Глава 23. На перекрёстке

      В доме было тихо.       Майкл стоял у окна в кухне и смотрел, как одинокий фонарь прорезает ночную мглу. За спиной, на холодильнике, уже была прилеплена записка: «Скоро вернусь. Майк». Он написал её час назад, когда Генри вернулся и первым делом побежал в детскую — проверить, как Чарли. Утешившись видом спокойно спящей дочери, он сердечно поблагодарил Майкла, хоть и ничего толком не поведал о том, что было у «Фредди». И, едва добравшись до гостевой, Генри рухнул на диван не раздеваясь — старик вымотался вусмерть. Но Генри хотя бы мог спать, а вот Майкл — нет.       Пятнадцать минут назад он набрал номер и, услышав сонное «Алло?», выпалил первое, что пришло в голову:       — Ванесса, прости, что так поздно. Я слышал, у тебя машина барахлит?       Потом послышался её голос, уже без сонливости, с лёгким недоумением:       — Майк? Ты чего? Два часа ночи.       — Знаю. Просто… — он замялся, прижимая трубку плечом к уху. — Мне нужно поговорить.       Она молчала так долго, что он уже решил: всё, перегнул. Дурак, и не лечится. Нашёл, блин, время — два часа ночи, тащить человека из постели… Но потом она сказала:       — Диктуй адрес.       …Он ждал её на углу, в двух кварталах от дома, чтобы дети не проснулись от звука мотора. Стоял в тени дерева и курил. Горький дым щипал горло, но помогал не думать о том, что он сейчас делает. Когда её старенький седан показался из-за поворота, Майкл затушил окурок о подошву и шагнул из тени.       Фары на секунду ослепили. Он сощурился, прикрыв лицо рукой, и почти не глядя сел. Машина тронулась.       — Куда едем? — спросила Ванесса, глядя на дорогу.       — Без разницы. Просто подальше отсюда.       Она кивнула и вырулила на шоссе.       Какое-то время они ехали молча. За окнами мелькали редкие фонари, тёмные силуэты домов, пустые перекрёстки. В салоне пахло её духами — чем-то лёгким, как цветы, и чуть сладковатым, как ваниль, — а ещё кофе из термоса, который стоял в подстаканнике. Майкл смотрел в боковое стекло и чувствовал, как напряжение, копившееся весь этот бесконечный день, начинает понемногу отпускать.       — Знаешь, — сказала Ванесса, когда они выехали за город, — я редко кому отвечаю в два ночи. Только если по работе.       — Прости… Я могу всё объяснить.       — …а сейчас мне кажется, что это не связано с работой. Я не ошиблась?       Майкл в ответ лишь усмехнулся.       — Видимо, не ошиблась, — вздохнула Ванесса.       — И всё равно ответила?       Она свернула на пустую смотровую площадку, откуда открывался вид на спящий город. Заглушила мотор. Стало совсем тихо, только ветер шуршал по крыше.       — Рассказывай, — сказала Ванесса, поворачиваясь к нему. — Раз уж поднял меня среди ночи.       Майкл смотрел на огни внизу. С чего начать? С того, что его отец невыносим? С того, что аниматроники сошли с ума и оживают? С того, что кто-то пытался убить его сестрёнку, а он даже не может ничего доказать?       Он решил начать с последнего.       — У нас работает новый охранник. Джереми Фитцджеральд. Его пропуск нашли на месте происшествия. Он говорит, что потерял, когда выносил мусор, но я не знаю, верить или нет. Потому что, если верить ему, значит, всё совпадение. А я в совпадения не верю.       Ванесса молчала, но он чувствовал её внимание.       — С чего бы ему желать зла Чарли? — тихо спросила она.       — Не знаю. Может, не ей. Может, кому-то из нас. Или просто… — он замолчал, подбирая слова. — В моей жизни слишком много странного, Ванесса. И я не могу пойти в полицию с этим, потому что у меня нет доказательств. А ты…       — А я — полиция, но не совсем, — закончила она.       — Да.       Ванесса отвернулась к окну. Майкл знал, что просит слишком многого. Она офицер. У неё есть правила, присяга, начальство. И это самое начальство — её отец, Клэй Берк, который до сих пор не спит по ночам из-за того, что не смог доказать вину его отца, Уильяма Афтона. И если Ванесса сейчас скажет «нет», Майкл поймёт. Он даже не обидится. Просто…       — Знаешь, почему я согласилась приехать? — спросила она вдруг.       — Почему?       — Потому что два года назад, когда Грегори только переехал, он пропал. На целых три часа. Я обзвонила всех, объездила полгорода, папа уже собирался поднимать ориентировку. А потом я вспомнила, что он постоянно трещал про вашу пиццерию. Приехала — а он сидит в игровой с Лиззи, и они делят одну пиццу на двоих. Ты тогда работал. Вышел, увидел меня и ушёл чинить какой-то автомат. Я тебя расцеловать была готова.       Майкл вспомнил. В горле пересохло.       — Что ты… Это пустяк.       — Дай договорить. — Она чуть улыбнулась. — Я не знаю, что у тебя там происходит. Но я тебе верю. Не как коп, а как друг.       — Как друг, — повторил Майкл. Это слово вдруг показалось ему слишком маленьким.       — Пока да, — сказала она, и в её голосе мелькнуло что-то… он не успел понять.       И Майкл рассказал ей.       Не всё, конечно, — про аниматроников и «эксперименты» пока рано. Но про то, как боится, что тот случай на парковке повторится. Про то, что Генри слишком мягок, про Лиззи, которая притворяется взрослой, и Гарри, который до сих пор просыпается по ночам.       Ванесса слушала молча, не перебивая. Иногда кивала, иногда сжимала губы. А когда он закончил, сказала:       — Я проверю Джереми. По своим каналам. Если у него есть тёмное прошлое, я узнаю.       — Спасибо, — выдохнул Майкл. Это слово тоже было слишком маленьким, но другого не нашлось.       — Не за что. Ты же меня выручил тогда, теперь моя очередь.       Они помолчали. Город внизу мерцал тысячами огней. В машине было тепло, всё ещё пахло чем-то лёгким, почти незаметным, но очень уютным. Её духами.       — Ванесса, — позвал Майкл.       — М?       — Можно я спрошу? Про Грегори. Ты говорила, что боишься за него.       Она вздохнула.       — Моя старшая сестра, — начала она тихо, — Джованна, в семнадцать родила Грегори, и дальше пошло по наклонной. Вечно в каких-то компаниях, вечно проблемы. Родители забрали Грегори, потому что она не справлялась. А потом Ванни просто исчезла. Она была… трудным человеком. Умная, обаятельная, когда хотела. Она умела врать так, что никто не замечал. И в конце концов это её сожрало. Папа говорит: «Я каждый день ловлю преступников, а собственную дочь уберечь не смог».       Майкл слушал, внутренне ахая: ему всегда казалось, что семейство Берков будто бы сошло с рекламы зубной пасты. Но он всеми силами старался сохранить непринуждённый вид, лишь бы не смутить Ванессу.       — Я вижу в нём её черты. Иногда, когда он слишком хитро смотрит или придумывает, как обойти правила. И я боюсь, что однажды это станет его сутью. Что он не сможет выбрать другое.       — Сможет, — уверенно возразил Майкл.       Она подняла на него взгляд, полный скепсиса.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что ты рядом. — Майкл чуть наклонился. — Может, он просто ещё не знает, каким хочет быть… Но он уже выбирает.       У неё дрогнули губы.       — Ты правда так думаешь?       Она смотрела на него долго-долго. Потом вдруг отвернулась к окну.       — Ванесса?       — Всё хорошо, — сказала она глухо. — Просто… никто мне такого не говорил…       Какое-то время они сидели так, глядя на город и чувствуя тепло от касаний плеч. Потом Ванесса повернула голову и посмотрела на него. В её голубых глазах блестели слёзы, которые она даже не пыталась скрыть.       — Майк, — прошептала Ванесса.       Он робко обнял её за плечи. Ванесса уткнулась лицом ему в плечо и замерла, дыша так глубоко и часто, как будто выныривала после долгого пребывания под водой.       Они сидели обнявшись, и ночь за окнами становилась чуть светлее. Где-то далеко начали петь первые птицы.       — Пора, — сказал Майкл.       — Ага, — ответила она, но не пошевелилась.       Он чуть отстранился, заглянул ей в лицо: мокрые дорожки на щеках, растрёпанные волосы.       У Майка было мало опыта в таких вещах. Жизнь не баловала его свиданиями и романтическими вечерами — были дети, работа, бесконечные поломки и попытки удержать то, что ещё можно удержать. И сейчас, глядя на неё, он терялся.       Она снова прижалась к нему, теперь уже спокойно, положив голову ему на плечо. Майкл обнял её немного крепче, прижался щекой к её макушке и закрыл глаза.       — Знаешь, — сказала Ванесса тихо, — я думала, что после всего, что случилось, мы никогда не…       — Я тоже.       — А теперь?       Майк помолчал, подбирая слова. Они приходили с трудом — он вообще не привык говорить о таком.       — Не знаю, — признался он, чуть улыбнувшись.       — Тогда давай не торопиться. Просто будем рядом. А там видно будет.

***

      Харрикейн — небольшой городок. Здесь знают, кто с кем дружит, кто с кем в ссоре, чья машина припаркована у чьего дома. Берков знали как семью шефа полиции. Афтонов — как владельцев пиццерии, которая после загадочного инцидента два года назад снова открылась. Они постоянно пересекались: в магазине, на заправке, на школьных мероприятиях.       На осенней школьной ярмарке Лиззи и Грегори пришли в самодельных костюмах принцессы и робота (из картона). Майкл, Генри и Ванесса стояли рядом, глядя на выступление. Ванесса тогда заметила: «Лиззи явно командует парадом». И Майкл усмехнулся: «Дома то же самое».       Но никто не стремился к дружбе. По крайней мере, до этого.       Ванесса припарковалась у обочины, заглушила мотор и пару минут сидела неподвижно, глядя на фасад родительского дома. Он был трёхэтажный и просто огромный, со всех сторон его окружали деревья, и из-за этого было сложно понять, насколько он велик в длину. Раннее солнце золотило крыльцо, на котором всё ещё стоял старый плетёный стул. Папа любил сидеть там по вечерам с газетой. Сейчас стул пуст, но сама его неизменность успокаивала.       Она вошла без стука — здесь это было не нужно. Из гостиной, имевшей довольно обшарпанный вид, доносились знакомые звуки: писк видеоигры, приглушённые крики и топот. Грегори и Карлтон снова вцепились в приставку. На экране какая-то синяя медуза собирала жёлтые монетки и плавала по лабиринту.       — Моя очередь! — голос Грегори звенел от возмущения.       — Ты этот уровень вчера прошёл, дай мне! — Карлтон пытался вырвать джойстик.       Ванесса улыбнулась, скидывая ветровку. Карлтон, её восьмилетний брат, жил здесь с родителями, а Грегори, её племянник, переехал к бабушке с дедушкой два года назад, когда его мать Ванни исчезла из их жизни. С тех пор мальчики росли как братья.       — Если вы её сломаете, мама вас обоих закопает в саду, — лениво пригрозила Ванесса, проходя мимо.       Карлтон на секунду замер, а потом с удвоенной силой продолжил драку.       — Лох-Несса! Скажи ему, что это нечестно, он специально меня отвлекает!       — Тётя Ванесса, он просто не умеет проигрывать, — парировал Грегори, не отрывая взгляда от экрана.       «Лох-Нессой» Карлтон называл её с тех пор, как заинтересовался динозаврами. Ванесса только покачала головой и направилась в кухню. Оттуда доносился запах кофе и мамин голос, напевавший что-то из радио. Бетти Берк, её мать, всегда вставала раньше всех, успевала следить за мальчишками и ещё находила время для себя. В свои сорок с небольшим она сохранила ту тёплую улыбку, что всегда заставляла Ванессу чувствовать себя маленькой девочкой.       Бетти стояла у плиты, помешивая кофе.       — Милая, ты так рано. Голодная? Папа приготовил завтрак.       — Привет, мам. Да, звучит здорово. Как подготовка к выборам? — спросила Ванесса, наливая себе кофе.       Бетти поморщилась — тема была одновременно и животрепещущей, и выматывающей.       — Как обычно. Мистер Гаррисон из «Трибьюн» опять написал… Кхм, в основном — что у меня «недостаточно опыта». Видимо, десять лет в прокуратуре — это недостаточно.       — Он просто боится, что ты выиграешь и наведёшь порядок в его любимом болоте.       — Может, и так. — Бетти усмехнулась. — Ладно, не бери в голову. Ты-то как?       Она окинула её быстрым взглядом, от которого ничего не скроешь.       — Ты выглядишь уставшей. Совсем не спала?       — Была работа, — уклончиво ответила Ванесса, наливая себе кофе.       — Ночная смена?       — Можно и так сказать.       Бетти ничего не сказала, но её взгляд стал чуть тревожнее. Ванесса чмокнула мать в щёку и вышла на балкон.       Клэй сидел с утренней газетой в руках. Седые волосы, усталые, но всё ещё острые глаза. Грегори говорил, что дедушка похож на старого детектива из нуарных фильмов. Но только это было не просто сходство: Клэй проработал в полиции больше десяти лет, последний год — начальником.       — Пап.       Он перевёл на неё взгляд, и по тому, как дёрнулась его бровь, Ванесса поняла: отец уже знает, что что-то не так. Они слишком хорошо понимали друг друга.       — Присядь, — он кивнул на диван напротив.       Ванесса села, поставив кружку на журнальный столик. Клэй отложил газету в сторону.       — Ты выглядишь так, будто не спала всю ночь.       — Я и не спала. Я была с Майклом Афтоном.       Клэй чуть не поперхнулся воздухом.       — И чем вы таким занимались?       — Пап, я знаю, что ты сейчас думаешь.       — Сомневаюсь, — тяжко вздохнул он, устремив взгляд к небу.       — Я не собираюсь за него замуж, — Ванесса усмехнулась, видя, как отец напрягся. — Просто он попросил о помощи. А я не могла отказать.       — Почему?       Клэй молчал. Его челюсть напряглась; это было едва заметно, но Ванесса знала этот признак. Он сдерживался, чтобы не сказать лишнего. Она видела такой взгляд и раньше: когда отец возвращался после допросов или перебирал бумаги по делу, которое не мог закрыть.       — Ванесса, — наконец произнёс он глухо. — Ты знаешь, что я думаю об этой семейке.       — Он не такой.       — Откуда тебе знать?       — Я не говорю, что он ангел. Я не знаю, что у них там происходит на самом деле. И я не оправдываю его отца, — сказала она тише. — Я знаю, что ты думаешь о нём. И, наверное, ты прав.       — Наверное? — Клэй покачал головой. — Ванесса, я знаю, что он сделал. Я просто не могу этого доказать.       Ванесса хорошо знала эту историю. После исчезновения Майкла Брукса и других детей отец работал сутками, порой даже ночевал в полицейском участке. Мама привозила ему ужин в контейнерах, а он забывал поесть. Всякий раз, возвращаясь домой под утро, Клэй первым делом заходил в детскую и стоял над кроваткой Карлтона — смотрел, как тот спит, сжимая в кулачке плюшевого динозавра.       Однажды Ванесса застала его там. Отец был в форме, небритый, с красными от недосыпа глазами. «В тот злосчастный день жертвой мог стать любой ребёнок, — сказал Клэй тогда. — Лишь благодаря слепому случаю убийца не забрал моего сына».       И сейчас, глядя на его осунувшееся лицо, Ванесса понимала: он до сих пор носит эту ношу. Каждый божий день.       Она решила, что пришло время рассказать отцу всё: про Шарлотту Эмили, про машину, которая чуть не сбила девочку, и про пропуск Джереми, найденный в мусоре. И что Майкл уверен: это не случайность.       Клэй слушал, не перебивая. Когда дочь закончила, он встал и подошёл к окну. За стеклом была тихая улица Харрикейна: газоны, заборчики, соседский пёс на цепи. Всё такое мирное, обычное. И такое обманчивое.       — Ты веришь ему.       — Верю.       Клэй резко обернулся. В его глазах мелькнуло что-то болезненное, может быть, воспоминание о тех днях, когда он допрашивал убийцу, чувствуя правду, но не имея возможности её доказать.       Ванесса помнила то время иначе. Она тогда заканчивала обучение, уже проходила стажировку в участке и видела Майкла в коридорах полицейского управления — его вызывали на допросы как свидетеля, который мог что-то знать. Он сидел на жёстком стуле у кабинета отца, с серыми, как небо перед грозой, глазами, и ждал. Иногда их взгляды пересекались, но никто не говорил ни слова. Для неё он был «старший сын того самого Афтона», для него она — «дочь детектива».       А теперь, после этой ночи, всё вообще перевернулось. Майкл Афтон, которого её отец до сих пор ненавидит, стал для неё кем-то вроде друга. И это знание казалось ей одновременно и светлым, и пугающим.       — А если он знает больше, чем говорит? Если он защищает отца? Прикрывает его? Ты допускаешь такую мысль?       Ванесса выдержала его взгляд. Она думала об этом. Конечно, думала.       — Майкл не такой.       — Надеюсь. Потому что если он такой же, как отец… — Клэй не договорил.       — Тогда ты его закопаешь?       — Тогда ты его закопаешь сама, когда поймёшь.       Клэй долго смотрел на дочь. Потом тяжело вздохнул и сел обратно в кресло.       — Что тебе нужно? — спросил Клэй, переходя к делу.       — Джереми Фицджеральд — новый охранник у «Фредди». Если у него есть прошлое — судимости, связи, что угодно, — я должна знать.       Клэй кивнул.       — Я подниму архивы сегодня же. Но если там ничего нет…       — Тогда будем думать дальше.       Он смотрел на неё с гордостью, смешанной с тревогой. Она встала, подошла к нему и обняла. Клэй на секунду замер, а потом ответил крепко, по-отечески.       — Обещай, что будешь осторожна.

***

      С кухни донёсся голос Бетти:       — Завтрак!       Карлтон, маленький рыжий вихрь, ворвался в гостиную первым, запыхавшийся и довольный.       — Я выиграл! Грегори — лузер!       — Я дал тебе фору, — тот появился следом, пихая кузена в плечо. — Между прочим, я мог бы пройти этот уровень с закрытыми глазами.       — Мальчики, а ну цыц! — Бетти уже расставляла тарелки.       Семья собралась за круглым столом на кухне. Омлет, джем, свежевыжатый сок. Словом, обычное утро.       Грегори с аппетитом набросился на еду, но между кусками вдруг спросил:       — Тёть Ванесс, а мы поедем в пиццерию?       Клэй нахмурился.       — Грегори, мы уже говорили об этом.       Мальчик надулся, уткнувшись в тарелку, и буркнул себе под нос что-то неразборчивое.       — Прости, что? — переспросил Клэй.       — Что? — повторил Грегори, делая вид, будто очень занят омлетом, но перед этим явно слышалось «старый параноик».       Карлтон, который до этого молча ковырял вилкой омлет, вдруг поднял голову. Его веснушчатое лицо стало серьёзным, совсем не детским.       — Грег, не ходи туда, — тихо сказал он. — Помнишь Майкла? Он пошёл к «Фредди» и пропал.       За столом повисла тишина. Ванесса увидела, как побледнел отец. Бетти замерла с чайником в руке.       — А я не пропаду, — буркнул Грегори.       Карлтон ничего не ответил, только молча уткнулся в тарелку. Бетти мягко коснулась руки мужа.       — Дорогой, может, завтра, в субботу, съездим на озеро? Как альтернатива.       Ванесса молча встретила взгляд отца. Она понимала его страх, да и сама боялась.       — Пап, если он пойдёт, я буду рядом. Я не оставлю его одного.       Клэй посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на Грегори, который с надеждой замер с вилкой в руке.       — Ладно, — наконец выдохнул он. — Но если что-то случится…       — Ничего не случится, — твёрдо сказала Ванесса.       Грегори расплылся в улыбке. Карлтон потянул его за рукав.       — А пойдём сегодня в парк? Там качели новые!       — У меня кружок по робототехнике, — буркнул Грегори.       — А потом?       — Потом я, может, к Лиззи пойду.       Ванесса посмотрела на отца, ожидая реакции. Но Клэй только отложил вилку и уставился в окно.       Она вспомнила, как месяц назад он вернулся домой необычно тихим. Сел в своё кресло и долго молчал, а потом сказал: «Я сегодня видел эту девочку, Элизабет Афтон. На концерте она рассказывала стихотворение. Так выразительно… Сбилась пару раз, но потом собралась и закончила. Я бы не смог так, в её возрасте — точно нет». А потом он покачал головой и добавил: «Господи, почему таким родителям — такие дети?».       Ванесса тогда не нашлась что ответить, в отличие от Карлтона, который без тени сомнений заявил: «А я бы смог!».       Сейчас, глядя на напряжённое лицо Грегори, Клэй вдруг сказал:       — А почему бы ей самой не прийти к нам? Пригласи Лиззи в гости. — Клэй полез в карман и вытащил помятую пятидолларовую купюру. — Купите конфет, газировки. Только чтобы без глупостей.       Ванесса переглянулась с матерью. Бетти чуть улыбнулась и пожала плечами — мол, отец иногда умеет удивлять.       Карлтон рядом завозился, заёрзал:       — Ты всегда с Лиззи ходишь, а со мной не хочешь. Между прочим, в парке за качелями заросли, я там вчера следы видел!       — Следы чего?       — Динозавра!       Бетти поставила перед ними тарелку с тостами, ловко разряжая обстановку.       — Мальчики, ешьте давайте. Грегори, если пойдёшь к Лиззи, передай ей… ну, скажи, что дедушка её игру запомнил. Ей будет приятно.       — Бетти, — Клэй посмотрел на жену с укоризной.       — Что? — та пожала плечами. — Это правда. Ты потом две недели всем рассказывал, какая способная девочка.       Ванесса засмеялась, Грегори расплылся в улыбке.       — Дед, ты серьёзно?       — Абсолютно, — буркнул Клэй, но уже без прежней суровости.       Ванесса допила кофе и поднялась. Пора было ехать. Она чмокнула мать в щёку, кивнула отцу и уже в дверях обернулась.       — Грегори, завтра как раз выходные. Я заеду за тобой около семи. Будь готов.       На улице солнце поднялось выше, обещая тёплый день.