Глава 2

      Гермиона зажмурилась, ожидая, когда Земля сойдет с орбиты. Но когда она наконец открыла глаза, то с разочарованием обнаружила, что ничего подобного не произошло, шокированный Энтони все еще стоит рядом с ней, а Драко наблюдает за их реакцией с удовлетворенной ухмылкой. — Только не говори мне, что она тебе не сказала, — насмешливо произнес Драко. — В конце концов, общение — основа здорового брака. Разве не так, миссис Малфой? — Заткнись, Драко, — резко ответила Гермиона. Она умоляюще посмотрела на Энтони. — Энтони, милый, прости, но… — Ты сказала, что развелась, — Энтони обрел дар речи, убирая руку с ее плеча и отступая на шаг. — Ты сказала мне, что развелась с ним в прошлом году. — Я… я пыталась, правда пыталась. Просто появились… непредвиденные осложнения. — Осложнения? — А, да, — вставил Драко. — Волшебный закон гласит, что женщина не может получить развод без разрешения мужа. Немного архаично, признаю, но изменения в волшебном мире происходят медленно. Конечно, есть одно исключение из правила… — Да, — зло сказала Гермиона, бросив на Драко самый свирепый взгляд. — Если муж отсутствует в течение трех лет, жена может расторгнуть брак… что я бы и сделала на следующей неделе, если бы ты снова не появился.       Бледно-голубые глаза Энтони сверкали яростью, но ее заставил вздрогнуть не его гнев, а боль и ненависть, отразившиеся на его лице. Он медленно отступил от нее, словно не мог больше терпеть ее присутствие, и эта мысль пронзила ее, как нож. — Чего я не понимаю, — тихо сказал он, — так это почему моя невеста, женщина, которой я должен доверять больше всех остальных, сочла необходимым скрыть от меня такую ​​важную информацию. — Энтони, прости. Я… — Достаточно, — сказал он. — Я не могу слушать это сейчас. Я… я люблю тебя, Гермиона, но… мне нужно время подумать. Я иду домой.       С этими словами он вышел из комнаты, хлопнув дверью, и Гермиона подпрыгнула от этого звука, закрыв глаза, чтобы сдержать слезы, которые готовы были пролиться. — Ну, путь истинной любви не гладок , — весело сказал Драко, потянувшись за очередной сигаретой.       Гермиона выбила сигарету из его руки. — Как ты можешь цитировать Шекспира сейчас? — прошипела она. — Тебе всегда нравился Шекспир. — Да, но не когда его строки произносит твой мерзкий рот, — ядовито сказала она. — И ко рту моему ты относилась прекрасно, — ответил он с многозначительной ухмылкой.       Гермиона сжала кулаки и вылетела из комнаты. У нее кончилось терпение, а убийство собственного мужа вряд ли поспособствует ее карьерному росту. Потому что Драко был прав. Она действительно положила глаз на должность министра магии, и последнее, что ей было нужно, — это обвинение в убийстве, которое запятнало бы ее деловой имидж. Жаль все-таки, что она отказалась от должности аврора. По крайней мере, тогда у нее была бы лицензия на убийство. — Ты куда? — спросил Драко, следуя за ней по коридорам к лифту. — Домой, — коротко ответила она.       Гермиона проскользнула в пустой лифт, и, к ее ужасу, он вошел вместе с ней. — О, хорошая идея. Мне бы не помешал крепкий сон.       Гермиона настороженно посмотрела на него. — А где именно ты собираешься ночевать? — спросила она. — Дома. — Ты имеешь в виду дом своих родителей? — Нет, я имею в виду нашу квартиру, — сказал он небрежно, покачиваясь с носка на пятку, пока лифт поднимал их на главный этаж Министерства. — Нашу прекрасную квартиру с видом на Темзу. Мерлин, как я скучаю по этому виду.       Гермиона внезапно рванула вперед и нажала кнопку на панели управления лифта, остановив его. Драко удивленно посмотрел на нее. — Какого черта… — Драко, ты не будешь ночевать ни сегодня, ни когда-либо вообще в моей квартире.       Драко прислонился спиной к стенке лифта и вызывающе посмотрел на нее. — Эта квартира все еще зарегистрирована на мое имя, знаешь ли. Что бы ты там ни думала, это моя квартира. Технически я мог бы заставить тебя освободить ее, если бы захотел. К счастью для тебя, я очень щедрый человек.       Гермиона зарычала от разочарования. — Я не хочу, чтобы ты спал под одной крышей со мной! — крикнула она. — Я могу остаться в гостевой комнате. — В мэноре твоих родителей десятки гостевых комнат! Оставайся в одной из них!       Гермиона прижала ладони к глазам, борясь с желанием разрыдаться от раздражения. Она не понимала, как всего за несколько часов ее жизнь так эффектно полетела в ад. Произошло еще одно загадочное убийство, ее жених злится на нее, а ее внезапно объявившийся муж, по всей видимости, пытается снова влезть в ее жизнь. Она не могла представить, что может быть хуже. Когда она наконец убрала руки от глаз, то увидела, что Драко смотрит на нее с извиняющимся выражением на лице — или настолько близким к извиняющемуся, насколько это вообще мог сделать Малфой. — Послушай, — сказал он на удивление мягким тоном. — Я не хочу здесь находиться так же, как этого не хочешь ты. Но если я собираюсь помочь раскрыть это дело, было бы намного проще, если бы я просто остался с тобой в квартире. Я обещаю, что как только это дело будет раскрыто, я подпишу документы о разводе, вернусь туда, откуда пришел, и позволю тебе спокойно жить дальше.       Гермиона удивленно моргнула и вытерла слезы со щек. — Ты… ты сделаешь это для меня? — спросила она.       Драко усмехнулся. — Конечно. Считай это предварительным подарком на свадьбу. — Спасибо, — прошептала она. — Ты… ты действительно думаешь, что мы сможем раскрыть это дело? — Конечно, сможем, — уверенно сказал он. — Не было ни одного дела, которое мы с тобой не смогли бы раскрыть, когда работали вместе, помнишь? Раньше нас было практически не остановить…       Драко неловко замолчал, и Гермиона кивнула, опустив взгляд в пол. — Да. Раньше. — Возникла неловкая пауза. Затем она устало вздохнула и нажала кнопку на панели управления, которая снова запустила лифт. — Думаю, нам стоит пойти домой и немного отдохнуть. У нас впереди долгий день.       Драко кивнул и скрестил руки на груди. Она повторила его позу, пытаясь в этом небольшом пространстве создать между ними как можно большее расстояние. Но этого все равно было недостаточно.

***

      Драко проснулся от стука в дверь гостевой комнаты. — Драко! — рявкнула Гермиона с другой стороны двери. — Вытаскивай свою ленивую задницу из кровати! Мы встречаемся с Джорджем меньше чем через час.       Он слышал, как она идет в сторону кухни, ворча себе что-то под нос. Он застонал и лениво потянулся, пытаясь размять ноющие мышцы. Он не привык спать на такой удобной кровати, как в гостевой. Иронично, неправда ли: чем роскошнее была постель, тем неудобнее ему в ней было. Он привык спать на крошечных раскладушках, установленных в палатках или пещерах в пустыне, а не в комфорте, такому привычному для него ранее.       Наконец, Драко удалось вытащить себя из постели и доползти до кухни. Из одежды на нем были только боксеры. Он сдержал ухмылку, увидев широко раскрытые глаза Гермионы, когда она увидела его в таком виде. Но прежде чем он успел высказать ей свои мысли по этому поводу, она кашлянула и уткнулась носом в последний выпуск «Ежедневного пророка».       Драко закатил глаза и пошел наливать себе кофе. Он открыл шкафчик, чтобы достать сахар, и нахмурился, увидев, что его там нет. — Гермиона, а где сахар? — О, я его переставила. Он теперь в шкафчике слева от плиты.       Драко открыл шкафчик и вытащил маленькую баночку с сахаром. — Зачем ты его переставила? — спросил он. Он начал открывать кухонные шкафы и ящики, но обнаружил, что все — от столового серебра до изысканного фарфора — было перемещено. — Какого черта ты это сделала?       Гермиона швырнула газету на стол и едва не задела локтем миску с хлопьями. — Драко, почему тебя это вообще волнует? — Мне все равно, на самом-то деле, — проворчал он, садясь напротив нее за стол и отпивая кофе. — Ты отвратительный лжец, знаешь ли. — Гермиона, мне реально все равно, где ты хранишь сахар.       Гермиона фыркнула. — Я не об этом. Ты солгал о том, что тебя назначили на дело Гойла. Я сегодня утром связалась через каминную сеть с начальником твоего Отдела особого назначения — пока ты спал.       «Черт», — подумал Драко. Он уже забыл, насколько она дотошна в таких вещах. Ему не следовало ее недооценивать. — Я сказал тебе правду, — ответил он. — Меня назначили на это дело. — Нет, не назначили, — возразила она. — Твой начальник сказал мне, что когда ему понадобился кто-то для расследования смерти Гойла, ты вызвался. Ты решил вернуться. Что можешь сказать в свое оправдание?       Драко пил кофе, бросая взгляды на ее лицо между глотками. Ее карие глаза проницательно сузились, и он знал, что, как обычно, она не собирается так легко отступать. — Я же говорил тебе, Гермиона. Гойл был моим лучшим другом. Я хочу убедиться, что его убийца предстанет перед судом. — Ты не разговаривал с Гойлом много лет. — И что? — резко ответил Драко, начиная терять терпение. — Это не уничтожает всего того, что я пережил с ним. Это не стирает наше общее прошлое.       Гермиона замолчала, и он точно знал, о чем она думает. Это была одна из вещей, которые он любил в ней, — то, как легко ее было читать. Все, о чем она думала или что чувствовала, было написано на ее лице так же ясно, как слова на странице одной из ее любимых книг. Он знал: она думает о том, что, возможно, его слова имели двойной смысл; она задается вопросом, имел ли он в виду также и их общее прошлое.       Она снова прищурила глаза, и Драко понял, что она собирается сделать. Он немедленно поднял свою ментальные щиты, блокируя ее. Он всегда был искусным окклюменом, и теперь, после множества лет практики, это стало таким же рефлексом, как еда или дыхание. — Ай-яй-яй, — сказал он, покачав головой. — Использовать Легилименцию за завтраком? Не очень-то вежливо, любимая. — Прекрати. — Что прекратить? — Прекрати называть меня «любимая». Ты больше не можешь меня так называть.       Драко вздохнул и откинулся на спинку стула, держа в обеих руках кружку горячего кофе. Как он мог забыть, какой упрямой и даже упертой она иногда бывала? Это вызывало эмоциональное истощение, а затем и физическое. Три года вдали от нее, по-видимому, не изменили ничего. Только снизили его сопротивляемость этому. — Я не понимаю, — сказал он, в основном сам себе. — Кто мог хотеть убить Гойла?       Выражение лица Гермионы несколько смягчилось. — Милисента сказала, что у него были какие-то проблемы. Он не мог найти работу и пытался заработать деньги, свести концы с концами. Он был в отчаянии… возможно, настолько, что начал торговать запрещенными зельями.       Драко сделал еще один глоток кофе, и он обжег ему горло, как и жгучее чувство вины, которое он сейчас испытывал. — Не все в послевоенном мире были так же хорошо приняты, как я, — тихо сказал он. — Многие люди, которые были связаны с Волан-де-Мортом, например, семья Гойлов, были отвергнуты магическим сообществом. Если бы он только попросил меня о помощи…       Гермиона покачала головой. — Он бы не пришел к тебе, даже если бы мог. Думаю, у него было больше гордости, чем мы оба могли себе представить. То, что случилось с Гойлом, — не твоя вина, Драко. — Она пристально изучала его несколько мгновений, прежде чем снова заговорить. — Где ты был все эти годы? — На Ближнем Востоке, в Судане и практически везде, где только можно себе представить. — Что ты там делал? — Работал на Международное магическое антитеррористическое подразделение. В тех частях света идет много маггловских войн, но борьба между волшебниками в десять раз хуже и бесконечно разрушительнее. Типы заклинаний, которые они придумывают, чтобы использовать друг против друга…       Драко содрогнулся, вспомнив кровь, опаленную плоть и мучительные крики. — Это, должно быть, было ужасно, — пробормотала Гермиона. — Да. Это действительно заставляет тебя взглянуть на свою жизнь со стороны и осознать все то, что ты считаешь само собой разумеющимся. — Понятно, — осторожно сказала она.       Наступила тишина, и Гермиона подперла подбородок рукой, снова уткнувшись в газету. Когда она наклонила голову под таким углом, утренний свет, струящийся из кухонного окна, осветил ее волосы, превращая их в золотистый нимб. Драко забыл уже, как ее волосы выглядят под утренним солнцем. Или, может быть, он пытался это забыть. Содрогнувшись, он отвернулся и одним глотком допил остатки кофе. Затем поднялся на ноги. — Я в душ, — объявил он, и она что-то пробормотала в ответ.       Когда Драко закрыл за собой дверь ванной и включил горячую воду, он задумался, так ли хороша идея остаться с Гермионой под одной крышей, пусть даже и всего лишь на несколько дней. Их квартира была одной из самых больших и роскошных в Лондоне, но почему-то она не казалась достаточно большой для них двоих. Ее присутствие беспокоило его — даже подавляло — и он обнаружил необходимость возвести между ними еще больше стен, как физических, так и эмоциональных. Но почему-то этого все равно было недостаточно.

***

      Пока они шли по оживленной Косой аллее, Драко старался не смотреть на большое бриллиантовое обручальное кольцо на левой руке Гермионы. Однако его было трудно не заметить, когда оно так ярко сверкало на солнце. — Что ты сделала со своим обручальным кольцом? — внезапно спросил он ее. — Что? — Обручальным кольцом моей прабабушки Малфой. Что ты с ним сделала? — А, — отстраненно сказала она, притворяясь, что занята разглядыванием витрин. — Я, э-э… продала его. — Ты — что? Это кольцо принадлежало семье Малфоев шесть поколений! Это бесценный антиквариат! — Ну, не такой уж и бесценный, судя по всему, — сказала она. — За него очень хорошо заплатили в ломбарде.       Драко был в такой ярости, что резко остановился, схватив Гермиону за локоть. Она посмотрела на него, и он заметил в ее глазах страх, давший ему понять, что она боится его реакции. Вот и хорошо. — Ты не имела права продавать это кольцо, — низким голосом проговорил он. — Оно принадлежало моей семье. — Ну извини, — зло сказала она. — Я не знала, что надо было возвратить его, если муж-мерзавец решит уйти от тебя. — Ты настоящая сука, — пробормотал он, отпуская ее руку. — Похоже, ты думаешь, что все, что когда-то принадлежало мне, теперь твое. Например, квартира… — Где еще мне жить, Драко? — Ну, а почему ты не переехала к своему жениху?       Гермиона замерла, пытаясь придумать ответ, и Драко ухватился за возможность воспользоваться трещиной в ее броне. — Довольно странно, не правда ли, не переезжать к человеку, с которым ты решила провести остаток своей жизни? Не так-то ты и уверена насчет Голдстейна, да? — Конечно, нет! — пробормотала Гермиона и, развернувшись, продолжила идти в сторону магазина Уизли. — Я просто думаю, что лучше подождать до свадьбы, а не начинать сожительствовать. — Мы жили вместе, прежде чем пожениться. — Да, и мы, безусловно, являемся образцом счастливого брака, не так ли? — саркастически сказала она.       Драко замолчал. В этот раз женщина была права.       Не успел он опомниться, как Гермиона уже распахнула дверь во Всевозможные волшебные вредилки, и Драко прошел за ней в шумный, ярко оформленный магазин. Они пробирались сквозь забитые товарами ряды полок и толпы детей, ища владельца магазина. Наконец Гермиона заметила, что он помогает паре подростков с выбором волшебных конфет с подвохом. — Джордж! — крикнула она, помахав рукой, чтобы привлечь его внимание. В ту минуту, когда он ее заметил, веснушчатое лицо рыжеволосого парня расплылось в улыбке, и он шагнул вперед, чтобы заключить ее в крепкие медвежьи объятия. — Гермиона, я так рад тебя видеть! — воскликнул Джордж, отстраняясь от нее. Когда он заметил стоящего позади нее Драко, его улыбка тут же померкла. — И я вижу, ты привела с собой свою не самую лучшую половину. Рон сказал мне, что этот придурок вернулся в город. — Я тоже рад тебя видеть, Уизел-близняшка, — протянул Драко, одарив его злобной ухмылкой. — Веди себя прилично, или останешься ждать снаружи, — предупредила его Гермиона. — Я не собака, Гермиона. — Не вижу разницы, — пробормотала она, когда Джордж повел их в заднюю комнату, позвав одного из своих сотрудников присмотреть за магазином.       Драко старался не обращать внимание на хитрую ухмылку на лице мужчины, когда он жестом пригласил их сесть за маленький столик. И конечно же, как только Драко опустился на стул, предложенный Джорджем, громкий, отвратительный звук наполнил комнату. Драко злобно уставился на расхохотавшегося Уизела, а Гермионе пришлось прикрыть рот, чтобы скрыть свой смех. — Невидимая подушка-пердушка, — объяснил Джордж сквозь смешки. — Один из наших самых продаваемых товаров. — Ладно, давайте вернемся к делу… — сказал Драко, мысленно добавляя Джорджа Уизли в свой список «У меня есть лицензия на убийство, и в один прекрасный день я ею воспользуюсь».       Он вытащил из кармана мантии свиток, где были записаны ингредиенты для зелья Морфеума, и подвинул его через стол Джорджу. — Да, тут есть несколько ингредиентов, которые я использую для Зелья Грез Наяву, — мрачно сказал Джордж, просмотрев список. — Рон прав. Только мы никогда не делаем зелье таким концентрированными. — Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона. — Ну, если смешать ингредиенты зелья в таких пропорциях, это определенно даст некоторые неприятные побочные эффекты. Это опасная смесь. Я бы определенно не хотел на нее подсесть.       Драко и Гермиона обменялись взглядами. Затем Драко снова переключил внимание на Джорджа. — У вас были какие-нибудь недовольные сотрудники за последние пару лет? Или кто-нибудь, кто мог украсть ваш рецепт запатентованного Зелья Грез Наяву?       Джордж задумчиво постучал пальцем по губам. — Если подумать, был один парень, — сказал он. — Его звали Ленни Мичим. Довольно подозрительный тип, но мне тогда не хватало помощников, поэтому я все равно его нанял. Я заставляю всех своих сотрудников подписывать магический контракт, в котором они обещают не разглашать ни одной из моих торговых тайн. Если они это делают, их лица покрываются пятнами. Эту идею я взял у тебя, Гермиона, после того, что ты сделала с Мариеттой Эджкомб за то, что она предала Отряд Дамблдора в Хогвартсе.       Он улыбнулся Гермионе, прежде чем продолжить. — Так вот, это случилось с Ленни однажды, около года назад, но он смылся отсюда, прежде чем я успел понять, как он разорвал контракт. Возможно, это он выдал секретный рецепт запатентованного зелья. — Говоришь, этот парень ушел из магазина около года назад? — повторил Драко. — Примерно в то же время, когда зелье Морфеум появилось на черном рынке, — задумчиво проговорила Гермиона. Она подняла брови, глядя на Драко. — Ты думаешь о том же, о чем и я?       Драко кивнул. — Локационные чары. — Он снова повернулся к Джорджу. — У тебя остались какие-нибудь его личные вещи? Что-нибудь, с чем он мог постоянно контактировать?       Спустя несколько минут Джордж снова вернулся к торговле в магазине, а Драко и Гермиона встали у стола, на неровной поверхности которого была разложена карта. В одной руке Гермиона держала палочку, а в другой — рабочий фартук, который, по словам Джорджа, принадлежал Ленни Мичиму и с тех пор никем не использовался. Драко надеялся, что на одежде остался хорошо читаемый отпечаток сущности этого человека, чтобы заклинание сработало. Он наблюдал за действиями Гермионы. — Ты уверена, что не хочешь, чтобы я это сделал? — спросил он ее. — Когда ты в последний раз использовала локационные чары? — Я знаю, что делаю, Драко, — фыркнула она.       Она отбросила фартук в сторону и взмахнула палочкой над картой, выполнив сложную серию движений. Драко не мог не восхищаться ею, пока она работала. Она всегда была могущественной и одаренной ведьмой. Гермиона пробормотала заклинания и торжествующе улыбнулась, когда на карте появилась крошечная светящаяся точка. — Нашелся! — воскликнула Гермиона. — Что теперь? — Теперь ты возвращаешься в Министерство, чтобы уведомить Поттера и остальных авроров. А я пойду и выслежу этого парня.       Гермиона сложила руки на груди и упрямо посмотрела на него. — Мы пошлем Патронуса, чтобы вызвать авроров. Я иду с тобой. — Ни за что, — возразил Драко, хотя и знал, что это так же эффективно, как говорить со стеной. — Там может быть опасно, а ты давно не практиковалась в сражениях. Ты можешь стать обузой, а не помощницей.       Гермиона убрала палочку, свернула карту и посмотрела в его сторону. — Нравится тебе это или нет, Драко, но я иду с тобой. Кто еще прикроет твою спину?       Драко остановился и оценивающе посмотрел на нее, отметив ее румяные щеки, пылающие глаза и уверенно задранный подбородок. Он ухмыльнулся. — Признайся, — сказал он. — Ты скучаешь по прошлому.       Гермиона напряглась, ее глаза сузились. — Ч-что ты имеешь в виду? — Ты скучаешь по охоте, по азарту погони. Ты не можешь получить такого рода волнение, работая в офисе весь день. — О, — сказала она, немного расслабившись. — Да, полагаю, я действительно скучаю по этому.       Драко вздохнул, вытащил палочку и обнял ее за талию, игнорируя протест. — Ладно, — сказал он. — Работаем в связке.       И прежде чем она успела вырваться из его хватки, Драко аппарировал и себя, и свою жену с небольшим хлопком.

***

      Драко был прав. Гермиона действительно скучала по азарту погони. Она чувствовала последние несколько лет, что чего-то не хватает с тех пор, как оставила должность аврора, но сегодня она наконец поняла, что именно это было. Кроме того, охота на Ленни Мичима была желанным отвлечением от ужасного поворота, который сделала ее жизнь за последние двадцать четыре часа.       После утреннего разговора с боссом Драко, Гермиона попыталась связаться с Энтони, но обнаружила, что он отключил свой камин от каминной сети. Затем она послала ему сову, но ее письмо вернулось нераспечатанным. Она знала, что Энтони имеет право злиться на нее, но как он мог даже не дать ей возможности объясниться и нормально извиниться?       Гермиона тряхнула головой, чтобы прогнать эти мысли. Ей не стоило отвлекаться на посторонние темы. Это было одно из первых правил, которое она выучила на курсах авроров много лет назад. Она обернулась и посмотрела на Драко, следовавшего за ней в обветшалое офисное здание в маггловском Лондоне. Его лицо выражало непоколебимую решимость, а рука лежала в кармане, где, как она знала, хранилась его палочка, готовая к бою в любую минуту. И как бы сильно она ни была зла на него в данный момент, она не могла не испытывать чувство комфорта от его столь знакомого, властного присутствия. Несмотря на неопределенность ситуации, в которую им предстояло попасть, она чувствовала себя почти… в безопасности.       Пара молча вошла в главный холл офисного здания, направляясь к седой женщине за стойкой регистрации. Та нервно переводила взгляд с одного на другого. — Ч-чем я могу вам помочь? — спросила она.       Гермиона продемонстрировала один из полицейских значков, которые Министерство держало наготове для подобных встреч с магглами. — Офицер Гермиона Грейнджер, — представилась она. — А это офицер Малфой. Мы пришли поговорить с одним из ваших жильцов — мистером Мичимом. Вам знакомо это имя? — Ну да, — сказала пожилая женщина. — Он промышленный исследователь — здесь таких много. Странный человек, но он и его коллеги обычно держатся особняком. Аренду платят вовремя. У него какие-то проблемы с законом?       Гермиона и Драко быстро переглянулись, после чего Гермиона вновь обратилась к домовладелице. — Боюсь, что да. Не могли бы вы сказать нам, на каком этаже находится его офис? — Четвертый этаж, — ответила женщина. — Третий офис справа. — Спасибо.       Поднимаясь вместе с Драко на лифте на четвертый этаж, Гермиона ощутила на себе его пристальный взгляд. — И когда это ты вернулась к девичьей фамилии? — спросил он. — Примерно через год после того, как ты ушел. Драко, тебе правда хочется поговорить об этом прямо сейчас? — Нет, думаю, сейчас не лучший момент, — пробормотал он.       Двери лифта с лязгом открылись, и они вдвоем вышли в коридор, настороженно оглядываясь по сторонам. В поле зрения никого не было. Они медленно продвигались по коридору, пока не оказались у входа в третий офис справа, как и указала им домовладелица. — Ты чувствуешь? — шепотом спросила Гермиона. — Да, — прошептал он в ответ. — Магглоотталкивающие чары. Думаю, мы на месте.       Словно по команде, оба вынули палочки, и Драко, выбив дверь, вошел в помещение; Гермиона последовала за ним. То, что они обнаружили в комнате, поразило их обоих. Ряды лабораторных столов были заставлены кипящими котлами, банками с ингредиентами и крошечными флакончиками с голубой жидкостью, которая несомненно была Морфеумом. — Как там говорят магглы? — спросил Драко. — Ах, да… джекпот. — Драко, осторожно! — крикнула Гермиона.       Она оттолкнула его в сторону как раз вовремя — в него чуть не попало проклятие, выпущенное человеком, притаившимся за одним из столов. Судя по описанию, составленному Джорджем, Гермиона была уверена, что этот человек — Ленни Мичим. К ее ужасу, он, похоже, был не один. — Черт! — пробормотал Драко, когда проклятия разлетелись по комнате, словно фейерверк. Они вдвоем спрятались за одним из столов, держа палочки наготове. — Похоже, здесь не меньше дюжины ублюдков. Что-то подсказывает мне, что старуха подняла тревогу внизу. — Похоже на то, — мрачно отозвалась Гермиона. Затем она крепче сжала свою палочку. — Не знаю, как ты, а я не собираюсь сдаваться без боя.       Драко раздраженно уставился на нее, но она могла поклясться, что он изо всех сил старался не улыбнуться. — Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты говоришь по-гриффиндорски, — сказал он, и они оба поднялись на ноги, чтобы вступить в схватку.       Стоя спиной к спине, они двигались абсолютно синхронно, стреляя заклинаниями и отражая удары нападавших. Но Гермиона понимала, что этого недостаточно. Несмотря на их с Драко объединенные усилия, врагов все равно было в разы больше.       Гермиона поднырнула под локоть Драко, чтобы метнуть в ближайшего нападавшего заклинание Ступефай. Заклинание попало ему прямо в грудь, отчего он опрокинулся назад на один из лабораторных столов. Она вздрогнула и уклонилась в сторону, когда один из нападавших нанес ответный удар, и заклинание разнесло вдребезги банку с гноем бубонтюбера, разбрызгав его повсюду. — Прямо как в старые добрые времена, правда? — воскликнул Драко, прервавшись на миг, чтобы вытереть пот со лба.       Гермиона бросила на него быстрый взгляд, отметив, как раскраснелись его щеки, а серые глаза блестели азартом. Его явное воодушевление угрозой смерти заставило ее закатить глаза. — Вот почему мужчины живут меньше, чем женщины, — пробормотала она себе под нос.       Внезапно ее внимание привлек звук тяжелых шагов в коридоре. Она с замиранием сердца представила себе легионы бойцов, прибывших пополнить ряды врагов. Любой шанс на выживание вот-вот должен был испариться. Вздрогнув, она плотнее прижалась спиной к Драко, пытаясь найти хоть какое-то утешение в этом контакте.       О Боже, неужели все закончится вот так…       Дверь распахнулась, и, к огромному облегчению Гермионы, первыми в комнату с палочками в руках ворвались Рон и Симус Финниган. За ними следовала группа авроров, которые тут же ринулись в бой. — Слава богу, — пробормотала Гермиона, когда их противники быстро потеряли интерес к ней и Драко и сосредоточились на новоприбывших.       Она ослабила бдительность всего на мгновение и повернулась, чтобы присоединиться к подкреплению. И этого хватило, чтобы не заметить проклятие, брошенное в ее сторону. — Гермиона, берегись! — крикнул Драко, вмиг сбивая ее с ног, и заклинание со свистом пролетело на волоске от них.       При падении она сильно ударилась затылком о пол, отчего перед глазами заплясали звездочки. Она поморгала, пытаясь прояснить взгляд, и только тогда осознала, что Драко лежит на ней, прикрывая ее, а его серые глаза полны беспокойства. Но у нее перед глазами по-прежнему все плыло, поэтому она видела его в трех экземплярах. — Ты в порядке? Гермиона, ответь мне! — Отвалите! — пробормотала она. — Вы все трое!       Драко обеспокоенно нахмурился и одной рукой осторожно провел по ее затылку. Убрав руку и обнаружив, что она вся в крови, он начал отчаянно звать колдомедика. Гермиона попыталась покачать головой в знак протеста, но от этого движения у нее только сильнее закружилась голова. Тогда она стала толкать Драко в грудь, пытаясь сбросить с себя его тяжелое тело. С таким же успехом можно было пытаться оттолкнуть кирпичную стену. — Гермиона, лежи спокойно, — приказал он. — Ты ранена, бой еще не окончен, и тебе слишком опасно двигаться.       Гермиона закрыла глаза, чтобы не видеть взволнованное лицо Драко и периодические вспышки света от заклинаний, которые продолжали разлетаться по комнате.       Неужели он не понимает, что она не может продолжать лежать вот так, придавленная его телом? Неужели он не осознает, что запах его пота и ощущение того, как он прижимается к ней, пробуждают воспоминания, которые лучше держать спрятанными в глубинах ее сознания?       Он слегка заерзал, и она издала тихий стон, отчаянно надеясь, что он истолкует его, как стон боли, а не удовольствия от того, как его пах трется о ее. Она понимала, что думать об этом в такой момент — полное безумие. Но адреналин в их отношениях всегда был мощным афродизиаком…       Гермиона распахнула дверь в грязный гостиничный номер и затащила Драко внутрь, после чего захлопнула за ними дверь и заперла ее взмахом палочки. Она наблюдала, как спадает действие Оборотного зелья, и временно черные волосы Драко возвращаются в платиновый блонд. Она знала, что ее собственная внешность тоже приходит в норму. Но что было ненормально, так это огромное количество крови, просачивающейся сквозь рубашку Драко. — Сектумсемпра, — простонал он. — Ну почему всегда Сектумсемпра? — Малфой, заткнись и ложись на кровать, — приказала она, обхватив его за талию, чтобы поддержать.       Он ухмыльнулся в ответ. — Пытаешься затащить меня в постель? — прохрипел он между тяжелыми вдохами. — Грейнджер, ты заставляешь меня краснеть.       Гермиона закатила глаза, затаскивая его на жесткий матрас в центре тускло освещенной комнаты. Только он способен отпускать язвительные замечания в такой момент. Когда он рухнул на кровать, она судорожно достала аптечку, которую предварительно уменьшила и спрятала в сумочке. Она все еще не могла поверить, что они выжили. По всем расчетам, они должны были быть мертвы, учитывая тщательно спланированную ловушку, в которую они угодили этим вечером. Но они каким-то образом выжили… еле-еле. А для Драко этот исход был еще неясен.       Как только им удалось сбежать от Долохова и его дружков, Гермиона потащила раненого Драко в ближайшее безопасное место — захудалую гостиницу на юго-востоке Москвы. Поначалу, увидев растрепанного и окровавленного Драко, хозяйка гостиницы наотрез отказалась предоставить им номер. Однако пачка рублей, которую Гермиона бросила на стойку, быстро переубедила женщину. Теперь единственной целью Гермионы было поддерживать жизнь Драко достаточно долго для того, чтобы они смогли отправиться обратно в Англию через портключ. — Г-Грейнджер? — слабо прохрипел Драко.       В панике Гермиона бросилась к нему и впервые заметила струйку крови, стекающую из угла его рта. Не раздумывая, она запрыгнула на кровать и разорвала его рубашку, обнажая глубокую, зияющую рану на груди. — Черт! — прошептала она, водя палочкой над раной, пытаясь ее залечить. — Черт, черт, черт, черт, черт… — Где твои манеры, Грейнджер… — слабо произнес Драко.       Затем его глаза закатились, и он начал биться в конвульсиях. — Нет! — вскрикнула Гермиона, пытаясь сохранить спокойствие и успеть закрыть его рану.       Наконец, края раны были стянуты, и от нее осталась лишь яркая розовая полоса, пересекающая его бледную грудь. Но он все еще страдал от большой кровопотери. Он был таким белым — таким невероятно белым — что даже губы были лишены цвета. Дрожащими руками она достала из аптечки бутылочку с Кровоостанавливающим зельем и, обхватив его голову одной рукой, приподняла, чтобы влить зелье ему в рот. — Глотай, Малфой! — сказала она, слегка встряхнув его. — Глотай, черт возьми!       Наконец он проглотил зелье и, вздохнув в последний раз, затих. Сердце Гермионы бешено колотилось о грудную клетку, а по щекам текли слезы, когда она начала бить его по груди. — Малфой! — заорала Гермиона. — Малфой, скажи что-нибудь!       Внезапно Драко резко вздохнул и закашлялся. — Что-нибудь, — прохрипел он.       Гермиона не знала, смеяться ли от облегчения или отругать его за несвоевременную шутку. И потому решила отвесить ему звонкую пощечину. — Ай! — вскрикнул он. — За что, черт возьми? — Драко Малфой, никогда больше так не делай! Я думала, ты умер! — Жаль тебя разочаровывать, — проворчал он, — но, когда тленную стряхну я оболочку , это произойдет в более лучшем месте, а не в этой помойке. — Тленную стряхну я оболочку? Малфой, ты только что процитировал Шекспира?       Драко закатил глаза. — Наверное, потому, что я не раз слышал, как ты цитировала его. Ради Мерлина, женщина. Я только что побывал одной ногой в могиле, а ты хочешь обсуждать маггловскую литературу?       Гермиона хихикнула, роясь в аптечке в поисках маленькой баночки с настойкой растопырника. Она восхищалась его способностью шутить после столь опасной для жизни травмы. У нее было ощущение, что он делает это не только для себя, но и для нее, и эта мысль каким-то странным образом согревала. — Это должно облегчить боль, — сказала она, принявшись намазывать растопырник на его свежезажившую рану на груди. — И предотвратит образование шрамов.       Она продолжала спускаться по его груди, втирая целебное зелье в рану, пока не дошла до ее края, чуть выше пупка. Затем она заметила кровь, пропитавшую левую штанину его брюк, и потянулась расстегивать пуговицы на его штанах. Руки Драко тут же схватили ее за запястья, препятствуя движению. — Что ты делаешь? — спросил он, задыхаясь. — Твоя нога кровоточит. Думаю, у тебя там еще один порез. Возможно, не такой глубокий, как на груди, но мне все равно нужно его залечить, пока в него не попала инфекция.       Драко кивнул и отпустил ее запястья, позволив ей продолжить расстегивать его брюки. Поморщившись, он приподнял бедра, чтобы она могла стянуть их, обнажив раненое бедро. Она почувствовала, как покраснели ее щеки, когда увидела, что его шелковые боксеры натянулись. Видимо, кровопотеря была не такой уж большой. И все же ее удивило, что его возбудила эта ситуация… что его возбудила она.       Отбросив эти смущающие мысли, Гермиона провела палочкой по ране на внутренней стороне бедра Драко, чтобы затянуть ее. Затем она обмакнула пальцы в баночку с растопырником и осторожно начала смазывать им рану. От ее прикосновения каждый мускул Драко напрягся, и он вцепился в простыню обеими руками. Испугавшись, что причиняет ему боль, Гермиона подняла взгляд на его лицо, но в его глазах не было и следа боли. Вместо этого она с удивлением обнаружила, что они потемнели от желания. Она поняла, что по-прежнему сидит на бедрах Драко, и теперь, когда она больше не спасает его жизнь, такая поза выглядит развратной. Она нервно отдернула руку от бедра Драко. — Ну, я уверена, что ты сам сможешь сделать это позже… — сказала она, сползая с него. Но Драко было уже не до этого. Он крепко схватил ее за ноги чуть выше колен и вернул ее на место. — Почему ты спасла мне жизнь? — спросил он хриплым голосом. — А почему ты спас мою? Это проклятие предназначалось мне.       Губы Драко изогнулись в легкой ухмылке. — Ты мой напарник. Я должен прикрывать тебя, забыла?       Гермиона уставилась на него в недоумении. Вряд ли было возможно, чтобы Драко Малфой спас ей жизнь и счел ее, магглорожденную, достойной спасения. Но не успела она додумать эту мысль до конца, как Драко начал задирать юбку ее блестящего черного коктейльного платья, руки его скользили все выше и выше по ее бедрам. Она судорожно вздохнула и прикусила губу, чтобы сдержать стон. Она понимала, что это всего лишь адреналин. Не стоит действовать, руководствуясь столь низменными инстинктами… — Малфой… — начала она, но прежде чем успела вымолвить еще хоть слово, он схватил ее за бедра и повалил на кровать с такой удивительной силой для человека, который только что чуть не умер.       Он перевернул их так, что теперь она оказалась лежащей на спине, а он сидел сверху и смотрел на нее таким испепеляющим взглядом, что можно было расплавить железо. Его руки скользили все выше по ее бедрам, приближаясь к тому месту, прикосновения к которому она одновременно и боялась, и жаждала, и чувствовала необходимость остановить его, пока ситуация не вышла из-под контроля. — Малфой, это плохая идея, — прошептала она.       Он усмехнулся и, наклонившись, прижался к ее губам, и от этого поцелуя ее губы обожгло огнем. — Ты и я, в любой комбинации — плохая идея. Наверное, так будет всегда. Так зачем же сейчас сопротивляться? — С-стой, — выдохнула она, когда его рука коснулась кружевной ткани ее трусиков.       Ухмылка Драко померкла, а глаза сузились до двух щелей цвета расплавленного серебра. — Скажи, что ты не хочешь этого, Грейнджер. — Я… я не хочу, — заикаясь, произнесла она, хотя знала, что тело все равно выдаст правду. Он просунул пальцы под ее трусики и погрузил их во влагу, которая начала там скапливаться. — Врешь, — торжествующе прорычал он, и, почувствовав, как он вводит в нее сначала один, а потом другой палец, она поняла, что проиграла.       Она крепко схватила его за голые плечи и застонала от удовольствия, когда он медленно вводил и выводил из нее пальцы. Он начал покрывать ее шею поцелуями, и через несколько минут такой изысканной пытки Гермиона уже не могла больше терпеть. — Малфой, пожалуйста, — взмолилась она, пытаясь снять с него боксеры.       Он усмехнулся и провел языком по ее пухлым губам. — Терпение, дорогая.       Он ловко вывернул руку, которая все еще была засунута под подол ее платья, и изогнул запястье так, чтобы провести большим пальцем по ее клитору. Гермиона выгнулась, громко застонав. Наслаждение накатывало на нее волнами. — Блядь, — прошептал он, когда она крепко сжала его пальцы внутри.       Ее кульминация, казалось, нарушила его хрупкий самоконтроль, и он убрал руку из-под платья, чтобы сорвать — в буквальном смысле этого слова — тонкую одежду с ее тела. Еще один громкий треск, и вот он уже избавился от ее трусиков. Затем одним плавным движением он освободился от боксеров и вошел в нее до упора.       Гермиона задохнулась от внезапного вторжения. Она закрыла глаза, чувствуя, как за веками вспыхивают миллионы крошечных огоньков, а Драко ритмично покачивал бедрами, продлевая оргазм и заставляя ее подниматься еще выше, и о боже, боже, боже…       Драко застонал и уткнулся лицом в ее шею. — Гермиона, — выдохнул он, и от того, как прозвучало ее имя из его уст, у нее свело пальцы на ногах. Она всегда ненавидела свое имя и винила родителей за то, что они не назвали ее так, чтобы люди знали, как это произносится, но когда ее имя произнес Драко, оно вдруг зазвучало, как самое чувственное и прекрасное в мире. — Повтори, — прошептала она, впиваясь ногтями в его спину, когда новая волна наслаждения захлестнула ее. — Повтори мое имя. — Гермиона, — задыхаясь, повторял он, как священную молитву, в такт каждому своему толчку. — Гермиона, Гермиона, Гермиона… — Гермиона? Гермиона! — Малфой, идиот, слезь с нее, ты же ее задушишь!       Гермиона почувствовала, как кого-то грубо отпихнули в сторону, и, открыв глаза, обнаружила Драко, Рона и колдомедика, обеспокоенно смотрящих на нее. Лицо Рона тут же расплылось в облегченной ухмылке. — Хорошо поспала? — спросил он.       Гермиона застонала и протянула руку к затылку. Волосы все еще были в крови, но рана, очевидно, была залечена медиком, пока она была без сознания. Осталась лишь небольшая болезненность. — Прекрасно, спасибо, — пробормотала она, когда рыжеволосый друг осторожно помог ей подняться на ноги.       Она повернулась к Драко, волнение которого быстро сменилось гневом. — Гермиона, о чем ты только думала, черт возьми? — прорычал он. — Ты не хуже меня знаешь, что нельзя терять бдительность в разгар такой битвы! — Да я бы и головой не ударилась, если бы ты не свалил меня на пол, как чертов бульдозер! — ехидно ответила Гермиона.       Она знала, что он спас ей жизнь и что она поступила глупо, ослабив защиту в разгар битвы, но его снисходительное отношение только раззадорило ее. — Если бы я не свалил тебя, ты была бы уже мертва!       Гермиона закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Ей не хотелось терять самообладание из-за такой глупости. Открыв глаза вновь, она увидела, что Симус и еще один аврор стоят в стороне, схватив невысокого темноволосого мужчину, в котором она узнала Ленни Мичима. — Вы поймали его! — воскликнула она. — А как же остальные? — Один из них был убит во время боя, — сказал Рон. — А остальные, к сожалению, сбежали.       Гермиона разочарованно вздохнула. — Ну что ж, по крайней мере, у нас есть Мичим. Нам лучше доставить его в Министерство для допроса.       Она подняла свою палочку с пола, где она оказалась во время битвы, и приготовилась аппарировать, избегая пронзительного взгляда мужа. Она не думала, что он попытается прочесть ее мысли, но на всякий случай использовала Окклюменцию. Меньше всего ей хотелось, чтобы Драко узнал, о чем она думала, будучи без сознания. Достаточно было того, что ей самой приходится об этом знать.       Она больше не должна была испытывать к нему такие чувства. Она не должна была продолжать реагировать подобным образом, вступая с ним в физический контакт… после стольких лет. Ее тело должно было забыть призрачные ощущения удовольствия и воспоминания о том, что она чувствовала, когда он держал ее в своих объятиях… — Гермиона? — обеспокоенно спросил Рон. — Ты в порядке? — Лучше не бывает, — ответила она с неуверенной улыбкой, и, взмахнув палочкой, чтобы отправиться обратно в Министерство, с горечью подумала о том, насколько сложнее вдруг стала ее жизнь.       И предчувствие подсказывало, что дальше будет только хуже.