Глава 2. Дом, который построил…

      Девочка лет двенадцати, та самая блондинистая особа с перекошенным от негодования лицом, затопала ногой по полу. В изумрудно-зелёных глазах бушевало возмущение. Весь её вид кричал: «Я — центр вселенной, и вы только что вломились сюда с сапогами, полными грязи и глупости!»       Мэйбл, не теряя ни секунды, втянула за собой в холл промокшую до нитки Чарли, которая тут же прижалась к её ноге, словно котёнок.       Диппер, всё ещё потиравший шишку на лбу, откашлялся, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства, и поднял руки в умиротворяющем жесте.       — Эй, эй! Это был несчастный случай! Мы просто пытались помочь, дверь заело, или… или её заклинило от влаги! — его оправдания, похожие на треск пузырей в грязной луже, звучали жидковато и фальшиво даже в его собственных ушах.       Мэйбл шагнула вперёд, прямо на линию огня этого блондинистого урагана. Её собственная улыбка была ослепительной и непробиваемой, как щит.       — Вау, у тебя потрясающий акцент! — выпалила она, пытаясь установить дипломатические отношения на привычном языке. — Простите нас за дверь! Я Мэйбл, а это мой брат Диппер. Мы тут новенькие.       Лиззи (так её звали, если верить крикам Чарли), которую, видимо, никогда ещё не пытались задобрить столь абсурдным способом, на секунду застыла с приоткрытым ртом. Ураган в её глазах сменился быстротечным циклоном недоумения. Она фыркнула, но это уже было похоже скорее на снисходительное шипение.       — Не могу поверить, — процедила она, скрестив руки на груди и приняв позу строгого судьи. — Вы повредили имущество пиццерии на глазах у будущего владельца! У вас очень, очень большие неприятности, ребята. Очень.       Пока Мэйбл пыталась навести мосты дипломатии, а Лиззи наслаждалась их смущением, Диппер наконец оторвал взгляд от пола и осмотрелся. Всюду мигал и переливался неон, сияли лакированные поверхности, с потолка свисали гирлянды из флажков и бумажных спиралей. Повсюду — картонные фигуры улыбающихся зверей: пузатый медведь Фредди, длинноухий заяц Бонни, курица… Чика?       Когда Диппер поймал себя на мысли, что предпочёл бы сейчас столкнуться с реальным Гобблвонкером, именно в этот момент в дверном проёме, ведущем вглубь заведения, возникла новая фигура.       Парень, лет девятнадцати, не больше. Он был одет в странный гибрид формы — фиолетовую рубашку-поло и поношенный комбинезон поверх неё, заправленный в тяжёлые рабочие ботинки. Весь его вид, от взъерошенных тёмных волос до усталой, сосредоточенной складки между бровей, кричал о бесконечных поломках и срочных ремонтах. Он был живым воплощением слова «механик», точь-в-точь как Зус в Хижине Чудес.       — Что произошло? — спросил парень. Его голос оказался ниже, чем можно было ожидать, слегка хрипловатым, и в нём безошибочно угадывался тот же британский акцент, что и у Лиззи.       — Ма-айк! — тонкий, пронзительный голосок разрезал напряжённую тишину.       Из-за угла, из-под сияющей гирлянды в виде гигантского кренделя, вынырнул маленький мальчик. Ему на вид было лет шесть, как Чарли. Он подбежал к парню и уцепился за его комбинезон маленькой, но цепкой ладошкой. И когда они оказались рядом, Диппер и Мэйбл разом осознали странное сходство: малыш был точной уменьшенной копией механика. Те же тёмные беспокойные волосы, тот же разрез серых глаз и даже бледность кожи.       — Ма-айк! — не отставая, подскочила и Лиззи, мгновенно превратившись из грозной фурии в жалобно пищащего мышонка. Она пристроилась с другой стороны, указывая пальцем в сторону близнецов. — Они сломали дверь, Майк! Вломились, как бандиты! А ещё Чарли…       — Может, просто не надо было меня на улицу выталкивать? — скрестив ручки на груди и надув щёки, пробухтела Чарли. Её голос дрожал уже не от страха, а от возмущения. — Я чуть не умерла! Там… там была машина! А вот они меня спасли, между прочим, — она гордо ткнула пальчиком в сторону Пайнсов.       Те в красках, перебивая друг друга, выложили свою версию событий. Мокрый асфальт, слепящий свет фар, ужасная прямолинейность движения. Они предположили, что Чарли была слишком маленькой, чтобы её заметили в кромешной тьме и водяной стене. Мэйбл, размахивая руками, снова продемонстрировала свой манёвр с тележкой, отчего брызги с её свитера полетели на ближайший плакат с краснощёким зайцем Бонни.       Пока они говорили, Майкл молча делал своё дело. Он отвернулся от них, присел на корточки перед зияющим проёмом и потрогал разорванные петли. Затем тяжело вздохнул, аккуратно поднял покорёженную дверь, вправил её в раму и захлопнул. Из-под полотна сочилась узкая полоса влажного ночного мрака. Майкл достал из кармана комбинезона рулон ярко-жёлтой предупредительной ленты с чёрными надписями «WARNING» и оцепил зону поражения.       Но когда он повернулся обратно к детям, Диппер поймал его оценивающий, настороженный взгляд. Его серые глаза, уставшие и будто припудренные пеплом, на миг остановились на Диппере, скользнули по его кофте, задержались на закатанных рукавах, обнажавших тощие предплечья. И в этих глазах промелькнуло что-то вроде… похвалы. Словно он думал: «Хлипкий, испуганный, весь трясётся… но дверь сорвал. Силёнок, выходит, хватает. Неплохо для паникёра».       Затем этот взгляд перешёл на Лиззи. Майкл медленно выпрямился во весь свой рост, и в его позе вдруг появилась почти отцовская властность.       — Элизабет. — Он вопросительно вскинул одну тёмную бровь, устремив на светловолосую девочку строгий, испытующий взгляд. — Зачем ты вытолкнула Чарли на улицу?       Лиззи раскрыла рот, но вместо оправданий выдала лишь беззвучный вздох. Её пальцы, украшенные отслоившимся серебряным лаком, нервно теребили край плиссированной юбки. Минуту назад она горела желанием выложить всё, но сейчас оно испарилось.       — Лиззи. Ты старше Чарли на целых пять лет, ты её старшая сестра.       Эти слова стали последней каплей. Ангельское, холёное личико Лиззи исказила гримаса досады.       — Ты не мой папа, — выпалила она, и её голос, минуту назад такой уверенный, дал маленькую трещинку. — Прекрати меня отчитывать, Майк!       — Тебе нужно извиниться перед ней, — неумолимо продолжил тот.       Лиззи метнула взгляд по сторонам. Комната внезапно стала ей враждебной. Мокрые незнакомцы смотрели на неё с любопытством и непониманием. Маленький брат прятал лицо в комбинезоне Майка. Даже Чарли, вся такая мокрая и несчастная… Все. Абсолютно все смотрели осуждающе. Это было невыносимо.       — Не буду, и ты меня не заставишь! — её крик, высокий и пронзительный, сорвался.       Майк сделал шаг вперёд и положил руку ей на плечо, будто стараясь оградить от толпы.       — Отстань! — она рванулась, сбрасывая его руку. А потом с ней случилось то, что, видимо, случалось нечасто, но всегда сокрушительно: её лицо, такое гордое и острое, вдруг расплылось, сморщилось, и она залилась громкими безутешными слезами. — Папа-а! — выкрикивала она сквозь рыдания, раз за разом, как заклинание, которое должно было волшебным образом перенести её к тому, кто на самом деле должен был сейчас её отчитывать.       Мэйбл невольно прижалась к Дипперу. Они оба молча наблюдали за этой чужой катастрофой, чувствуя себя неловкими лишними зрителями на спектакле, билеты на который они не покупали. Чарли, забыв про свой собственный испуг, приобняла за дрожащие плечи мини-Майка. Мальчик, не выдержав накала эмоций, заткнул уши ладошками и уткнулся лицом в её мокрые кудри, тихо всхлипывая в такт истерике Лиззи.       Именно в этот момент, когда комната казалась полностью заполненной этим диссонансом — ярким весёлым интерьером и горькими детскими слезами, — на пороге появился он.       Дверь из глубины заведения открылась беззвучно, и в проёме возник мужчина средних лет в очках в тонкой металлической оправе. Его светлая борода и добротный, чуть помятый костюм с галстуком выдавали в нём не сотрудника, а скорее хозяина положения.       — Папа! — Чарли сорвалась с места и вцепилась в отца с такой силой, что тот чуть не пошатнулся. Она повисла на его шее, пряча лицо в уютной впадине между воротником рубашки и щекой.       Лиззи обернулась на этот возглас, и в её глазах, ещё секунду назад полных яростных слёз, вспыхнула короткая, ослепительная надежда. Но почти мгновенно она угасла, сменившись горьким разочарованием.       «Почему? Она же так звала отца…» — удивились Мэйбл и Диппер.       — Дети, что стряслось, что за шум? — Мужчина мягко освободился от объятий дочери, но не отпустил её, а придерживал за плечо. — Чарли, почему ты вся мокрая?       — Пап, Лиззи вытолкнула меня на улицу. А вот они мне помогли, — ответила Чарли, указывая пальчиком в сторону близнецов, которые в этот момент походили на пару заблудившихся промокших щенят, застигнутых в чужом огороде.       Мужчина повернулся к Дипперу и Мэйбл, и его взгляд на секунду стал оценивающим.       — Чарли, — он снова посмотрел на дочь, и в его голосе появилась лёгкая, едва уловимая тревожная нота, — ты ничего не хочешь мне сказать? Что-нибудь ещё?       Но девочка лишь мотала головой, и капли с её тёмных кудряшек разлетались по сторонам. Тогда мужчина перевёл взгляд на мальчика, прячущегося за ногой Майкла.       — А ты, Гарри? — спросил он, и его голос стал ещё тише.       Мальчик, «мини-Майк», выглянул из-за комбинезона. Его лицо было бледным, а губы дрожали.       — Они… они поссорились, — прошептал Гарри, вглядываясь в лицо мужчины, будто проверяя, можно ли говорить. — Из-за того, что Чарли пела: «Тили-тили-тесто, жених и невеста».       Этого было достаточно. Лиззи, только-только начавшая успокаиваться, снова вспыхнула. Она надула щёки, которые тут же залились румянцем, и снова, уже беззвучно, спрятала лицо в ладонях. Но слёзы текли сквозь пальцы, оставляя блестящие дорожки на её запястьях.       Мужчина присел рядом с ней на корточки и мягко, но крепко обнял её. Его движения были не такими, как у Майка — в них не было той угловатой, вымученной неловкости. Это были движения человека, знающего, как держать детей.       — Всё хорошо, Лиззи, всё уже позади, — говорил он тихо, похлопывая её по спине, и его мокрая жилетка постепенно темнела от новых пятен. — Всё в порядке.       Лиззи, уткнувшись носом в его плечо, лишь подвывала, но её рыдания становились всё тише, всё глуше. Гарри, увидев, что гроза миновала, выскользнул из-за Майка. Тот, не говоря ни слова, подхватил его на руки, и мальчик мгновенно обвил шею брата тонкими ручками, будто искал спасения от любого возможного шума. Чарли, постояв секунду в нерешительности, глядя на трясущиеся плечи подруги, сделала шаг вперёд и тоже обняла Лиззи, прижавшись к ней щекой.       Наступила странная, зыбкая тишина, нарушаемая лишь шумом дождя за дверью и приглушёнными всхлипами. А потом Лиззи отстранилась, потёрла глаза, смазав по щекам остатки чёрной туши, и выглядела при этом такой несчастной, что даже Диппер почувствовал укол невольной жалости.       — Девочки, — сказал наконец мужчина, всё ещё сидя на корточках и глядя на них поочерёдно, — я думаю, что вам обеим нужно кое-что друг другу сказать.       Они помолчали, не глядя друг на друга. Потом голоса прозвучали почти одновременно:       — Прости меня.       Майкл, наблюдавший за этой сценой, стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он смотрел на мужчину, на примирившихся девочек, и в его серых глазах плавала целая буря непонятных чувств: облегчение, какая-то глухая досада, и… растерянность. И как, интересно, у него так получилось? У Майка уходили на это часы, уговоры, а потом всё равно оставалось чувство тяжёлой, липкой вины. А тут — раз, и всё.