Глава 17. Свет в окошке

      В домике на дереве царили довольно суровые условия: всё его убранство составлял выцветший ковёр с узором, стёршимся до неузнаваемости, два потрёпанных пледа да ящик, из которого торчала лапа плюшевого медведя. Диппер и Мэйбл быстро сошлись во мнении, что их минималистичное убежище требует апгрейда.       Идея привела их в недра местного святилища консюмеризма — в «Walmart».       Внутри воздух блестел под люминесцентными лампами. Бесконечные стеллажи уходили куда-то в даль, пол отражал ряды товаров. Пьяный мужчина в охотничьей кепке перебирал купоны на витрине, беззвучно шевеля губами, пока мужчина с пустой тележкой застыл посередине прохода, забыв, куда шёл.       В кармане, одна на двоих, звенела скудненькая казна в виде двадцати долларов и десяти центов (между прочим, заработанных кровью и потом!).       Но сначала — товары первой необходимости. Диппер, сдвинув брови, сравнивал цены на зубные щётки.       — Полтора доллара за штуку, — бормотал он, — или упаковка из двух за два пятьдесят. Можно сэкономить пятьдесят центов. За эти деньги можно купить…       — Можно купить себе здоровые дёсны и белозубую улыбку, — с непоколебимой серьёзностью перебила его Мэйбл, хватая с полки упаковку и швыряя в тележку тюбик пасты с клубничным вкусом, украшенный зубастым тираннозавром. — Поверь мне, Дипперчик, ни одна тайна этого мира не стоит того, чтобы вонять. А это что? О, салфетки с алоэ вера! Видишь? «Ощущение свежести альпийского луга»! То, что надо…       Туда же полетела пачка влажных салфеток — «Настоящая палочка-выручалочка для туристов!».       Баллончик спрея от насекомых с угрожающей надписью «Убивает даже то, что ещё не вылупилось», шоколадный батончик «Твикс» и бутылка «Кока-Колы» — яд для крылатых вампиров, нектар для них, отважных исследователей и путешественников во времени — в равных количествах образовали солидный блок за пять долларов в их корзине.       Затем Мэйбл остановилась как вкопанная перед стойкой с гирляндами. Её взгляд притянула трёхметровая нить лампочек с маленькой панелью — по всей видимости, солнечной батареей. Ценник гласил: десять долларов — это ровно половина их бюджета.       — Днём она копит солнечный свет, а ночью излучает магию! — благоговейно произнесла Мэйбл, обнимая упаковку.       Диппер, всё ещё сжимавший в руке «Твикс», испытующе посмотрел на гирлянду, потом на сестру.       — Мэйбл, вот это — компактный источник калорий. В экстренной ситуации он может спасти жизнь. А эта гирлянда — бесполезный хлам. Она даже не даёт тепла…       — Она даёт свет, Диппер. Просто свет. Чтобы наш домик не выглядел как тот жуткий бункер, помнишь? Я не хочу жить в бункере…       Диппер открыл рот, чтобы выдать очередной рациональный довод, но наткнулся на её взгляд. Мэйбл смотрела на него так, будто он сейчас отнимает у неё последнюю игрушку.       — Мэйбл, ты ведёшь себя так, будто мы приехали на каникулы! Маньяк всё ещё где-то там, а ты покупаешь мишуру втридорога! Мы не на пикнике, это глупо!       — А ты ведёшь себя так, будто уже всё кончено! — выкрикнула Мэйбл. — Ты хоронишь наше лето, хоронишь всё, что в нём могло бы быть хорошего! Я не дам этому случиться! Я хочу, чтобы оно ещё немного погорело… — Она ткнула пальцем в сторону гирлянды. — Хотя бы так!       Диппер уже был готов сдаться. Не то чтобы он вдруг поверил в терапевтическую силу китайских лампочек, просто спорить дальше было бесполезно. Да и… в конце концов, если их и правда прикончит маньяк или эти долбаные аниматроники, какая разница, на что они потратили последние десять баксов?       — Окей, — выдохнул Диппер так тихо, что Мэйбл, кажется, не расслышала. — Ладно, чёрт с тобой.       Касса. Адская машина, испытывающая их на прочность. Цифры на механическом табло щёлкали, сумма росла, Диппер мысленно прощался с каждым предметом, который пробивала равнодушная кассирша. Мэйбл, напротив, улыбалась ей так широко, будто та была феей-крёстной.       — Сдача — пять центов. Следующий!       И — о чудо! Им хватило. Они вышли из торгового центра в обнимку с пакетами.       — Мы это сделали! — Мэйбл вскинула пакет над головой, и полиэтилен зашуршал на вечернем ветерке.       — Мы разорились, — поправил её Диппер. — Что ж, посмотрим, как наше новоприобретённое богатство уживётся с законами физики в домике на дереве.       — Он скажет «вакх»! И будет прав, — хмуро заявила Мэйбл, и это прозвучало так уверенно, что Диппер на мгновение почти поверил.       Вернувшись, она с азартом принялась обустраивать пространство. Расстелила пледы, водрузила бутылку «Колы» на ящик с игрушками, превратив его в подобие стола. Диппер же молча выполнял свою работу: расставлял салфетки на видном месте, клал спрей от насекомых у входа, ещё раз проверил, надёжно ли защёлкнута задвижка на дверце.       Наступил момент истины. Мэйбл, затаив дыхание, нажала крошечную кнопку на гирлянде. Ничего. Она щёлкнула ей снова и снова, но лампочки упорно молчали.       — Но… но я думала, это солнечная батарея… — голос Мэйбл дрогнул, в нём послышались слёзы отчаяния.       Диппер почувствовал, как в груди, вопреки воле, вспыхнуло едкое, горькое торжество.       — Я же говорил. Десять долларов, Мэйбл. Половина всего, что у нас есть. Мы чуть не умерли, пока зарабатывали эти деньги! На что мы их потратили? На бесполезный хлам!       — Это не хлам! — Она повернулась к нему, и в её глазах уже горела ярость. — Ты всегда так! Ты всё превращаешь в проблему! Ты не видишь, что я пытаюсь… пытаюсь сделать хоть что-то хорошее!       — Хорошее? — Диппер всплеснул руками. — Мы не дома, Мэйбл, мы застряли в каком-то дурдоме. Какое ещё «хорошее»?!       Мэйбл резко опустилась на корточки рядом с гирляндой. Она взяла её в руки, не глядя на брата, и тихо, так тихо, что Дипперу пришлось наклониться, произнесла:       — Знаешь что, Диппер? Если мы сейчас начнём делить всё на «полезное» и «бесполезное»… тогда мы станем как Майк. Представляешь? Будем врать друг другу и постоянно ссориться. Что от нас тогда останется? Мы ведь уже не вернёмся домой.       Затем она сказала:       — Поэтому мне нужно, чтобы было что-то наше, а не только… эти их страшные тайны. Просто… помоги мне. Пожалуйста.       Диппер долго молчал, не зная, что ответить. Гнев его растаял, оставив после себя лишь усталую тяжесть и стыд. А затем Диппер кивнул на старый сундук.       — В этом ящике полно старого хлама и игрушек. В какой-нибудь наверняка есть батарейки. Может, ещё живые.       Это стало их новой общей миссией. Они уселись на потёртый ковёр, опрокинули ящик и высыпали всё на пол. Среди пластиковых солдатиков и мятых фантиков Диппер откопал коробку от «Hot Wheels». Мэйбл, роясь глубже, нашла пару детских рисунков — солнце с лучиками-спиральками и грустным лицом, а под ними, на клочке линованной бумаги, чьим-то неуверенным почерком выведено: «Мйк опять спрятал мои крекры. Грит будут муравьи. Муравьи тоже хочут. Не справдиво».       Тишина между ними была уже не враждебной.       Батарейки, извлечённые из какой-то старой машинки, оказались почти новыми. Диппер вставил их в отсек гирлянды. Мэйбл, затаив дыхание, снова нажала кнопку.       И случилось чудо — лампочки замигали тёплым, жёлтым светом. И он смутно, очень смутно, напоминал свет на их уютном чердаке в Хижине Чудес.       Диппер выдохнул, потом порылся в пакете, извлёк оттуда «Твикс».       — Держи, — сказал он, протягивая вторую палочку Мэйбл.       В мерцании гирлянды её улыбка была немного грустной, но искренней.       — Спасибо, — прошептала она.       Он лишь кивнул, откусывая шоколадный батончик, и принялся собирать разбросанные по полу игрушки с какой-то новой, странной бережностью.

***

      Утро только начиналось, но воздух уже был полон обещаниями. Солнце поднималось, разгоняя сырость. Диппер высунулся из дверцы домика на дереве, вдохнул полной грудью и почувствовал, как лёгкие наполняются чем-то свежим. Так пахнет раннее утро, когда можно никуда не спешить. Позади него, ворочаясь в ворохе пледов, засопела Мэйбл.       — М-м-м, — протянула она, не открывая глаз. — Как в тот раз, когда дядя Стэн закрыл дверь и мы ночевали на крыльце.       — Ага, — буркнул Диппер, наблюдая, как первые лучи золотят верхушки деревьев. Он тосковал по дому. И Мэйбл тоже.       Они спустились по скрипучим ступенькам, стараясь не шуметь, хотя вряд ли кто-то мог их услышать в этот ранний час. Трава под ногами была мокрой, и кроссовки быстро потемнели от росы. Мэйбл тут же принялась выписывать ими восьмёрки, оставляя тёмные следы на сером асфальте.       И тут маленькая Чарли выскочила из калитки дома напротив — точнее, вылетела пулей, едва не споткнувшись. На ней было милое платьице в мелкий цветочек, поверх которого она натянула джинсовую курточку, а в руках она сжимала… ничего. Она просто выбежала навстречу утру, раскинув руки, как будто хотела обнять весь мир.       В этот момент из-за поворота вырулил велосипед. Старенький, со скрипучим седлом и большой корзиной спереди, набитой свёртками газет. Курьер — парень в бейсболке козырьком назад — лихо затормозил прямо перед Чарли, подняв тучу брызг из лужи.       — Привет, мелкая! — крикнул он, кидая ей свёрнутую трубкой газету. — Держи, как всегда.       Чарли поймала газету с ловкостью заправского вратаря. Курьер подмигнул, нажал на педали и умчался дальше.       И тут Чарли обернулась и увидела их. Её лицо вспыхнуло такой искренней, солнечной радостью, что Мэйбл невольно улыбнулась в ответ. Чарли замахала рукой, чуть не выронив газету, и побежала через дорогу, прямо по лужам, не разбирая пути.       — Вы здесь! — закричала она, подбегая. — Я вчера видела свет в окошке! — она ткнула пальцем в сторону домика на дереве.       — Привет, Чарли, — Мэйбл присела на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Ты чего так рано вскочила?       — А я всегда рано! — объявила девочка. — Папа говорит, я как будильник. — Она сунула им газету. — Держите! Папа всё равно уже успел посмотреть телевизор, а там то же самое.       Диппер взял газету. Бумага была ещё прохладной, пахла свежей краской. На первой полосе красовалась реклама нового пылесоса.       — Спасибо, Чарли, — радостно сказал он. — Это очень кстати.       — А хотите, я вам потом принесу ещё? — Чарли уже подпрыгивала на месте. — У нас много!       — Шарлотта.       Троица разом обернулась на голос и увидела, что на крыльце дома стоял Генри. Он был в том же добротном, чуть помятом костюме, что и в первый вечер, только без галстука, и в руках держал чашку с дымящимся кофе. Солнце только начинало золотить его светлую бороду, и в этом свете он казался почти сказочным персонажем — добрым волшебником, который вышел проверить свои владения.       — Доброе утро, — произнёс он. — Вы рано сегодня.       Он смотрел на близнецов с лёгким любопытством.       Диппер почувствовал, как внутри шевельнулась привычная тревога. Он сжал газету чуть сильнее, так, что бумага тихо зашуршала.       — Доброе утро, мистер Эмили, — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Мы любим встречать рассвет! — тут же встряла Мэйбл, и она прозвучала так бодро, что даже сонные воробьи на ветке встрепенулись.       Генри улыбнулся.       — Что ж, похвально, — сказал он. — Чарли, ты ничего не забыла?       — Неа.       — Ну-ну, — Генри сделал глоток кофе и перевёл взгляд на домик на дереве. Всего на секунду, но Диппер успел заметить, как его глаза скользнули по приоткрытой дверце, по верёвке с гирляндой, которую видно из окна. — Хорошее место, чтобы спрятаться, — заметил он будто бы невзначай. — В детстве я тоже любил лазать по деревьям.       Повисла пауза. Мэйбл замерла, прикусив губу. Диппер мысленно перебирал варианты отмазок, но в голову лезла только полная чушь.       — Пап, пойдём, — Чарли, почувствовав напряжение, дёрнула отца за рукав. — Я есть хочу! Правда!       Генри рассмеялся — легко, искренне, и напряжение рассеялось, как утренний туман.       — Идём, конечно. — Он кивнул близнецам. — Хорошего дня! Заходите в гости, если что. Чарли будет рада.       Он развернулся и пошёл к «Фредди». Чарли обернулась и помахала им, сказав: «Пока-пока!»       Диппер выдохнул. Мэйбл схватила его за руку.       — Он знает обо всём, — прошептала она.       — Он лишь догадывается, — поправил Диппер, разворачивая газету. — И это пока ещё не значит, что он что-то сделает.       Они стояли посреди пустой улицы, вдыхали сырой утренний воздух, пахнущий мокрой травой.

***

      Диппер ковырял вилкой яичницу, пока Мэйбл с энтузиазмом уничтожала вторую порцию картошки-фри, макая каждую соломинку сразу в кетчуп и сырный соус.       — Слушай, — начала она с набитым ртом. — Я тут подумала. Грегори вчера сказал, что газеты молчат, а Ванесса сказала, что ресторан снова заработал. И Бруксы какие-то…       — Бруксы, — эхом отозвался Диппер, откладывая вилку. — Она сказала: «Каково Бруксам теперь? И другим». Значит, были и другие, не одна семья.       Мэйбл проглотила картошку и подалась вперёд, так что её локти впечатались в липкую столешницу.       — А Грегори сказал, два года назад кто-то пропал. И что ведётся расследование, но результаты никому неизвестны. Дипп, ты понимаешь? Два года назад здесь что-то случилось. Что-то, из-за чего пиццерию закрывали. А потом открыли снова, с этими… новыми игрушками.       — С той-аниматрониками, — поправил Диппер. — Которые «абсолютно безвредны», особенно если верить Майку.       Он развернул газету, которую они взяли с собой, — мятая, пахнущая утренней сыростью, она лежала на краю стола, придавленная солонкой. Диппер быстро пролистал страницы, пробегая глазами заголовки про политику, спорт, кроссворды…       — Мэйбл, — выдохнул он так, что сестра мгновенно перестала жевать. — Смотри.       Его палец лёг на крошечную заметку в самом низу страницы, почти на сгибе. Раздел «Благодарности».       «Семья Брукс выражает искреннюю благодарность всем, кто разделил с нами горе в день памяти нашего сына, Майкла. Ваша доброта — наш свет в темноте».       Серый, неприметный шрифт, который обычно никто не читает. Ни объяснений, ничего.       — А что, если это его ищут?       Мэйбл уже открыла рот, чтобы выдать очередную безумную теорию (что-то про тайное братство Майклов или про то, что Афтоны украли имя у Бруксов), но в этот момент она краем глаза заметила движение.       За соседним столиком, в тени огромного фикуса в кадке, сидела Лиззи.       Она делала вид, что изучает меню, которое знала, судя по всему, наизусть чуть ли не с пелёнок. Её взгляд упорно скользил по строчкам, но то и дело косился в их сторону. Быстро, хищно, как у кошки, следящей за воробьями.       Мэйбл легонько толкнула брата ногой под столом и незаметно мотнула головой. Диппер всё понял. Он не стал оборачиваться, только чуть наклонил газету так, чтобы Лиззи было видно: они обсуждают нечто очень важное.       — Значит, так, — зашептал он, склонившись к сестре. — Если это связано с Фредди, то Бруксы — наш след. Нужно узнать, что случилось два года назад.       — И при чём тут Фредди, — многозначительно шепнула Мэйбл в ответ.       Они говорили быстро, перебивая друг друга, тыкая пальцами в газету, споря о деталях — но в этом споре было то самое редкое чувство, когда два человека думают в унисон, даже когда спорят.       Лиззи перевела взгляд на другой конец зала, где Гарри и Чарли с упоением наматывали круги вокруг карусели, визжа и толкаясь. Малышня. С ними не поговоришь. С ними можно только играть и следить, чтобы не расшиблись.       Потом она подумала о Майке. Майк, который сейчас где-то в мастерской, копается в потрохах очередного аниматроника, который вечно занят, вечно устал и который уж точно никогда не сядет с ней рядом, не развернёт газету и не скажет: «Смотри, что я нашёл. Давай…».       Лиззи не выдержала. Она встала, одёрнула кружевную юбку и, чеканя шаг, направилась к их столику. Подошла, не спрашивая разрешения, и плюхнулась на соседний стул, закинув ногу на ногу.       — Что читаете? — спросила она с таким видом, будто делает им одолжение своим присутствием.       — Газету, — с улыбкой ответила Мэйбл. — Тут столько всего! Вот, например, реклама новой жвачки, которая «изменит ваше представление о свежести». А ты любишь жвачку?       Лиззи фыркнула.       — Я не о жвачке. Я о том, что вы там шепчетесь. Опять надумали что-то?       — А тебе какое дело? — в лоб спросил Диппер без той уступчивости, к которой Лиззи привыкла.       Она на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки.       — Мне просто интересно. Вы тут чужие, а лезете куда не просят.       — Как трогательно, — кивнул Диппер. — Но мы как-нибудь сами разберёмся, стоит ли нам лезть.       — Да что вы можете разобраться? — Лиззи повела плечом. — Вы даже не знаете, кто такой Майкл Брукс.       — А ты знаешь? — моментально среагировала Мэйбл.       — Знаю, — сказала Лиззи, помолчав. — И ещё других знаю.       Она ткнула пальцем в меню.       — Видите? «S. Holiday». Летние каникулы, да?       Лиззи подозвала проходящего мимо официанта в медвежьих ушках.       — Извините, а что такое «S. Holiday»?       Официант — парень с бейджем «Майк» (ещё один Майк, господи!) — скользнул взглядом по строчке и неловко усмехнулся.       — О, это старое. Забыли убрать из меню.       — Ресторан только что открылся, — парировал Диппер, присоединяясь к беседе.       — Приносим извинения, господа. Не обращайте внимания, — ответил официант.       Он упорхнул дальше, даже не дождавшись вопросов.       Лиззи наклонилась ближе.       — Два года назад у нас работала повар. Её звали миссис Холидей. И блюдо она назвала в честь своей дочки, Сьюзи. Сьюзи Холидей. «S. Holiday».       — Она здесь работает? — спросила Мэйбл.       — Нет, конечно.       — Конечно? — переспросил Диппер, цепляясь за интонацию.       Лиззи замялась, но продолжила:       — Все уволились, когда пиццерию закрыли.       — Или их уволили? — вскинув брови, мрачно ухмыльнулся Диппер.       — Называй это как хочешь. — Лиззи опять повела плечом. — Ресторан не работал два года. К чему им оставаться? А когда открыли снова, никто из старых сотрудников не вернулся.       — Совсем никто? — уточнил Диппер.       Лиззи наморщила лоб, вспоминая.       — Кажется… нет. Никого. Все новые. И этот официант тоже.       — Значит, всё-таки уволили.       Лиззи закатила глаза, помолчала, а затем добавила:       — Кроме Майка. Но он и не увольнялся, он с Генри возился с этими… новыми игрушками.       Диппер и Мэйбл обменялись взглядом, который Лиззи уже научилась распознавать. Он говорил: «Надо обсудить».       — Спасибо, Лиззи, — сказала Мэйбл, совершенно искренне. — Это действительно полезно.       Та наконец-то улыбнулась, ощущая непривычное тепло в груди. Обычно её слушали вполуха, а тут…       Мэйбл пододвинулась ближе и заговорила почти шёпотом, заговорщицки:       — Слушай, а хочешь с нами? Ну, в смысле, расследовать тайны. Ты же знаешь тут всё, людей, историю… А нам как раз нужен кто-то, кто объяснит, где правда, а где — слухи и сказки.       Глаза Лиззи вспыхнули на мгновение. А потом погасли.       — Я… — Она замялась, теребя край блузки. — Если Майк узнает, мне не сдобровать. Он меня запрёт дома и ключ с говном сожрёт. Я буду как принцесса в башне. А эти старые аниматроники… — Она поёжилась, хотя в зале было тепло. — Я не хочу к ним приближаться. Ни за что.       — Ты просто хочешь понаблюдать, как мы всё делаем? — спросил Диппер. — Или тебе самой интересно?       Лиззи открыла рот и закрыла.       — Я… ну… — Она не знала, что ответить. Никто не задавал ей таких вопросов. Майк спрашивал: «Ты уроки сделала?» и «Почему Гарри опять без шапки?». Генри спрашивал: «Как дела, принцесса?». Но это Генри…       Лиззи выбрала привычное оружие.       — Я вообще-то помочь хотела! — выпалила она, и в её голосе зазвенели те самые нотки, что заставляли Майка вздыхать и уступать. — А вы… вы даже не цените! Сидите тут, шепчетесь, а я, между прочим, рисковала, когда подошла!       — Оу, спасибо, — неуверенно, но с искренним сожалением произнесла Мэйбл. — Но ты не должна так рисковать ради нас.       — Если ты хочешь помочь, помоги. Если нет — мы сами разберёмся, — спокойным тоном произнёс Диппер. Он даже не оторвал взгляда от газеты, просто перевернул страницу.       Лиззи растерялась.       — Но… но я же…       — Ты же нас боишься? Или боишься, что Майк узнает? Или просто хочешь, чтобы тебя уговаривали? — Диппер склонил голову набок. — Потому что если последнее — то извини, мы не умеем. Мы привыкли, что если кто-то хочет быть с нами, он просто… ну, с нами.       Лиззи почувствовала, как к горлу подкатывает комок.       — Я вообще-то хотела как лучше, — выдохнула она. — Но вы ничего не понимаете. Майк… он думает, что я маленькая.       — Подожди, Лиззи. А ты сама что думаешь? — тихо спросила Мэйбл.       Та молчала до неприличного долго.       — Не знаю.       Лиззи встала, поправила блузку.       — Я подумаю, — ответила она и быстро пошла к выходу из зала, туда, где Чарли уже пыталась залезть внутрь автомата с игрушками, а Гарри тянул её обратно.       Диппер проводил девочку взглядом и повернулся к сестре.       — Думаешь, вернётся?       Мэйбл пожала плечами, откусывая очередную соломинку.       — Не знаю, но она хотя бы задумалась. Это уже больше, чем мы могли рассчитывать. Давай дальше читать. Тут ещё что-то есть?       Она ткнула пальцем в газету. Диппер кивнул, снова углубляясь в чтение. Строчки запрыгали перед глазами, не желая складываться в осмысленные предложения. Мысли всё ещё крутились вокруг Лиззи, её растерянного лица и неуклюжего «я подумаю».       Он вздохнул и отложил газету.              — Зря я ей это сказал?       Мэйбл оторвалась от изучения рекламного вкладыша с акцией на пиццу «Гавайская вечеринка».       — Нет, не зря. Она должна была это услышать. Может, ей никто никогда такого не говорил? Майк слишком занят, чтобы замечать, Генри слишком… мне кажется, он слишком мягкий. А остальные просто терпят, потому что она «дочка босса».       — Знаешь, — Диппер покрутил в руках солонку, задумываясь, — меня прямо вымораживает, когда она так себя ведёт.       — А мне она чем-то напоминает Пасифику. Тоже похожа на птицу в золотой клетке. — Мэйбл взволнованно вопросила: — А если она не захочет выйти?       Диппер пожал плечами.       — Мы не можем открыть дверцу за неё.       — Хм-м… Слушай, а ты умеешь быть мудрым, когда не паникуешь.       — Спасибо, — фыркнул Диппер. — Буду знать, что паника отключает мне мозги. А теперь, может, всё-таки найдём Майка и попросим у него работу? Завтрак уже остыл.