Бито!

***

      – Мяу!       – Тебе чего, Лясь? – спросил Вару, не отрываясь от дела.       Он уже долгое время стоял у плиты. Нина Александровна доверила ему с Габриэлем приготовить ужин, пока она отойдёт по делам. Впрочем, они сами вызвались помочь старушке по дому.       Нина Александровна ходит довольно медленно и в целом не любит торопится, так что времени у них было вполне достаточно. Однако слишком мало, чтобы разобраться в рецепте жаркого, которое Нина Александровна почему-то называла соусом. Курица, картофель, овощи – всё сварить, посолить, поперчить. Ничего сложного. Для того, кто умеет ровно держать ложку. И для того, у кого не путается под ногами капризная кошка.       От Габриэля помощи не дождёшься. Он уже больше получаса старательно чистил картошку, соскабливая лезвием ножичком кожицу. Процесс шёл медленно: плотная, уже немолодая кожура еле снималась с плода.       У Вару работа шла живее: курица была разделана уже наполовину. Оставалось только снять с неё кожу, как предупреждала Нина Александровна, порезать на более мелкие куски и поставить вариться. Всё было бы проще, не будь нож таким тупым.       – Мяу!       – Мяу, Ляся, мяу! Тебе нельзя это, – не успел Вару повернуть голову, как лезвие прошлось по его пальцу. – Ай!       Он резко отдёрнул палец и машинально зажал его между губами. Было не столько больно, сколько неожиданно. Посасывая палец, он обернулся и посмотрел в сторону лясиной лежанки, откуда, как ему казалось, доносился звук. Кошки там не было. Габриэль, аркой согнувшись над мусорным ведром, доскабливал уже десятую картошку и странно улыбался. Нахмурившись, Вару отвернулся назад и вновь принялся за работу.       – Мяу!       Вару резко повернулся в сторону звука. Кошки как не было, так и нет. Его начинало это раздражать. Едва он снова взял нож в руки, как откуда-то сзади донеслось:       – Мяу! Мяу!       – Аргх, ладно-ладно, на! – не выдержав, Вару резким движением отрезал кусок грудинки и кинул его на пол.       Клякса прибежала из другой комнаты. Она всегда чувствовала, когда еда падает со стола. Никогда её ещё не баловали курятиной, да ещё и добровольно!       Вару пару секунд недоумённо смотрел на поедающую мясо кошку. От удовольствия та даже замурлыкала, чавкая жуя курицу.       – Мяу!       Вару зло посмотрел на Габриэля. Тот согнулся ещё сильнее, трясясь от неслышного смеха. Нож и недочищенная картошка с грохотом упали на пол, когда он попытался закрыть лицо рукой, чтобы Вару не было видно его улыбки. Последнее мяу было настолько неубедительным, что Габриэль просто не мог больше сдерживаться от смеха.       Вару тоже стало смешно. Он ухмыльнулся, высоко вздёрнув густые брови и скривив рот. В мыслях уже пронеслось много вариантов ответной шутки, но, пожалуй, он оставит их все на потом.       Клякса, наконец, доела свой кусочек. Довольная, она запрокинула передние лапы на ноги Вару, впиваясь маленькими острыми когтями в ткань штанов и круто выгибаясь в спине. Чавкая, она облизнула усы. Протягивая вперёд лапку, она жалобно, выпрашивая добавку, мяукнула.       

***

      За ночь улицу засыпало снегом. Сугробы горами поднимались над землёй, и под ними едва различались силуэты припаркованных у дома машин.       Зонтик проснулся от холода... и чьих-то криков во дворе. Дрожа от холода, укутавшись в тонкий плед, он вышел на балкон и посмотрел вниз: во дворе, уже изрядно наследив, носились наспех одетые Феликс и Вару. Шапка Феликса, голубая с пампушкой, упала в снег, видимо, уже довольно давно.       Феликс запустил в Вару крупный крепкий снежок. Тот не успел увернуться: снежный комок попал прямо в лицо, и Вару закричал, заставив Зонтика вздрогнуть.       На крики пришёл Пик, заскрипели половицы балкона. В шортах и в тонкой ночной рубашке ему, казалось, было совсем не холодно.       – Чего они там разорались с утра пораньше? – недовольно пробухтел он, смотря вниз.       Внезапно на его лице растянулась ехидная улыбка.       – Шугнём?       Не дожидаясь ответа, он соскоблил снег с подоконника и стал скатывать его в небольшой снежок, крепко сжимая в руках. Взглядом он оценивал расстояние до цели.       Зонтик положил руку на его кулаки, заставив остановиться. На секунду Пик показался очень расстроенным и раздражённым, но...       Феликс остановился, дожидаясь, пока Вару уберёт снег с лица. Внезапно он почувствовал, как в голову прилетело что-то холодное и мокрое – откуда-то сверху. Не успел он поднять голову и посмотреть, как тут же ему в лоб прилетел ещё один снежок.       Убрав снег варежкой, он злобно зыркнул на балкон их квартиры. Там, радостно оскалив клыки, стоял Пик, потирая замёрзшие руки. Рядом с ним, весь красный, стоял Зонтик. Пальцем он виновато, и в то же время довольно улыбаясь, показывал на Пика, рука его заметно дрожала, а кончики пальцев сильно покраснели.       

***

      – На, это тебе на погоны, – Феликс протянул Вару два туза, широко и довольно улыбаясь.       – Да ты надоел! – вскричал Вару и швырнул на пол все свои карты.       Партия в дурака проходила особенно неудачно для Вару. Как назло, ему совершенно не везло с картами. Как назло, такой сердобольный Зонтик никак не хотел поддаваться, позволяя Феликсу вновь и вновь вешать на него новые "погоны". И как назло, играли со ставками.       – Ну давай, – Феликс потряс рукой, требуя дать ему что-то.       – Что тебе дать? – прикрикнул Вару, рукой указывая на кучу всякого хлама рядом с Феликсом. – У меня ничего нет!       Играли на вещи. Дурак отдавал победителю что-то интересное из своей коллекции: зубную щётку, камушек, подушку, банку газировки – словом, всё, что было не жалко проиграть. И пусть по большей части отдавали безделушки, Вару каждый раз одолевало чувство жадности.       – Тогда давай очки!       Вару был честный игрок.       – На, подавись! – он рывком снял очки с носа и резко протянул Феликсу.       Тот довольно захихикал и тут же надел очки. Повернувшись лицом к Зонтику, он игриво заправил прядь волос за ухо и поправил очки, будто шляпу, красуясь и хвастаясь. Зонтик тихо усмехнулся, прикрыв рот рукой.       – Ну, – Феликс повернулся обратно к Вару; голос его звучал издевательски, – как я выгляжу?       – Как сиська тараканья! – злобно огрызнулся Вару.       На секунду повисла тишина.       – Ну да, – Феликс усмехнулся, – я же в твоих очках!       

***

      Телефон зашёлся громкой мелодией и противно завибрировал на тумбе. Омерзительный колкий писк неизвестной песни отскакивал от кафельных стен и отдавался эхом в ванной.       Ромео, вздрогнув, громко застонал. Спросонья он едва нащупал телефон и скривился от звука. Три часа ночи. На дисплее – номер с тремя эмодзи персика. Ромео пробило, слово электротоком, крупной дрожью. Бросило в холод.       – Алло! – выпалил он, возможно, даже слишком громко, прижимая телефон к уху.       – Алло, Ром, – голос Персик звучал расстроенно. Казалось, она вот-вот заплачет, – я тут спросить хотела.       Персик громко шмыгнула носом в трубку.       – Да? Что? – Ромео приподнялся, выкинув одну ногу из ванной, готовясь сорваться с места в любую минуту.       – У вас холодильник работает?       Странный вопрос для ночного времени, но Ромео, ради спокойствия девушки, решил проверить. Она пережила сильное потрясение неделей ранее, и, казалось, всё ещё не могла оправиться.       Он быстрым шагом, наспех обернувшись полотенцем, направился в зал. Быстро переступив через спящих товарищей, он открыл дверцу холодильника. Яркий белый свет озарил комнату.       – Холодильник работает, – отчитался он.       – Угу, – промычала Персик и спустя недолгую паузу спросила: – А кем?       Внезапно девушка, захрипев, засмеялась так громко, что Ромео пришлось отодвинуть телефон от уха. Через динамик он всё ещё слышал звонкий смех и хрюканье Персик, сонно пытаясь переварить, что только что произошло.       В стороне от себя он слышал тихий, похожий на сдавленное карканье, смех Вару. Он крупно вздрагивал при каждом вдохе, всё его тело тряслось в попытках сдержаться и не засмеяться в полный голос. Из-под подушки выглядывал мерцающий экран телефона и слышался едва различимый знакомый женский голос.       

***

У страха сорок восемь пар ног

      Я успел снять куртку лишь наполовину, только вернувшись с прогулки домой. Негромко вскрикнул, когда, оборачиваясь, увидел незаметно подкравшегося Габриэля. Тот держал вытянутые руки в замочке.       – Ой, привет, – я приосанился. – Гм... Ты что-то хотел?       Габриэль ничего не ответил, лишь дальше вытянул сжатые руки. Он что-то неторопливо жевал.       – Что это? – спросил я.       – Это от Феликса, – Габриэль закончил жевать. – Он просил передать.       – Прикольно, спасибо... – я смутился. – И всё же что это?       – Это сюрприз, так Феликс сказал. Он хотел отдать лично, но не дождался, попросил передать. Закрой глаза и подставь руки.       Я поёжился. Я не фанат сюрпризов. Получать неожиданные подарки, конечно, приятно, но не от Феликса. Ничего такого, просто он никогда не знает личных границ. А ещё эта его тяга ко всяким членистоногим... Он каждый раз точно так же складывает руки в замок, пряча там какого-нибудь жука, которого я до смерти боюсь, и восторженно зовёт меня смотреть, а я не могу отказать. Но и побороть страх тоже не могу. Смотрю на этого несчастного жука как на тигра, и холодок по спине пробегает.       – Подставь руки, – повторил Габриэль.       – Нет! – наверное, я ответил слишком резко и громко, потому что он встрепенулся. – Можешь мне показать, что там, пожалуйста?       – Феликс сказал, это сюрприз, – он настаивал. – Если я покажу, это уже будет не сюрприз. Феликс же расстроится.       О боже. Самое страшное – он действительно был прав. Я не мог из-за такой мелочи поссориться с лучшим другом.       Я вздохнул. Закрыл глаза и выставил руки лодочкой перед собой. Пускай делает, что хочет. Мне нужно лишь принять подарок, так? Всего лишь принять. Это не так сложно, всего лишь продержаться эти пару мгновений.       На мои ладони упало что-то маленькое и липкое. И ещё что-то длинное и шершавое, щекочущее. О боже! О боже! Пара жуков и сороконожка!? Да, точно так. На ощупь - два-три таракана и огромная сороконожка! Где он вообще берёт этих тварей!? Почему я!?       Дыхание учащается. Я не нахожу сил открыть глаза. Чувствую, как ноги начинают подкашиваться.       – Это ты так радуешься? – едва слышу я голос Габриэля сквозь шум в ушах.       – Я сейчас умру, – стискивая зубы, всё ещё не открывая глаз, шепчу я, чувствуя, как душа покидает тело.       – Что? У тебя аллергия на мармелад?       Да какой мармелад!? Я сейчас умру!... Какой мармелад?       Я насилу открыл глаза и посмотрел на руки. В ладонях лежала парочка крупных мармеладных мишек и разноцветная фенечка из крупного бисера. Габриэль, довольный, светился от счастья, показывая мне такую же фенечку у себя на застёжке кофты, а я, облегчённо выдохнув, надкусил немного мармелада и сполз спиной по стене, усевшись на полу. Габриэль устроился рядом со мной.       Ещё несколько минут мы сидели в коридоре, пока Габриэль старательно завязывал мне сороконожку на запястье.       

***

Благими намерениями...

      – Всё, никуда я дальше не пойду, – Вару остановился, облокотившись о фонарный столб. Желтоватый свет слепил его даже сквозь очки.       – Не понял, – Феликс обернулся на него. – Это почему? – его голос звучал зло и раздражённо.       Последние пару часов они бродили по городу будто бы без цели. Пик ушёл практически сразу же, как выбрался с реки, оставив их двоих "делать, что хотят".       – Потому что я замёрз и устал! – взвизгнул Вару. – Хочешь, чтобы мы тут оба померли от холода, или что? У тебя уже уши краснющие!       – Вот, а Зонтика тебе не жалко? – Феликс скрестил руки на груди, скрывая дрожь. – Он тоже где-то замерзает! Этого бы не случилось, если бы...       – Если бы не я, да? – перебил его Вару. – Спасибо, я понял уже. И поэтому ты решил и мне жопу отморозить заодно, чтоб неповадно было? И для Пика целый нос тоже роскошь? – он раздражённо раскинул руки в стороны, голос переходил на пискливый крик. – Напоминаю, что это всё была твоя идея – пойти за Зонтиком. Он просил не идти, но ты всё равно потянул нас с собой. И это всё твоя вина.       Феликс раздражённо оскалился. В полутьме на долю секунды показалось, что под сухими от холода губами, скривившимися в злобной гримасе, сверкнули хищные клыки. Феликс глубоко задышал, широко раздувая ноздри. Брови нахмурены настолько, что из-за тени, маской закрывающей глаза, едва поблёскивали зрачки. Пальцами он крепко сжал плечи пальто.        – Замолчи, – злобно прошипел он.       – А то что? А то что, ну?       Дико вскричав, Феликс рывком бросился в сторону Вару, замахиваясь кулаком над головой. Ещё бы мгновение, и он бы точно ударил тяжёлой рукой эту кудрявую голову... если бы не поскользнулся. Вару юрко увернулся. Феликс рухнул лицом в сугроб, прокатившись на животе пару метров. Так и застыл.       – Да ну хорош, – Вару подошёл ближе и присел рядом с Феликсом. – Вставай давай, дебила кусок.       Вару потянул друга за плечо, переворачивая его на спину. Феликс не хотел вставать, его тело похоже на безвольную куклу. Его лицо, покрытое снегом, покраснело – то ли от холода, то ли от плача. Ранее злобная звериная гримаса теперь напоминала личико младенца: мягкое, искривлённое обидой, но не пугающее, а, скорее, невинно-горестное.       – Ты чё? – удивился Вару.       – Вару, да не хотел я, чтоб оно всё вот так! – выпалил Феликс. – Я как лучше хотел, только и всего. Если б знал, что так всё будет, то я бы никогда...       Всхлипнув, он закрыл глаза руками. Вару молчал.       – Я просто плохой друг и плохой человек, – вздохнул Феликс. – Но я хочу исправиться. Нельзя, чтобы эта ночь прошла зря, так что, если хочешь, можешь идти домой. Я вернусь домой уже с Зонтиком.       Феликс приподнялся на локтях, пытаясь встать, но тут же был отброшен назад толчком в плечи.       – Нет, – Вару нахмурился. – Ты не плохой – ты невообразимо тупой дуболом. Если хочешь остаться искать, то лучше продолжай лежать тут в снегу – разницы не будет, – он поднялся на ноги, отряхивая снег с колен. – А если хочешь больше не быть тупицей – иди домой и оставь Зонта в покое.       Несколько секунд Феликс колебался. Стыдно было признавать, что Вару был прав, но в то же время его слова будто помогли сбросить неосязаемые оковы. От противоречивых чувств Феликс даже не находил слов, чтобы как-то уязвить Вару. Не находил и сил, чтобы каким-нибудь мощным ударом сбить этого выскочку с ног и показать, кто тут главный. Ничего не хотелось. Оставалось только со сладкой горечью признать, что он побеждён. И отступить.       Им удалось поймать последний автобус домой. Салон был совсем пустой и в слабом свете ламп казался окутанным зловещей мистикой. Автобус ехал медленно, буксуя на снегу, и в тёмных окнах периодически мерцали тусклые огоньки улиц. Водитель громко переговаривался с кем-то по телефону на громкой связи, пытаясь перекричать радио. До дома ещё далеко.       Проиграв борьбу со сном, Вару всё же задремал, скрестив руки на груди и съехав на сидении. Феликсу спать не хотелось. Едва согрев ноги у батареи под сиденьем, он запрокинул колени вверх и обхватил их руками, пытаясь свернуться в клубок. Только он удобно устроился, положив подбородок на колени, как автобус резко остановился, и Феликс чуть не свалился на пол. Пытаясь принять прежнюю позу, он почувствовал лёгкий толчок в бок – Вару развернулся корпусом в его сторону, кивком приглашая прилечь на плечо. Феликс вздохнул и, снова притянув колени к груди, положил голову Вару на плечо. Сквозь толстый пуховик всё равно прощупывались острые кости, но больше Феликса охватило какое-то щемящее чувство спокойствия и безопасности.       Вскоре Вару снова задремал, а Феликс ещё долго, периодически вздыхая, смотрел в одну точку, не то рассматривая узоры на сиденье впереди, не то не видя ничего вообще. Мысли потихоньку приходили в порядок.       

***

      – Карета подана, – Персик дёрнула за верёвку, и к ногам Ромео проскользили небольшие санки. На цветных перекладинах вразвалку сидел маленький снеговик.       – Шикарно, – Ромео переступил с ноги на ногу, разминая замёрзшие пальцы. – У какого ребёнка ты её угнала?       Персик загадочно прищурилась. Сквозь небольшую щель между пышным шарфом и шапкой через запотевшие очки на Ромео смотрели два хитрых лисьих глаза. Кем бы ни был тот ребёнок, бедняга явно столкнулся с самым опасным и голодным хищником в округе. Голодным до детских саней.       – А это кто? – Ромео кивнул на снеговика.       – Кучер.       – А ты, значит, лошадь? Или, скорее, пони?       – Нет, – одним движением, ни капли не смутившись, Персик накинула длинную верёвку ему на плечи, – сегодня ты – конь.       Она, чертыхаясь в снегу, аккуратно устроилась позади снеговичка, хватаясь перчатками за перекладины, и командно кивнула – вперёд!       Ромео покрепче ухватился за верёвку обеими руками.       – О нет! – вскричал он внезапно. – У нас в карете лиса!       Персик не успела и пискнуть, как в резком рывке нос санок устремился вверх, сбрасывая её спиной в снежный сугроб. Под негромкий хохот Ромео она барахталась в снегу, пытаясь встать. Ноги запутались в санях, кучер лежал бесформенной кучкой у неё на животе.       Сдавленно хихикая, она дёрнула ногой. Ромео, коротко вскрикнув, повалился в снег рядом с ней.