[Смена сущности] На сеновале (ж!Воспитанник Горайона/Саревок Анчев)

Шумная «Зимняя роза» издалека выглядела как лучшее место на свете, где приятно было бы провести и вечер, и ночь. Трактир на перекрёстке с мураннским торговым путём привлекал множество постояльцев, и их отряду пришлось заплатить в полтора раза больше обычного, чтобы снять здесь несколько комнат. Но сейчас Марид и Саревок из-за неудачного стечения обстоятельств никак не могли попасть внутрь. Снаружи становилось зябко. Ещё Марид была ужасно голодна и от отчаяния даже засовывала нос в ведро с потрохами, стоявшее на заднем дворе, однако не смогла пересилить себя и что-нибудь оттуда съесть. Саревок тогда презрительно фыркнул, поглядев на это зрелище. Наверное, он тоже был голоден, но имел гораздо больше достоинства, чем она. Дорога до трактира для обоих была долгой и изматывающей. Марид облизнулась, вспомнив, что в сумке, которую она оставила в комнате, лежит солонина. Сильнее всего на свете ей хотелось вцепиться зубами в кусочек мяса и долго, с наслаждением его жевать. А лучше бы в сочный и свежий. А ещё лучше — сырой… Или рыбку… Она упрямо тряхнула головой. Нет, нельзя есть сырое мясо. Нельзя позволять себе такие мысли. Кто знает, какие ещё инстинкты можно разжечь, если поддаваться примитивному зову. Сначала Марид пыталась пробраться внутрь, чтобы разбудить Джахейру и попросить о помощи, но хозяйка, ещё вчера такая приветливая и радушная, попросту выкинула её за дверь. Потом этот трюк повторил Саревок (он догадался зайти с чёрного хода на кухню), но его постигла та же судьба. Марид ещё попробовала поорать под окном, но служанка со второго этажа вылила на неё полное ведро мыльной воды, от которого едва получилось увернуться. В конце концов, рассерженная хозяйка распустила цепь сторожевой собаки, и та теперь бегала по всему дворику, заливаясь безмозглым лаем и выискивая незваных гостей. «Значит, придётся ночевать здесь», — с окончательным принятием подумала Марид, глядя, как очередная шумная компания заходит в ворота и шагает мимо сенника, где они дожидались рассвета. Ушедшие на разведку Марид и Саревок обещали вернуться в полдень следующего дня, и до этого времени спутники не станут поднимать тревогу. То есть, всего-то ночь и утро… — Анчев, — попыталась позвать Марид, но вслух вырвалось только требовательное… Мяу. Которое он услышал, но не обернулся. Подобрав под себя лапы, Саревок лежал в нагретом собой сене и полностью игнорировал существование сестры по несчастью. Огромный, больше похожий на дикого чёрный кот с янтарными (и злыми) глазами казался Марид очень красивым. Для кота. У него была длинная, пушистая шерсть и мощные лапы. У себя Марид могла лишь разглядеть черепаховый окрас с белыми «носочками». Но, наверное, она тоже красивая. Человеком же была? В Кэндлкипе её три раза выбирали вестницей весны. Могли бы и четыре, но в один год они с Имоен полезли проверять, проснулись ли уже пчёлы (проснулись!), и Горайон в наказание вместо исцеления выдал обеим обезболивающую мазь. Марид вздохнула и легла у подпорки сарая. Даже если бы она и смогла сделать Саревоку комплимент по поводу внешности, он бы его вряд ли оценил. А ещё утром всё было нормально. В первую ночь, проведённую в «Зимней розе», Марид узнала, что из окрестных деревень недавно начали пропадать люди. По слухам, это было дело рук беглого дроу-колдуна, который обосновался в пещерах к северу от трактира. Чтобы не спугнуть бесчестного злодея, Марид приняла решение исследовать пещеры одной, а уже потом прийти с отрядом. Она была тихой и незаметной, идеальной лазутчицей. Но Анчев отказался отпускать её вот так и увязался следом. «Для подстраховки». Или для того, чтобы брюзжать всю дорогу, рассказывая, как глупо тратить время на спасение кучки крестьян и выпивох. А потом Марид случайно влетела в этого дроу-колдуна. Саревок, присматривающий за тылами, немедленно сорвался на шум, и назревающая драка перешла в категорию неизбежной. Прежде чем навсегда исчезнуть в лабиринте пещер, маг швырнул Марид в руки хрустальный шар. Она, несмотря на рефлекс, удержалась от его ловли. Шар разбился у их с Саревоком ног. А потом мир стал очень, очень, ОЧЕНЬ большим. Острый слух Марид уловил шорох. — Котики-и-и-и, — шепнул кто-то, крадясь в сенник, и она почувствовала, как на спине дыбом встаёт шерсть. Саревок прижал голову к передним лапам, то ли стараясь затаиться в соломе, то ли готовясь к броску. — Котики, — снова позвал таинственный голос. — Ну где же вы прячетесь? Смотрите, что у меня есть! Марид из непреодолимого любопытства выглянула из-за угла. У входа в сенник стоял мальчик лет пяти. Кажется, внук хозяйки, но вчера Марид его толком не разглядела, потому что он едва доставал ей до пояса. А теперь — такой огромный, что и подойти страшно. Саревок предостерегающе зашипел. Марид, поразмыслив, сочла мальчика безобидным, а запах, от него исходящий, — вкусным. Она вышла из укрытия и осторожно, шаг за шагом приблизилась к ребёнку. Он раскрыл ладошку и показал источник вкусного запаха — кусочек курицы в мучном кляре. Марид немедленно схватила угощение, не думая о том, что завтра, когда Викония их расколдует, будет умирать от стыда. Пока она жевала, мальчик аккуратно дотронулся до неё и погладил между ушек. Боги, как же это было приятно! Последний раз Марид получала такое удовольствие от чужих рук, когда провела целый день в городских банях Аткатлы. Служанки делали ей массажи, натирали лосьонами и угощали наливкой со льдом, а она лежала то в тёплой, как парное молоко, воде, то на прохладном бортике, чувствуя себя настоящей герцогиней. Саревок, заинтересовавшийся едой не-из-помойного-ведра, по-царски медленно спрыгнул на землю и направился к ним. Его тоже терзал непреодолимый звериный голод, мешавший заснуть. Мальчик собирался погладить и второго кота, но Анчев молниеносно полоснул его когтями по протянутой руке и демонически завыл. Выронив мясо, ребёнок расхныкался и выбежал на улицу. Марид вопросительно уставилась на Саревока. Вот обязательно было? Он холодно сверкнул глазами, прежде чем утащить добычу за сеновал. Мол, сам напросился. В любом обличии всё тот же засранец. В наказание Марид заняла его место на сене, которое ещё было тёплым. Будучи вдвое больше, Анчев мог легко прогнать её, но не стал. Напротив, покружив по сеннику и увидев, что она хорохорится, как продрогшая горлица на ветке, он сдался и лёг рядом. Близко-близко, так, что сердце у Марид заколотилось в два раза быстрее. — Мяу, — пробасил Саревок, обвивая её лапами. «Это всё из-за тебя». — Мяу, — своим писклявым голосом возразила Марид, устраиваясь поудобнее. «Как я могла догадаться, что этот недоносок так активирует проклятие?» — Мяу. «А зачем ему ещё было разбивать хрустальный шар у тебя под носом?» — Мяу. «Раз такой умный, то сам бы его и поймал». — Мяу. «Ты стояла ближе». Марид потянулась всеми лапами и затем свернулась клубком. Пушистый хвост Саревока укрывал её целиком, а горячее меховое туловище прижималось сзади. От тепла и безопасности начало клонить в сон. На самом деле, после пережитого за последние годы Марид никогда так быстро не засыпала. В полудрёме ей подумалось, что будет чудесно, если к утру проклятие рассеется само, и они проснутся в простых человеческих объятиях. Может быть, он поймёт, что тоже ей нравится. И перестанет быть таким ворчуном. — Мяу-мяу. «Хватит мурлыкать, идиотка. Как будто этот позор доставляет тебе удовольствие». — Мяу. «Я не знаю, как перестать».