он стал свободен… Через жалость, или вот эти разговоры с Наруто, Сакура поняла и другое — она начинала питать материнскую нежность к несчастному, пусть и сильнейшему существу. Один Бог знает, на что лис способен. Может у него лазеры из глаз или что-то такое. Но она развлекала себя тем, что стала в свободное время писать про Кураму истории, которые выкладывала на одном литературном сайте исключительно из смеха. Еще смешнее стало, что истории оказались популярны. Возомнив себя между Джорджем Мартином и Джоан Роулинг, Сакура смеялась, пересказывая мужу свои приключения. Раньше всегда общительная, она вынужденно сократила свой круг до мужа и родителей. Потому что секрет Курамы был и секретом ее мужа, которого лишат наследства, узнав правду — а она уже поняла, что фокус с ДНК, это что-то из силы демона притворяться человеком, чего проще и кровь свою сделать как надо… И вот уж она удивилась, что вскоре с ней связалось известное издательство, чтобы издать книжки про Кураму и его приключения. Честно говоря, истории про него были правдивы, и Сакура смеялась до слез, рассказывая Саске и родителям. — А потом на какой-нибудь автограф-сессии психану и скажу Кураме «фас»! Мама и папа вскоре воочию убедились, что значат сказки про Кураму. Однако, как ни странно, родители очень мужественно и даже спокойно приняли факт того, что их внук чудовище. ...Но может ее невольная активность привлекла внимание Намикадзе? Год она пыталась не вспоминать его и даже не думать как он там, не спрашивая Наруто, что с ним. А тут стоит на пороге и что-то хочет? Он ведь приходил сюда, чтобы похитить ее, когда она была беременная. С одной стороны — ведь так ее секрет материнства не был раскрыт, с другой… — Можно мне увидеть его? — спросил Намикадзе. Сакура попыталась прикрыть ребенка на своих руках, но она уже знала — если его глаза краснели, а шрамы-усы на щеках становились больше, волосы принимали угловатую форму — вот-вот он примет демоническую форму лиса. — Спокойно, — строго указала матерь демона, и Курама затих. Год ушел, чтобы найти к нему подход. Не всегда, но чаще всего он слушался ее. Учиха спросила. — И что это ты такой вежливый? Не похищаешь, не запираешь меня, не насилуешь? — Я тебя не насиловал! — возмутился Намикадзе. И Сакура поняла — это правда… Стало легче, но неприятие к этому человеку просто так не прошло. На самом деле, иногда молодая мама думала, что только она могла выносить ребенка-демона, потому это не Сакура пришла к Менме, а он позвал ее… — Я просто хотел поговорить с ним… С Наруто. Кажется, единственный раз, когда они говорили, всегда рядом находилась она. Отчего-то ей показалось, что Намикадзе изменился после последней встречи с братом. А может просто он тоже всю жизнь был одинок. Пусть жил с отцом, но тот с детства видел в нем чудовище, которое желает погубить младшего брата. Нет любви, нет семьи, только, как и у Наруто, обреченность нести свой крест. Саске приехал как раз тогда, когда Сакура готовила ужин. А в комнате Курамы уже около часа говорили два брата в присутствии демона-лиса. — Что ты сделала? — Саске дернулся к ним. У него давно руки чесались проехаться по морде Менмы, да и Наруто, но того даже не видел. — Сакура, ты чего?! — Все нормально, — спокойно улыбнулась Учиха. — Пусть говорят… Давно надо было. Кстати, знаешь, я думаю, пора мне выходить гулять с Курамой. Кажется, он готов познакомиться с другими детьми. — На почве успеха твоих историй, что голову вскружило от славы? — Саске вздохнул. — Я тогда на всякий случай буду держать самолет наготове, если наш сынок откусит кому-нибудь голову на детской площадке, и нам придется бежать из страны. Сакура засмеялась, целуя мужа. — Ты прекрасный отец. — И все же, хочу посмотреть на этого… доктора… — заскрипел зубами Саске. Уходил от них Менма с подбитой щекой — это Саске так поздоровался. Но, как ни странно, Менма стал регулярно наведываться к ним. И уже не только к Наруто, а к Кураме. В очередной раз возвратившись с работы, Саске обнаружил как Менма играет с Курамой в виде человеческого ребенка, и улыбается. Прежде чем изо рта Саске вылезло что-то неприятное, Сакура заявила: — Кажется, я нашла няню. — Сакура… Но няня нужна была. Саске сложно стало смириться именно с этим мужчиной в доме, тем более не простив того, что он сделал с его женой, но Курама прекрасно ладил с Менмой, который не пытался захватить демона в нем или присвоить себе, а как и Наруто, захотел освободить лиса и этим освободиться от его проклятья зла. А Сакура, год заточенная дома из-за такого вот «активного» малыша, стала выходить в свет и расцветать на глазах. Они с Саске просто гуляли, ходили на свидания, отдыхали от «ребенка», и она даже чувствовала себя счастливее. Особенно от того, что Саске, хотя и не всегда довольный, но поддерживал ее безумства — как вот с няней Менмой. Но им надо тоже вдохнуть свободы от ада, в котором или погибнешь, или вот, как Сакура, заработаешь. Прогуливаясь по вечерней улице после ужина в ресторане, Саске остановился у книжного, где на открытой витрине, в списках бестселлеров, значилась детская книжка «Демон-лис Курама». Сакура была осторожна и печаталась под псевдонимом, но Саске заметил: — Когда-нибудь тебе придется выйти в свет и особо умные сопоставят факты из нашей жизни и твои сказки. — Ну, до этого мы захватим страну, — смеялась Сакура, уютно держась за его локоть. — Вроде же освободить хотела Кураму. — Когда совершеннолетним станет, как положено — будет свободен. — Заявила строгая мамочка. — Я имел ввиду… Ай, не бери в голову. Значит… захватить страну? — В моем распоряжении демон, его брат-ученый и богатый муж. — Кто-то перечитал своих сказок, — улыбнулся Саске, обнимая жену. Сакура промолчала: она знала одно — дав свободу Кураме, он возможно, как одомашненное дикое животное, не сможет жить один. Да и мест без людей на земле не так много. На самом деле, она хотела уговорить мужа купить остров для Курамы, где он был бы в максимальной безопасности от человека… А еще… недавно Курама назвал ее мамой и отчего-то Сакура расплакалась. Ведь мамы за своих детей, как бы они не выглядели, на многое готовы…