6. Отвратительная суббота

Некоторое время после выписки от Сакуры также не отходили ее самые близкие — муж и родители. Все успешно игнорили работу, взяв отгулы или отпуска, и не спускали с нее глаз. Не сказать, чтобы Учиха читала в глазах любимых людей то самое: вдруг еще что-то взбредет в голову этой чокнутой. Скорее все так нанервничались, что нужно было напитаться на дни, недели, месяцы вперед, атмосферой и любовью семьи. И еще понянчится с внуком. — Он в нас пошел. Наша кровь! — гордо говорила Мебуки, тиская Кураму за бочка. И вроде выслушала версию Сакуры, но словно не поняла, что ребенок может и не их с Саске… — А у кого вкусный носик? — наклонился к кроватке Кизаши Харуно. — А у кого дедулины глазки? О чем ты думала, Сакура: по папуле скучала, когда, — он подмигнул на Саске, — бхы-ха-ха! Мама шлепнула по спине мужа, тихо ругнувшись, и в одиночку стала сюсюкаться с младенцем, спиной отстранив мужа. Вот кому ребенок пошел в радость. Что же до молодых родителей… Сакура до сих пор пребывала будто в какой-то прострации. Неясным образом все наладилось. Все не зря, пусть и очень ненормальным путем. Их положение в семье укрепилось, и чтобы раз и навсегда развеять слухи и сомнения, что абсолютно не похожий на родителей ребенок их родной, она через неделю после выписки прилюдно, при всех родственниках сдала кровь с малышом в несколько лабораторий, которые выбрали они, и ждала с Учиха и Саске результатов, никуда не отлучаясь. Это очень непонятно, но результаты показывали абсолютное родство, что с мамой, что с папой. Стараясь выбросить из головы все плохое, что с ней случилось, девушка сосредотачивалась на роли матери, но… Она в этом мальчике до сих пор видела взрослого Наруто и когда говорила в его присутствии, ребенок так внимательно смотрел, будто все понимал. У Саске контакт с Курамой не шел от слова совсем. Муж старался, Сакура видела, но будто и он тоже видел даже не ребенка от чужого — еще и демона, а взрослого мужчину. — Будто меняю памперсы мужику, — брезгливо заметил Учиха. Они вообще с Курамой в постоянные молчаливые гляделки покерфейсов соревновались. И когда Саске вынужденно брал ребенка, ухаживая за ним, Сакура едва сдерживала нервный, виноватый смех: какое напряженное лицо у мужа. Она была безумно благодарна всем, что приняли, поверили, что любят и заботятся, только прошла неделя, пошла вторая, а на работу никто не торопился. — Может мне уволится и с этой пупсечкой сидеть? Сакура, что думаешь? — загорелась от идеи мама. Саске и Сакура переглянулись: идея замечательная, но… Был один момент, который родители, по счастливой случайности, не застали. Они уехали за продуктами — мама взяла на себя роль хозяйки дома Саске и Сакуры, и кормила дочку деликатесами, чтобы восстановить ее здоровье. Отец стал ее носильщиком, потому что она закупала продуктов будто на полк, а Саске легко стал спонсором этой программы «спасите Сакуру, ведь ее в мире осталась одна «штука»… Но когда родители уехали, Сакура, до того принявшая ванну, покормившая и уложившая Кураму спать в его комнате, прилегла тоже. А с ней Саске. Однако Саске совсем не дремать прилег, и не книжку почитать. И даже не поболтать. Сакура, которая могла с закрытыми глазами сдать экзамен Саскеведение, все его нюансы и минипривычки — сразу почувствовала, что он хочет от нее. Неразговорчивый муж предпочитал действия пустым разглагольствованиям. И если бы они находились просто одни, как раньше, без детей — приступил бы немедленно. Но сейчас желание в нем боролось с неясным препятствием. Несколько минут он наглаживал ее бок, устроившись позади жены, пока Сакура не повернулась с немым вопросом: будет ли продолжение? Сейчас она не узнавала себя в зеркале и старалась лишний раз не смотреть — новая прическа, исхудавшее и тусклое лицо, и вся худая, только после родов еще есть живот. И даже на такую Саске засматривается… Сакура сама сдерживала все свои привычные порывы обнять, поцеловать, приласкать мужа, боясь, что выглядит для него страшной и непривлекательной. Но, как и всегда, напридумывала. Это ведь тот самый случай — в богатстве и бедности, в болезни и здравии… Саске мешала действовать вовсе не ее непривычная внешность, а то, что после родов, еще и прошедших непонятно как, хотя врачи и не нашли ничего плохого, он не знал можно ли ее тормошить со своим правом мужа и мужчины. Она повернулась к нему, касаясь его лица, а потом смущенно своих коротких волос. — Как из психушки сбежала, да? Саске чуть улыбнулся, также касаясь ее волос, запуская в немного отросший ершик пальцы. — Почти так и есть. Девушка притворно обиделась, но тут же высказала свой страх: — Я очень страшная стала? Саске пару мгновений молчал, потом сказал: — Ты другая, но все та же, кого я люблю. Больше слов не требовалось. Вдали друг от друга несколько месяцев, а сейчас, с этой суетой с исчезновением, появлением, родительской заботой, они были наедине разве что в спальне, в которую то и дело заглядывали то мама, то отец, спрашивая Сакуру о самочувствии. Терпения приходилось искать везде, где можно, ведь вместе с тем, она очень благодарна всем за заботу, пусть и чрезмерную. Но разве не заслужила? Сакура потянулась к Саске, а он замер губами на ее шее, потом дотянулся до щеки, целуя в лоб, нос, рот… Не сразу, несмело, Саске сильнее сжал ее бок, потом обхватил за талию и уже как снежный ком, запущенный с горки, не мог остановиться, нарастая в страсти, в несдержанности поцелуев… Грохот раздался такой, будто дом подпрыгнул и опустился на землю. Полураздетые, в любовной истоме, Саске и Сакура едва оторвались от поцелуя, лишь начав раздевать друг от друга. А тут раздался не плач, не рев, а какое-то звериное рычание-полу-вой. Парочка с ужасом уставилась на дверь, потом понимая, что звук еще идет от радионяни. Сейчас Мебуки забирала ее себе, но когда уезжала, оставляла, как и положено, молодой маме. — Что за…? - Саске встал, лишь чуть поправив брюки — так и не успели приступить к самому необходимому; Сакура поспешила за ним, запахивая халатик. Но он перекрыл ей путь рукой. — Не выходи. — Саске-кун, мне кажется, это в комнате Курамы… Сакура стала подозревать нехорошее, ведь пока она единственная видела ребенка в виде лиса… Может ли быть…? Вопреки тому, что Саске задвигал ее за спину, она пошла с ним. Они открыли дверь, и все стало ясно. В кроватке, в которой Сакура оставила спящего малыша, сидел лис, куда крупнее размером, чем был пару недель назад. Уже скорее какой-то мейн-кун. Его шерсть огненно-рыжая, а хвост такой пушистый, как веер, да и не один — их несколько! Морда оскалилась, глаза красные. Чудовище зарычало, как только Саске попытался закрыть дверь перед Сакурой. — Пусть он уйдет, — вдруг Сакура обнаружила стоящего у стены Наруто! Того, взрослого. Да какого черта тут творится??!! — К-кто…? Что ты тут делаешь, Наруто?! — Сакура показала Саске — вот же Наруто, про которого я говорила, он все подтвердит… Но Саске смотрел на нее как на ненормальную, при том, что еще и все же был в шоке от лицезрения демона. — Сакура… с кем ты говоришь? — Наруто… Он вот, у стены стоит. Ты… — Она поняла. Саске не видел его. Одна чокнутая Сакура. Одно хорошо, что он видел Кураму в виде лиса, тогда хотя бы больше поверит. Если вообще такое возможно. — Что происходит? — хмуро спросил Саске, все еще пытаясь задвинуть Сакуру себе за спину. Розововолосая посмотрела на Наруто — уж явно поразговорчивей будет демоненка. Наруто неохотно поднял взгляд вверх, перекрестив руки на груди. — Курама голоден. — Но я его кормила недавно! Саске смотрел на нее с недоверием. Сакура показала на Наруто. — Он говорит, что Курама голоден. — Ты его недавно кормила, — недовольно повторил Саске, сурово глядя в тот угол, где стоял Наруто. Между тем лисеныш скалился и рычал, отбивая хвостом по кроватке и скребя когтями. — Я тебя кормила! — крикнула демону Сакура, на что он ответил новым рыком. — Ладно! — сдалась девушка. — Тогда пусть станет обратно ребенком. Может у меня еще есть молоко… — Невозможно. Когда он в такой форме, его надо кормить так. — Д-да как?! Как я…?! — Сакура покраснела от одного представления этой дикости. — Что он говорит? — буравил стену Саске. — В чем дело? — Говорит, что я должна кормить его в таков виде… Саске растерянно обернулся на почти доломавшего кроватку лиса. — Но ведь… он не человек! — лицо Саске потемнело, и он уставился в стену, откуда Наруто уже передвинулся к кроватке, точнее тому, что от нее осталось, потому что бесеныш легко, как когда-то открывал ей двери, размахивая хвостом, ломал мебель, любовно купленную бабушкой для него. — Эй, ты, — обратился к стене Саске, и Сакура поспешила его повернуть в нужном направлении, показав, где теперь Наруто. — Имей совесть! После того, что Сакура вытерпела, имеешь наглость командовать, что и как ей и всем нам делать? Какого черта, если ты… кто ты там — дух? Какого черта не утихомиришь это животное?! Курама лишь сильнее размахался хвостом и зарычал. Наруто раздраженно отвернулся, плотнее скрестив руки и прошипел: — Бесит. — Послушай! — возмутилась Сакура. — Мы приняли тебя — точнее вас — воспитываем, ухаживаем. Веди себя прилично и благодарно! Наруто закатил глаза как какой-то подросток. — Пусть он выйдет. Не хочу его видеть… — Указал он на Саске. — С чего это? Он ведь… — И не скажешь, что «отец»… Но ведь приемные — тоже отцы. Кому скажи: усыновили демона!!! А ведь она и не подумала: если у них с Саске так и не появится детей, все достанется Кураме и Наруто? Она с сомнением повернулась на мужа, которого страшно злило происходящее. Но ведь кто другой бы поверил женщине, принесшей ребенка непонятно откуда, рассказавшей бред его появления, разговаривающей с духами…? А он поверил... — С тобой я заключил контракт, а с ним нет, — на что-то злился Наруто. Главное, две недели жили как-то, позволял Саске ухаживать за собой, учиться быть отцом, а тут… — Тогда и с Саске заключи! — рассердилась девушка. — Он хозяин этого дома! — Не хочу, — отвернулся Наруто. Да он… Он ведет себя как подросток с какими-то вселенскими претензиями. Ей так и хотелось крикнуть: кто тебя воспитывал, что ты такой грубиян? Но его никто не воспитывал. Мать умерла, родив его и наградив «наследством» в виде демона, которого он не просил, а отец отказался от него, чтобы защитить от брата. Наруто говорил, что его воспитывал какой-то отшельник — уже ничем хорошим не пахнет от этого слова. Люди разные бывают, но отчего-то представился грубый, нелюдимый мужчина, который видно с детства приучал мальчика батрачить на себя… Если они жили скрытно, им пришлось жить в лесу или в горах, где еду не привезет доставка, а тепло само собой не появится в батарее… — Саске, милый, выйди, пожалуйста, — на всякий случай она ласково погладила мужа по груди. — Нет! — отказался Саске. И она его понимала — сама бы не вышла, оставив его наедине с монстром. — Пожалуйста… Я поговорю с ним и все. — Пусть угомонит это чудовище! Может тогда выйду, — не находя причин не подчиниться, Саске нашел самую явную, чтобы остаться. — Это твой сын, вообще-то, — издевательски хмыкнул Наруто Саске. Сакура решила не «переводить» это мужу. Она с жалостью смотрела на щепки, которые остались от кроватки и уже не знающего что дальше карябать и ломать лиса. Что на него нашло? Родители и раньше уезжали, а Саске и Сакура оставались присматривать за «дитем», но все было относительно хорошо… И тут, кажется, она догадалась: в глазах Наруто плескалась и обида, и ревность! Ему не понравилось, что Саске и Сакура захотели уединиться? Она подошла к рычащему Кураме и протянула руку. — Сакура! — хотел одернуть ее Саске, но девушка уже успела коснуться шерсти и погладить демона. — Так уж вышло, — говорила она лису, чуть сбавившему обороты рычания и переставшего сшибать все хвостом. — Мы теперь вместе, теперь мы семья. Это случилось, и так и будет. Я не отказываюсь от тебя, ты теперь мой сын, а я… твоя мама. А Саске — папа. И если ты будешь нас огорчать, и так себя вести — мы не сможем быть семьей. Может нужно было говорить это Наруто? Но Сакура не могла того коснуться, а лисенка очень даже. С трудом, она взяла его на руки, сев в кресло и укачивая урчащего демона. Саске напряженно таращился на нее и когда его глаза особенно округлились — поняла, что произошло еще что-то. Лис снова стал человеческим ребенком, как настоящий оборотень, легко вернув себе нормальный, точнее приемлемый для родителей вид. И Наруто пропал. Пока Сакура укачивала Кураму, Саске, что-то шипя про себя, убирал разгром в спальне ребенка. Потом они с трудом объяснили родителям куда пропала кроватка. Но это стало иногда происходить: уж кто там дирижировал «оркестром» — все подозрения были на взрослого, одинокого Наруто - только когда Курама оставался один, или же внимание не доставалось ему, он начинал злиться и перевоплощаться в монстра. Почти Халк, только хитрый лис — получив внимание и ласку человеческой матери, ненадолго успокаивался. И как о таком рассказать маме Мебуки, которая от души полюбила Кураму, но знала о нем только как о человеке?