Глава 1

      Это конец.       Он был один, без палочки, и ему некуда было бежать. Узкие проходы Лютного переулка сомкнулись вокруг него, заперев в темном извилистом лабиринте. Но он все равно продолжал двигаться, петляя и матерясь под нос, когда врезался в мусорные баки или спотыкался.       Зловещий хохот преследователя заставил его ускориться. Он смахнул рукой кровь и пот, застилавшие ему глаза, завернул за угол и сразу же наткнулся на ограждение из проволочной сетки, которое оказалось слишком высоким для него — перелезть было невозможно. Задыхаясь от рыданий, он отчаянно вцепился дрожащими руками в сетку и начал трясти ее, но та даже не шелохнулась. Ржавый металл лишь жутко проскрипел в ответ: этот звук был подобен предсмертному хрипу. Услышав шаркающие шаги за спиной, он развернулся и, наконец, оказался лицом к лицу со своим преследователем. Леденящий душу взгляд мужчины говорил о том, что на сей раз пощады ему не будет. — П-п-прошу, н-не н-надо, — умолял он, пятясь назад, пока не оказался прижатым к ограждению, стальные звенья которого вонзились ему в лопатки.       Нападавший покачал головой и вынул палочку, направив ее кончик точно в сердце своей жертвы. — Нет, умоляю! — Авада Кедавра!       Вспышка зеленого света — и все погрузилось во мрак.

* * *

— Это катастрофа, — простонала Гермиона, — абсолютный конец всему! — Э-э-э, Гермиона? — Что, Гарри? — Ну, это же просто… скатерти. — Ну да, — добавил Рон, — мне показалось, ты сказала, что у тебя какое-то там чрезвычайное происшествие.       Гермиона сердито поглядела на двух своих лучших друзей поверх горы сатиновых скатертей, раскиданных по всему столу. — Это и есть чрезвычайное происшествие, — с раздражением заявила она. — До свадьбы меньше месяца, а я все еще не решила, какого цвета будут скатерти — сиреневые или лавандово-лиловые.       Друзья уставились на нее в недоумении. — А эти скатерти, что, разного цвета? — спросил Рон. — Потому что мне они кажутся совершенно одинаковыми. — Да, и что это, черт возьми, за цвет такой, «лавандово-лиловый»? — осведомился Гарри.       Гермиона спрятала лицо в ладонях. — Просто уйдите, пожалуйста, — устало пробормотала она. Но, подняв голову и увидев, как они замешкались в нерешительности, рявкнула: — Пошли вон!       Рон и Гарри стремглав помчались к двери. По пути они чуть не налетели на Энтони Голдстейна, который направлялся в кабинет Гермионы. — Удачи, дружище, — сказал Рон ошарашенному Энтони. — Она тебе не помешает. Даже Лаванда не сходила так с ума перед нашей свадьбой.       Гарри лишь покачал головой и похлопал Энтони по плечу в знак сострадания, прежде чем проскользнуть в вестибюль вслед за своим другом. Когда они остались наедине, Энтони подошел к столу Гермионы и встал рядом с ней, наблюдая за тем, с какой растерянностью она изучает скатерти. — Они правы, — пробормотала она. — Эти скатерти абсолютно одинакового цвета. То есть, я вроде как была лучшей на своем курсе. Я могу процитировать Третий Нумерологический Закон Мерлина в обратном порядке. Я знаю, как быстро приготовить Сыворотку правды, не снижая ее эффективностии. Но, очевидно, я пропустила урок о том, как отличить сиреневый цвет от лавандово-лилового!       Она с раздражением швырнула ткань на стол. — Гермиона… — осторожно сказал Энтони. — Что-то не так?       Гермиона вздохнула и откинула с лица несколько выбившихся из-за уха завитков волос. — Нет, просто… эта свадьба… Я не справляюсь. Мне кажется, все только и ждут, что она обернется полным провалом. Все уже думают, что это просто шутка такая: «Холостяк Года» по версии журнала «Ведьмин досуг» женится на простушке Гермионе Грейнджер. И если эта свадьба хоть немного будет не безупречной…       Энтони покачал головой и улыбнулся ей — той самой улыбкой, которая как нельзя лучше подчеркнула его ямочки на щеках. — Свадьба будет идеальной, Гермиона, — сказал он, ободряюще поглаживая ее по спине. — И идеальной она будет потому, что мы оба будем там, в окружении нашей семьи и друзей, обещая друг другу провести остаток жизни вместе. И никакая ты не простушка.       Он наклонился, чтобы поцеловать Гермиону в кончик носа, и она невольно улыбнулась в ответ. — Ты прав, — согласилась она. — Может, я слишком много переживаю обо всем этом. Думаю, мне стоит сделать передышку в своих свадебных приготовлениях на этот вечер. — Дорогая, это твоя лучшая идея за всю неделю, — сказал Энтони. — Давай сегодня побудем дома. Как насчет романтического ужина при свечах? — Звучит потрясающе, — ответила Гермиона, ухмыльнувшись. — Только я сначала закончу здесь и вернусь в свою квартиру, чтобы привести себя в порядок.       Идеальная, точно с обложки глянцевого журнала, улыбка Энтони погасла. — Гермиона, когда ты планируешь продавать свою квартиру? Мы поженимся через три недели, ты и так большую часть своего времени проводишь у меня. Почему бы тебе уже не начать перевозить вещи?       Гермиона опустила глаза и начала демонстративно складывать и вновь разворачивать сатиновые скатерти на своем рабочем столе. — Мы уже говорили об этом. Ты же знаешь, я хочу, чтобы все было официально, прежде чем мы съедемся. — Она умоляюще взглянула на него своими карими глазами. — Энтони, прошу тебя. Это важно для меня.       Энтони вздохнул и рассеянно провел рукой по своим волнистым светлым волосам. — Ладно, если это так важно для тебя, то, полагаю, что мне придется смириться. — Он быстро чмокнул ее в губы и направился к двери. — Встретимся у меня через час за ужином? — Конечно. Я приду.       Энтони остановился в дверном проеме, многозначительно взглянув на нее. — Только не засиживайся допоздна за бумажной работой, — добавил он. — Ладно, хорошо, не буду, — пообещала Гермиона, махнув рукой. — А теперь уйди, чтобы я успела закончить все дела.       Она невинно улыбнулась своему жениху, на что он просто закатил глаза и вышел из кабинета, наконец оставив ее одну. Она отодвинула в сторону кучу образцов скатертей и вытащила стопку бумаг, которые нужно было подписать. Будучи самым молодым членом Визенгамота, она ежедневно занималась чтением законопроектов и рассмотрением уголовных дел перед тем, как они отправлялись в суд. Казалось, что всегда был кто-то или что-то, требующие ее особого внимания, но ей это даже нравилось. Она обожала фанатично погружаться в работу, ибо ничто так не стимулировало ее мозг, как Магическое право.       Однако, в последнее время она стала чувствовать себя несколько подавленной. Недавняя серия убийств поставила весь Отдел магического правопорядка на уши, а Гарри — на данный момент глава Аврората — все чаще обращался к ней за помощью. Она мрачно пролистывала отчеты авроров по последним происшествиям: Уолден Макнейр, Винсент Крэбб-старший, вся семья Эйвери… Кто-то целенаправленно убивал бывших Пожирателей смерти, а Министерство ни на шаг не приблизилось к поимке убийцы за последние полгода.       Конечно, мешало еще и то, что мало кого в Министерстве вообще волновали убийства бывших Пожирателей смерти.       Гермиона устало вздохнула и открыла верхний ящик стола, чтобы достать новое перо. В процессе ее рука случайно задела изящную деревянную шкатулку, которая хранилась в дальнем углу ящика. Она вытащила шкатулку и, не открывая ее, стала рассматривать утонченную резьбу с позолоченной буквой «М» на крышке. Она провела кончиком пальца по витиеватым линиям этой буквы, а затем вдруг резко спрятала шкатулку обратно и задвинула ящик.       Нет, она не будет думать о нем. Не сейчас, когда она была так близка к тому, чтобы навсегда оставить эту главу своей жизни в прошлом.       Гермиона подняла левую руку и посмотрела, как на свету переливается бриллиант в два карата на ее помолвочном кольце. Энтони Голдстейн был дня нее идеальной парой по всем параметрам. Да, он был красив и обаятелен, но еще он был верным, всегда готовым ее поддержать и невероятно умным (не случайно же Распределяющая Шляпа отправила его в Когтевран!). Но Гермиона все еще чувствовала, что ей чего-то не хватает. Это было что-то едва ли уловимое, что в последнее время не давало ей спокойно спать по ночам, заставляя ее задаваться вопросом, не собирается ли она совершить самую большую ошибку в своей жизни, а, точнее, не станет ли это ее второй по величине ошибкой в ​жизни (о первой она наотрез отказывалась думать).       Гермиона убрала свои бумаги и перо, готовясь направиться домой и подготовиться к ужину с Энтони, когда в дверном проеме вновь показались Гарри и Рон. — Простите, мальчики, но я должна уйти, — упрямо заявила она, прежде чем кто-либо из них успел открыть рот. — Я пообещала Энтони не опаздывать. — Гермиона, я думаю, ты захочешь на это взглянуть, — сказал Гарри, протягивая ей кусок пергамента.       Она взяла у него свиток и внимательно изучила детали, изложенные в документе: «…волшебник 27-ми лет, мужчина, был убит в Лютном переулке, предположительно, посредством Авады Кедавры, на данный момент подозреваемых нет…» — О нет, только не еще один, — вздохнула она.       На сей раз жертвой оказался Грегори Гойл.

* * *

      В Лютном переулке стоял мерзкий зловонный запах — отвратительная смесь мусора и грязи, зла и гнили, которая, казалось, просачивалась сквозь зазоры между древними камнями мостовой. И сегодня вечером сюда добавился еще один запах, который был слишком хорошо знаком Гермионе на протяжении многих лет: запах смерти.       Тело Гойла лежало у основания стального заграждения, его полные руки были раскинуты в стороны и выгнуты под неестественным углом, а карие глаза невидяще уставились в ночное небо. Пока Гарри отошел сообщить семье Гойла об убийстве, Гермиона и Рон осматривали место преступления в поисках улик. — Ужасно, не правда ли? — пробормотал Рон. — То есть, Гойл, конечно, был тем еще придурком, но даже он не заслужил такого…       Гермиона была согласна с Роном. Глядя на то, что осталось от их бывшего врага, трудно было испытывать к нему какую-либо ненависть. Мертвый Гойл словно сдулся в размерах и казался меньше по сравнению с тем громилой, каким он был при жизни. К ним подошел Деннис Криви, который фотографировал место преступления. — Я закончил, Гермиона, — сказал Деннис, размахивая камерой в воздухе. — Я отнесу эти фотографии в лабораторию и сдам их на проявку. Затем их можно будет использовать в качестве вещественного доказательства. — Спасибо, Деннис, — сказала Гермиона, улыбнувшись ему.       После того, как он аппарировал, она присела рядом с безжизненным телом Гойла и надела перчатки, чтобы осмотреть его. За исключением глубокого пореза на лбу, больше каких-либо ран не было, и, судя по неудобному положению его тела, было ясно, что он просто упал там, где и стоял. Все признаки явно указывали на то, что причиной его смерти послужила Авада Кедавра. — Не понимаю, — пробормотала Гермиона. — Гойл никак не вписывается в сценарий убийств. Он и Пожирателем смерти никогда не был. — Он был ничуть не лучше их, — возразил Рон. — И мы оба знаем, что он симпатизировал Волдеморту во время войны. — Да, — согласилась Гермиона. — Но что-то в этом все равно не так.       Рон пожал плечами и стал осматривать территорию в поисках улик, пока она обыскивала карманы мантии и широких брюк Гойла. Спустя пару минут она подошла к Рону с пустыми руками. — Наш убийца определенно умеет заметать следы, — пробормотала Гермиона. — Не в этот раз! — весело ответил Рон, ликующе размахивая крошечным пузырьком с голубой жидкостью облаченной в перчатку рукой. — Нашел это за мусорным баком в нескольких метрах от тела. Должно быть, выкатилось из его кармана, когда он упал на землю.       Сердце Гермионы учащенно забилось от волнения в тот момент, когда она осторожно взяла пузырек из руки Рона и стала изучать его в тусклом свете ближайшего уличного фонаря. — Похоже на какое-то зелье, — размышляла она вслух. — Но на первый взгляд сложно распознать, какое именно. — Мне оно кажется смутно знакомым, — сказал Рон и, увидев, как Гермиона удивленно вскинула брови, поспешно добавил: — Только не проси меня его пробовать. — А я бы не стал тратить это зелье на Уизли, — протянул чей-то голос позади них. — Потому как тебе посчастливилось держать в руках одно из новейших и самых ценных запрещенных веществ во всем Волшебном мире.       У Гермионы скрутило желудок, стоило ей услышать этот голос. На входе в переулок стоял Драко Малфой собственной персоной; лунный свет отражался в его тусклых волосах.

***

— Мне плевать, какое там тебе дали задание, Малфой, но тебе здесь делать нечего! — Уизли, ты серьезно думаешь, что я бы пришел, будь у меня выбор? — издевательским тоном ответил Драко. — Отдел особого назначения Аврората направил меня сюда, потому как вы, по всей видимости, недостаточно квалифицированы для поимки этого убийцы… — Мы делаем все, что в наших силах! — прорычал Рон.       Гарри пришлось крепко вцепиться в плечо Рона, чтобы он не набросился на Драко. Гермиона отвернулась от них, решив позволить Гарри выступать в роли судьи. Она была не в состоянии ясно мыслить с тех пор, как Драко прибыл на место преступления, а затем сопровождал их на обратном пути в Министерство. Все это время Рон продолжал с ним ругаться, но она молчала, предпочитая украдкой бросать на него взгляды. Но даже сейчас, когда он вступил в словесную перепалку с Роном и Гарри, она чувствовала, что он не отрывает от нее глаз, заставляя ее дрожать всем телом. — Гермиона, ты в порядке? — спросил Деннис Криви.       Гермиона повернулась и ободряюще улыбнулась ему. — Все хорошо, спасибо, — ответила она. — Тебе понадобится помощь при анализе зелья? — Нет, он почти готов, — сказал он, с особой нежностью погладив свой высокотехнологичный анализатор зелий. — С минуты на минуту мы узнаем точный состав этого зелья.       Маленький аппарат активно жужжал, разделяя зелье на отдельные компоненты, а Гермиона не могла лишний раз не восхититься изобретательностью Денниса в разработке этого устройства. Министерство выделило его семье внушительную сумму денег после смерти его брата Колина во время войны, и Деннис, не раздумывая, решил использовать эти деньги на благо Волшебного мира. Он присоединился к Отделу магического правопорядка и, объединив маггловские и магические технологии, создал несколько изобретений, которые помогали Министерству выслеживать преступников и обеспечивали безопасность авроров. — Я знаю, что ты чувствуешь, Рон, и, поверь мне, я чувствую то же самое, — сказал Гарри, побуждая Гермиону вновь подключиться к их разговору. — Но, кажется, у нас нет другого выбора. Малфою придется задержаться и помочь нам в этом деле.       Все трое резко посмотрели на Гермиону. — Что вы все на меня уставились? — с вызовом спросила она. — Я такие вопросы не решаю. Ты — глава Аврората, Гарри. Просто поступи с Драко так, как посчитаешь нужным. Мне абсолютно все равно.       Гарри по очереди смотрел то на Гермиону, то на Драко, его лицо выражало беспокойство. — Ладно, — неуверенно проговорил он. Затем повернулся к Драко и наградил его свирепым взглядом. — Что касается тебя, Малфой, если ты снова собираешься работать с нами, то делать ты это будешь, только подчиняясь моим приказам. Ты ничего не будешь делать, не посоветовавшись со мной. Ты не будешь ни есть, ни дышать без моего разрешения, даже если тебе приспичит пойти отлить, ясно?       Драко сузил свои холодные серые глаза, но Гарри не отступил. — Ясно, — процедил он сквозь зубы. — Вот и славно, — пробормотал Гарри.       Рон скрестил руки на груди и нахмурился, всем своим видом давая понять, что его ни в коем случае не устраивает такое положение дел. Гермиона тем временем делала все что угодно, лишь бы избежать пронзительного взгляда Драко. Сказать, что напряжение в комнате можно было резать ножом, было бы явным преуменьшением. — Эй, все готово! — взволнованно крикнул Деннис. Он размахивал крошечным листком пергамента, который только что распечатал анализатор зелий. — Анализ зелья завершен.       Рон резко шагнул вперед, чтобы поскорее взять пергамент у Денниса, но едва он протянул руку, Драко ловко перехватил листок. Пока он, нахмурившись, изучал список ингредиентов, глубокая морщина пролегла между его бровей. — Кажется, ты говорил, что знаешь, что это за зелье, — съязвил Рон. — Да, знаю, — огрызнулся Драко. — Уже несколько месяцев Отдел особого назначения Аврората расследует незаконное распространение этого зелья. Оно появилось на черном рынке около года назад, но нам до сих пор так и не удалось заполучить его образец. — Ага. И вы еще считаете нас некомпетентными?!       Гарри закатил глаза и выдернул пергамент из рук Драко. — Так, Малфой, расскажи все, что тебе известно, — потребовал он. — К сожалению, я знаю совсем немного. Нам известно только то, что оно невероятно ценное и очень мощное. По всей видимости, оно называется Морфеум. — Морфеум? — переспросил Деннис. — Это как… — Морфей, бог сновидений в греческой мифологии, — перебил Драко, бросив на него злобный взгляд. — Представь себе, Криви, но даже я кое-что знаю из древней маггловской истории.       Щеки Денниса налились румянцем, но, как только Гермиона открыла рот, чтобы отругать Драко за грубое поведение, он вновь вернулся к обсуждению этого запрещенного зелья. — Судя по названию, это зелье то ли погружает в сон, то ли создает видение, и, скорее всего, весьма приятное, раз оно вызывает зависимость. Но такого сочетания ингредиентов я отродясь не видел.       Гарри округлил глаза, пробежавшись по списку. — Гермиона, в этом зелье есть кокаин, — сдавленно проговорил он. — Кокаин? — озадаченно переспросил Рон. — А разве это не маггловский напиток? — Нет, Рон, — терпеливо объяснила Гермиона, игнорируя то, с каким пренебрежением на лице Драко закатил глаза. — Ты путаешь с кока-колой, а это — кокаин. Это маггловский наркотик. Что ж, довольно умно было включить его в состав зелья со стороны того, кто его изготовил. Так оно вызывает особенно сильную зависимость. — О! — воскликнул Рон, заглянув через плечо Гарри, чтобы получше изучить список. — Слушайте, а я ведь знаю остальной состав зелья!       Все в изумлении уставились на него. То, что Рон знал о зелье, которое не было знакомо ни Драко, ни Гермионе, было действительно уникальным случаем. — В нем те же самые ингредиенты, что и в Зелье Грез Наяву, которое готовит Джордж, — ликовал он. — Я узнал их, потому что несколько лет назад работал в его магазине. Вот почему зелье показалось мне знакомым, Гермиона. — Товар из магазина Всевозможные волшебные вредилки? — задумчиво проговорил Драко. — Я всегда подозревал, что твой брат преступник, но, чтобы незаконная торговля запрещенными зельями… — Мой брат не преступник! — крикнул Рон; его лицо моментально побагровело и слилось с цветом волос. — Джордж никогда бы не стал варить запрещенное зелье!       Гарри примирительно выставил руку перед Роном, пытаясь его успокоить. — Никто здесь не обвиняет Джорджа, Рон, — со всей серьезностью в голосе сказал он. — И все равно нам следует с ним поговорить. Я думаю, здесь всем ясно, что тот, кто стоит за созданием этого… Морфеума, каким-то образом связан с убийством Гойла, а возможно, и со всеми остальными убийствами.       Драко скрестил руки на груди и едва заметно кивнул головой. — Согласен. Нам просто необходимо устроить встречу с твоим братом, Уизли. При первой же возможности, завтра утром. — Я не подчиняюсь твоим приказам, белобрысый ты хорек!       Гарри тяжело вздохнул и рассеянно провел рукой по своим черным волосам, взъерошив их и тем самым сделав прическу еще более неопрятной. И Гермиона поняла, что Рон раздражает его сейчас так же, как и Драко, если не больше. — Рон, пожалуйста, свяжись с Джорджем через камин и скажи ему, что Гермиона и Драко придут завтра утром, чтобы допросить его, — сказал Гарри. Рон, Гермиона и Драко открыли было рты, чтобы возразить, но Гарри не дал им заговорить. — Вы двое знаете о зельях больше, чем кто-либо из нас. Нет никакого смысла идти туда кому-то еще.       Наградив Драко испепеляющим взглядом напоследок, Рон вылетел из кабинета, чтобы связаться с братом. А Гарри снова обратился к Драко. — Я должен закончить допрос жены Гойла, — сообщил он. — Малфой, не желаешь присоединиться ко мне? Думаю, друг ей сейчас отнюдь не помешает. — Милисента здесь? — удивился Драко. Он немного поколебался, а затем спрятал руки в карманы брюк и отрицательно покачал головой. — Нет, она не захочет меня видеть. Иди без меня. — Гермиона, тебе будет комфортно наедине с ним? — поинтересовался Гарри, игнорируя злобный взгляд Драко. — Если хочешь, я могу остаться… — Все будет хорошо, — заверила его Гермиона с уверенностью, которую в глубине души не ощущала. — Я помогу Деннису с уборкой, а затем пойду домой.       Неохотно кивнув, Гарри легонько коснулся ее плеча, прежде чем покинуть кабинет. Деннис, по всей видимости, не подозревавший о растущем напряжении в помещении, продолжал ковыряться в ручных настройках на своем анализаторе зелий. Но заметив на себе пристальный взгляд Драко, наконец понял, что он здесь лишний. — Ой, — разнервничался он, неловко пятясь к двери кабинета, — я это, э-э-э, наверное, пойду.       Желудок Гермионы сжался в комок от страха, когда Деннис поспешно покинул комнату, чуть не врезавшись в дверной косяк. Теперь она осталась одна. Наедине с Драко Малфоем. Не желая показывать, насколько сильно ей некомфортно в его присутствии, она сделала вид, будто рассматривает пузырек Морфеума, демонстративно держа его в руках так, словно это была самая удивительная вещь, которую она когда-либо видела. Драко небрежно прислонился к лабораторному столу, вынул пачку сигарет из кармана и зажег одну палочкой. Он замер в нерешительности, а затем достал еще одну сигарету и протянул Гермионе. Она покачала головой. — Я бросила, — отрезала она. — Правда? — спросил он с нотками легкого удивления в голосе. — Что ж, рад за тебя.       Драко убрал сигареты обратно в карман и просто стоял, выпуская клубы табачного дыма, как будто его друг детства не был только что найден мертвым рядом с каким-то запрещенным веществом. И только Гермиона, как никто, знала, насколько сильно он был огорчен смертью Гойла. — Тебе бы следовало поговорить с Милисентой, — тихо сказала Гермиона, вращая пузырек с Морфеумом для того, чтобы изучить его вязкость. — Она только что потеряла мужа, а ты — его старый друг, и твое утешение ей сейчас пришлось бы очень кстати.       Драко недовольно фыркнул и стряхнул пепел с кончика сигареты. — А ты, я смотрю, все та же затычка в каждой бочке? — А ты, я смотрю, все тот же неспособный ни на какие чувства, засранец? — съязвила она.       Он грустно рассмеялся. — Мерлин, ты совсем не изменилась. Ты серьезно думаешь, что мне плевать на смерть Гойла? Ты правда считаешь, что я настолько бессердечный, Гермиона? — Возможно, — ответила она. Затем тяжело вздохнула, сдаваясь. — Нет, я не думаю, что ты настолько бессердечный человек.       Гораздо легче было думать, что у него просто нет сердца, и тогда это было бы в какой-то степени логичным объяснением его прошлых поступков. Но правда была в том, что она знала, насколько сильно Драко обеспокоен. Она знала, каким чувствительным он может быть, и что он переживает каждую потерю так же болезненно, как и она. Пока она наблюдала за тем, как он выпускает из себя очередную струю дыма, на нее нахлынули воспоминания о том, как много лет назад Драко потерял друга…       Гермиона шла по кладбищу волшебников, пробираясь между покрытыми мхом надгробиями. Трава под ее ногами была мокрой, и она чувствовала, как ее простые черные туфли погружаются в грязь. Драко сидел на скамейке спиной к ней и курил сигарету. Он ссутулился, и от его обычной аристократической осанки не осталось и следа. В его фигуре было что-то грустное и сломленное, и это пробудило в ней неожиданный порыв жалости к нему. Когда она присела рядом, он даже виду не подал, что заметил ее. — Церемония прошла достойно, — произнесла она, нарушая неловкую тишину. — Ну, то есть, такими и должны быть похороны, как мне кажется.       Драко продолжал молча курить. Гермиона нервно поерзала на холодной каменной скамье и покосилась на него. Он смотрел вдаль, будто ничего не различая перед собой. — Гарри сказал, ты хочешь бросить работу аврора, — сказала она.       Драко повернулся и раздраженно взглянул на нее, признав, наконец, ее присутствие. — А тебе-то что до этого, Грейнджер?       Она пожала плечами и протянула руку, молча попросив сигарету. Он отдал ей свою, наблюдая, как она делает затяжку и ловко выпускает дым изо рта. Затем она вернула ему сигарету, ожидая, что он выразит отвращение к тому, что она ее осквернила. К ее удивлению, он просто сунул сигарету в рот, зажав губами то место, где только что были ее губы. Гермиона зябко поежилась от сырости и отвела взгляд в сторону свежевскопанного участка земли прямоугольной формы, расположенного неподалеку от них. — Ты не виноват, ты же знаешь. — А вот ты ни черта не знаешь, Грейнджер, — прорычал Драко. Он бросил сигарету на землю и затушил ее ногой. — Блейз был моим напарником. Я должен был прикрывать его. Если бы я делал свою работу как следует, его бы не убили. — Ты сделал все правильно, Малфой, — возразила Гермиона. — Их было больше, и вас застали врасплох. И это чудо, что ты вообще остался жив, а не погиб, как Блейз. Если бы Гарри и остальные авроры прибыли хоть немного позже…       Драко нахмурился еще сильнее. — Ах, да…ну, конечно, пресвятой Поттер. И что бы я без него делал?! — Гарри спас тебе жизнь! И это уже не впервые. Мог бы и поблагодарить ради приличия.       Драко резко вскочил на ноги и засунул руки в карманы пальто, сгорбившись от холодного ветра. — Что ж, может, было бы лучше не спасать меня, — с горечью произнес он.       Гермиона подняла брови и встала рядом с ним. — Мне жаль, что ты так думаешь, Малфой. — Мне не нужна твоя жалость, — зло ответил он. — Вот и хорошо, потому что я тебя не жалею, — сказала она, заставив его обернуться и удивленно посмотреть на нее. — Весь прошлый год ты помогал нам отлавливать оставшихся Пожирателей смерти, пытаясь доказать, что ты больше не безмозглый хулиган, каким был в школе, и пока что тебе это удавалось. У тебя новая жизнь, Малфой, и теперь Блейз дал тебе шанс прожить эту жизнь, а ты хочешь от нее избавиться. Так что нет, мне тебя не жаль.       Гермиона сложила руки на груди и нахмурилась. — Тебе лучше изменить свои установки, прежде чем ты вернешься на работу, — посоветовала она. — Иначе твой новый напарник будет недоволен.       Драко округлил глаза. — У меня новый напарник? — спросил он. — Кто? — Я.       Драко некоторое время просто смотрел на нее, не находя слов. — Ты, наверное, шутишь. Поттер совсем спятил? Да мы же прикончим друг друга! — Искренне надеюсь, что нет, — сказала Гермиона, ее губы дрогнули в попытке подавить ухмылку при виде выражения его лица. Вид у него был такой, будто ему только что зарядили бладжером промеж глаз. — А теперь я возвращаюсь в офис, чтобы составить план наших дальнейших действий. Если наши источники не ошиблись, то Антонин Долохов и твой дядя Родольфус сбежали в Россию. Придется прибегнуть к парочке весьма изощренных маневров, чтобы мы смогли их снова схватить.       Она развернулась, чтобы уйти, а Драко все продолжал в недоумении качать головой. — Работать в паре с тобой — просто ужасная идея, — наконец проворчал он.       Гермиона снова повернулась к нему лицом. — Так и есть, — весело произнесла она. — Но это всего лишь вопрос времени — пока ты окончательно меня не доконаешь, и я не обращу тебя в пыль. Увидимся в понедельник, Малфой.       И она бодро зашагала прочь, но все же успела заметить легкую улыбку, играющую на его губах — первая искренняя улыбка, которую она увидела на его лице за очень, очень долгое время.       Гермиона вернулась из воспоминаний и столкнулась с реальностью в виде Драко, расхаживающего по комнате с торчащей изо рта сигаретой и настороженным выражением лица, тыкающим и ощупывающим различные изобретения Денниса. — Это что еще за хрень? — спросил он, разглядывая облегающий костюм, хранящийся в стеклянном шкафу. Костюм был сделан из мягкой струящейся серебристой ткани, которая словно излучала легкое свечение. — Это костюм анти-Кедавра, — ответила Гермиона. — Что? — Костюм анти-Кедавра. Мы с Деннисом работали над тем, чтобы зафиксировать заклинание Патронуса в материале таким образом, чтобы аврор, надев его, мог отражать Авада Кедавру. Мы успешно протестировали его на кроликах и мышах, но почему-то пока никто из людей не решился испытать его на себе. — Да неужели? — насмешливо сказал Драко. — Не представляю, почему. Какой идиот вообще сделал Криви аврором? — Гарри, — раздраженно ответила она, — и он не идиот, раз принял такое решение. Деннис умен и быстро соображает. И тебе прекрасно известно, как сильно он помог нам, когда дело дошло до поимки последнего из Пожирателей смерти. И если бы не его усовершенствованные устройства для отслеживания магов, мы бы никогда не поймали Эйвери. — Ну да. А еще я слышал, что Симус Финниган тоже наконец стал аврором. Скажи-ка мне, сколько раз ему пришлось пересдать экзамен, прежде чем он научился не взрывать вокруг себя все подряд? — Так ты за этим вернулся? — сердито сказала Гермиона. — Чтобы высмеивать и унижать моих друзей? — Я вернулся не за этим.       От того, с каким серьезны лицом он это сказал, сердце Гермионы забилось быстрее. И она снова стала нарочито изучать пузырек с Морфеумом. — Нет? — тихо произнесла она, избегая его взгляда. — Тогда зачем ты вернулся? — Гойл был моим лучшим другом. И ты это знаешь. — Понятно, — ответила она, пытаясь скрыть свое разочарование.       Конечно, он вернулся не ради нее. Это было бы нелепо. Гермиона прикусила нижнюю губу и задумалась: а хотела ли она, чтобы он вернулся ради нее? Она подняла глаза и увидела, что Драко снова пристально смотрит на нее. — Я слышал, ты больше не работаешь аврором, — сказал он. — Нет. — Ты теперь член Визенгамота. — Да. — Говорят, ты чуть ли не первый кандидат на пост следующего министра магии, как только Кингсли Бруствер уйдет в отставку. — Даже если это и так, то тебя это в любом случае не касается, ясно? — Блядь, — выругался он, затушив сигарету. — И как я не подумал, что ты будешь так себя вести. — А чего ты ожидал, Драко? — Прошло три года, — сказал он. — Я думал, может быть… — Что ты думал? Что я уже должна была простить тебя? Ты бросил меня, Драко. Даже записки не оставил. Ты просто проснулся однажды утром и ушел. Ты не заслуживаешь моего прощения. — Я вообще-то оставил тебе записку! — Ты оставил мне клочок пергамента с чертовым стихом! И в этом обрывке не было никаких объяснений, почему ты уходишь и вернешься ли вообще.       Впервые с начала вечера Драко выглядел взволнованным. Он расхаживал взад-вперед, его рабочая черная мантия, развеваясь, путалась в его ногах. Наконец он остановился на расстоянии вытянутой руки от нее, и Гермиона поняла, что это было чересчур близко. Она чувствовала себя словно в клетке из-за его подавляющего присутствия, как будто стены внезапно сомкнулись вокруг них. И почему-то этого небольшого пространства оказалось недостаточно для двоих. — Я не думаю, — тихо произнес он, — что если бы я извинился… — Ты на три года опоздал с извинениями, Драко.       Это было слишком. Ей нужно было поскорее сбежать оттуда, уйти от него как можно дальше. Она не могла ясно мыслить, когда он находился так близко. Не раздумывая, она стянула латексные перчатки и бросила их в мусорную корзину. Слишком поздно она поняла свою ошибку.       Драко молниеносно рванул вперед и схватил ее за левое запястье, уставившись на кольцо с бриллиантом, сверкавшее на безымянном пальце. — Это еще что? — спросил он тоном, пробирающим до костей. Не получив ответа, он сжал ее запястье с такой силой, что она поморщилась, понимая, что на руке непременно появятся синяки. Она уже и забыла, какой он сильный. — Гермиона, я тут с тобой не в игрушки играю. Что это, черт возьми, такое? — А на что это, по-твоему, похоже? — прошипела она. — Это помолвочное кольцо. Теперь отпусти меня, ты делаешь мне больно. — Ты помолвлена, — прорычал он. — С кем? — Да какая тебе разница? Ты что, думал, я не смогу дальше жить без тебя? Что никто другой не сможет полюбить меня так, как не смог ты?       Его взгляд немного смягчился, и Гермионе показалось, что на его лице промелькнула боль, прежде чем его черты снова ожесточились. — Конечно, нет, — сказал он. — Просто скажи мне, кто он. — Энтони Голдстейн.       Драко горько рассмеялся, а Гермиона безуспешно пыталась высвободиться из его хватки. — Это тот горячий паренек из «Ведьминого досуга», что ли? Вот уж не думал, что у тебя такой паршивый вкус. — Иди ты в… — Охотно, милая, — протянул он, игриво притягивая ее к себе. — Насколько я помню, раньше это было одним из твоих любимых развлечений.       Гермиона напряглась, ощутив жар прижимающегося к ней тела Драко и почувствовав, как под грубой тканью его мантии напряглись мышцы. Его запах был поистине опьяняющим: такая странная смесь старого, хорошо знакомого ей одеколона и чего-то чужеземного, экзотичного, что пахло подобно песку пустыни и специям. Она подняла глаза и только сейчас заметила, как загорело и обветрилось его лицо. Вокруг его глаз появились новые морщинки, которых раньше не было, а подбородок и щеки были покрыты светлой щетиной. Осталось только добавить кожаный кнут и мягкую фетровую шляпу — и вылитый Индиана Джонс! Она весело усмехнулась своим странным мыслям. Он невольно улыбнулся ей в ответ, обхватив ее другой рукой за талию и прижав к себе еще сильней. — Любуешься? — прошептал он. Его высокомерный комментарий снова вызвал в ней гнев. — Еще чего! — прошипела она, тщетно пытаясь оттолкнуться от его широкой груди. — Что здесь происходит? — раздался мужской голос из дверного проема.       Гермиона вздохнула с облегчением, решив, что Гарри или Рон пришли ей на помощь. Однако при виде того, кто стоял в дверях, ее сердце сжалось в комок. — Энтони! — вскрикнула она. — Что ты здесь делаешь?       Ее жених подозрительно уставился на Драко, и, благодаря внезапному замешательству, Гермиона наконец смогла вырваться из его железной хватки. — Я пришел за тобой, — сказал Энтони, подойдя к ней. — Ты обещала поужинать со мной несколько часов назад, и когда ты не появилась, я забеспокоился. — Прости. Произошло еще одно убийство, и я помогала Гарри и Рону с расследованием. Мы с Драко просто… — Изучали улики, — закончил Драко.       Гермиона кивнула, молча соглашаясь. Однако Энтони, похоже, не очень-то поверил. — Понятно, — сказал он, приобняв ее за плечи.       Драко прищурил глаза в ответ на этот жест, и Гермиона начала опасаться за безопасность своего жениха. Она не раз видела, что Драко смотрел так на Пожирателей смерти, перед тем, как в одиночку расправиться с ними при помощи своей палочки. Однако Энтони, похоже, это совсем не беспокоило, и, к ее удивлению, он протянул Драко руку для пожатия. — Не припомню, чтобы нас когда-либо представляли друг другу, — холодно сказал он. — Энтони Голдстейн, жених Гермионы.       Приняв рукопожатие Энтони, Драко медленно растянул губы в улыбке, которая заставила Гермиону закрыть глаза от ужаса. — Драко Малфой, — произнес он, — ее муж.