Глава 8

— Ну? Донна вздрогнула и отвела взгляд. — На чём мы остановились? Карлайл улыбался, когда подошёл к ней, когда касался пальцами обнажённого плеча. Девушка не шевелилась, пальцами вцепившись в подол платья. Ей стоило огромных трудов не сорваться с места и не броситься следом за Тонни — лишь бы быть подальше отсюда, в безопасности, в спокойствии, в тепле ненавистной тесной квартиры. Но убегать бесполезно. Хищник выследит её, найдёт, вонзит клыки в шею и разорвёт на сотки мелких кусочков, как избалованный ребёнок — тряпичную куклу. Карлайл мягко взял её ладонь и прижал к губам, с улыбкой глубоко втягивая аромат. Донна задыхалась от ярости. — Я вас ненавижу. Вампир встретился с ней взглядом, и выражение его глаз пробрало до мурашек. Нахмурившись, девушка приказала себе собраться с силами, приказала себе храбро смотреть ему в глаза. Иначе этот урод продолжит своими выходками пугать её до полусмерти. — За что? — её голос звучал глухо, бесцветно. — Сначала моя успеваемость. Потом укус. Теперь это... за что вы так со мной? Если в его сознании проснулись жалость или совесть, то Донна их не заметила. — А как же секс? — мягко произнёс он, потянув девушку к себе. Донна нехотя поднялась со стула и стояла столбом, не глядя на мужчину. — Он не отпечатался в твоих воспоминаниях? Ты была так великолепна... Донна перестала дышать, когда Карлайл обнял её и провёл пальцами по подбородку, заставив посмотреть на себя. — Впрочем... могу напомнить. Тряхнув головой, чтобы избавиться от наваждения, она упёрлась ладонями в его грудь. — Прекратите. Я не хочу... — Как будто это большая проблема. — Вы мне отвратительны. — Ты и раньше не питала ко мне тёплых чувств. — Интересно, и почему же?! Объятия вампира стали теснее, крепче. Донна вдруг с запозданием осознала, что до Карлайла никто не осмелился настолько приближаться к ней, никто не обнимал так сильно, что становилось трудно дышать. — Я жажду тебя с первой встречи, — лицо вампира окаменело, в красных глазах мерцали искры дикого, первобытного гнева. — Но ты слишком труслива, чтобы идти ко мне в объятия, и слишком неуверена в себе, чтобы замечать знаки внимания. И твоё безразличие терзало меня бесконечно долгие четыре месяца. Донна задрожала. Холод его кожи, твёрдое тело прекрасно проясняли мысли от вспышки гнева, приводили в чувства и живо напоминали, что она имела дело не с обычным мужчиной. От обычного мужчины можно избавиться, держать на расстоянии, угрожать, не подпускать к себе. С монстром же она беспомощна. — Мне стоило величайших трудов не убить каждого, кто хоть немного интересовался тобой. Карлайл коснулся губами её уха, зарылся носом в волосы и перешёл на шёпот. — И мне всё — абсолютно всё — сошло бы с рук. Донна закрыла глаза и уткнулась лбом в плечо вампира. Намёк был очевиден даже ей — либо она будет с ним ласковой и приветливой, либо он снова похитит Тонни, убьёт её коллег, одногруппников — да кого угодно — пока не сломает окончательно. Зачем? Потому что ему скучно, потому что одиноко, и потому что за четыреста лет он уже забыл, что значит быть обычным человеком. Она глубоко вздохнула. — Мы же теперь... пара. — Наконец-то. — И... вы ведь тоже ко мне были безразличны. Она закусила губу, цепляясь за эту мысль. — После той ночи мне было очень плохо, — прошептала Донна. — Без вас. И без вашего внимания. Говорить это было стыдно, гадко. Будучи с детства довольно самостоятельной и ответственной, Донна терпеть не могла признаваться в слабости, бессилии, беспомощности, никогда не позволяла себе подобного. Всегда со всем она справлялась сама, всегда полагалась лишь на себя. Но с ледяным, давно мёртвым чудовищем нужно меняться, чтобы выжить. Пусть видит её слабость, пусть чувствует себя нужным и необходимым. Это ненадолго. Скоро он от неё устанет, скоро сам решит уйти — и все будут счастливы. В конце концов, все уходят. Любая толпа со временем рассеется, как утренний туман. — В семнадцатом веке писем от кавалера приходилось ждать по две недели, — ответил он. — В семнадцатом веке, — огрызнулась Донна, выскользнув из его объятий, — после произошедшего вы были бы обязаны на мне жениться. Вампир убрал руки в карманы, окинув девушку оценивающим, задумчивым взглядом. После чего улыбнулся. — А ведь ты всё же научилась одной важной вещи на моих парах. Донна вопрошающе приподняла бровь. — Спорить со мной. В этом ты действительно хороша. Вампир осмотрел свою рубашку. Удар Донны, пусть и неудачный, испортил одежду, срезал длинный лоскут. Взгляд девушки застыл на полоске ткани и твёрдой коже под ней. Поразительно. Даже не оцарапала. Значит, действительно спасенья нет... Закусив губу, Донна отвела взгляд. — Сейчас подходящее время, чтобы извиниться. — За что? — огрызнулась она. — Не я вела себя, как скотина. Наверное, не стоило этого говорить. Жаль, что подумала Донна об этом позже, чем озвучила свои мысли. Это работа испортила её. До того как стала официанткой, она была тихим и скромным молчаливым ничтожеством, не способным постоять за себя. Сейчас же почти ничего не изменилось, только язык Донны сорвался с цепи. С поварами огрызаться можно — они бешеные, смертельно-опасные, иногда ядовитые. А с вампиром не рекомендуется. Повара всего лишь убьют Донну в страшных муках, а этот способен на вещи и похуже. К примеру, на отношения. — Я хотел твоего внимания, — промурлыкал Карлайл. — Я ВСЯ ВО ВНИМАНИИ! КАЖДЫЙ САНТИМЕТР МОЕГО ВНИМАНИЯ — ВАШ! Я С ВАС, ЧЁРТ БЫ ВАС ПОБРАЛ, ГЛАЗ НЕ СПУЩУ! Я..! Я..! Она задыхалась от ярости, и пускай пламенная речь Донны была короткой и лишённой красноречия, нужного эффекта она всё же добилась. Вампир просиял. Он не просто смотрел на неё. Он любовался ею. Карлайл приблизился, взял её лицо в ладони и запечатлел долгий ледяной поцелуй на губах. Донна зажмурилась, попыталась оттолкнуть мужчину, но не смогла. Его поцелуй был собственническим, грубым, сердитым и порочным, не имеющим ничего общего с невинными проявлениями любви. Донна ненавидела Карлайла в этот момент. В основном потому что его ледяные прикосновения бросали её в такой жар, что от этого подкашивались ноги. Донна чувствовала отвращение к себе за свою похоть. Ведь, будь она не такой скованной, если бы у неё были отключены все эмоции, она бы не была такой недотрогой. Она бы с удовольствием поддалась соблазну, с удовольствием наслаждалась бы его поцелуями — пленительными, словно грех. Распалившись, тяжело дыша, вампир спустился к шее и укусил. Донна ахнула, содрогнувшись. Ей не было больно, наоборот — по телу электрическим разрядом пробежала такая мощная волна эйфории, будто холодной зимним днём девушку вдруг согрел луч солнца. Карлайл не просто пил кровь, он млел с каждым глотком и от восторга становился всё грубее, всё сильнее превращался в хищника. Донне было страшно, но в то же время она не знала, что ей нравилось больше: секс с вампиром или его укусы. И, что хуже всего, когда Карлайл оставил её без литра крови, Донне стало легче. Из тела исчезла боль, улетучились тревожность и страхи, ей стало легко и свободно. Она словно парила над землёй. Он с трудом оторвался от её шеи и внимательно проследил за тем, как из раны по груди к лифу платья вытекло пару алых струек. — Мистер Каллен, — прошептала девушка, протягивая к нему руки. — Прошу... не останавливайтесь... Он улыбнулся, провёл ладонью ей по щеке. Зрелище покорной и ласковой Донны его завораживало, гипнотизировало, воодушевляло. Впервые за долгое время ненавистный преподаватель казался ей таким счастливым. — Есть много более приятных способов тебя убить. — Я хочу этот, — промурлыкала она, повиснув у него на плечах. — А я хочу, — мужчина приблизился и прошептал ей на ухо, — чтобы ты разделась, взобралась на рояль и медленно ела виноград, губами срывая с грозди. — У вас... странные фантазии. — Почему же? Я буду играть, ты — лежать на инструменте и вдохновлять меня на импровизацию. Донна взобралась ладонями повыше и зарылась пальцами в светлые волосы Карлайла. Как странно. Она не была настолько пьяной после литра виски, как после одного его укуса. Ей казалось, будто по венам вместо крови бежала лава. Его волосы были жёстче, чем она представляла, но до чего же приятно было их касаться. А ещё приятнее было чувствовать лёгкость в теле, головокружение и видеть мир таким невероятно ярким, ослепительно красивым. — Мистер Каллен, — произнесла она, подавшись вперёд. — Вы мне нравитесь. — О? Я польщён. — Нравитесь, а ведёте себя, как полный мудак! Он приподнял бровь. — Леди так не выражаются. — Ледей здесь нет! Мужчина улыбнулся, глядя ей в глаза, водя по талии большими пальцами. Внезапно он шагнул вперёд, своим телом мягко подталкивая Донну к двери. За ней была просторная комната с панорамными окнами, книжным шкафом, компьютерным столом и мягчайшей кроватью. В её мягкости девушка убедилась сразу после того, как Карлайл грубо толкнул её на матрац. Вампир снял порезанную рубашку и, пристально глядя на Донну, сложил вещь и оставил на прикроватной тумбочке. — Так и будешь в одежде? Девушка приподнялась на локтях и провела ладонью по платью, разглаживая складки. Карлайл следил за её рукой так же внимательно, как и за жизненными показателями пациента на операции. — А если я сегодня не хочу? Вампир хмыкнул и, обойдя кровать, приблизился к Донне со спины. Его дыхание щекотало кожу, обожгло шею холодом. — В самом деле? Что ж, давай, как и на парах, пробежимся по фактам, — Карлайл притянул её к себе, опустил ладонь на бедро. — Во-первых, у тебя подскочил пульс, во-вторых, кровь сейчас особенно сильно приливает к промежности, из-за чего ты без конца ёрзаешь, в-третьих, ты слишком живо реагируешь на мои укусы, и, в-четвёртых, я чую твоё желание. Он провёл ладонью по юбке, а потом скользнул по бедру под тканью. — Мне осталось только запустить в тебя пальцы, чтобы убедиться окончательно. Вампир коснулся губами своего укуса, медленно потянул вниз молнию на платье. — Мне нравится видеть тебя в юбке. Каждый раз, глядя на твои ноги, я думал о том, как заманю тебя в кабинет и овладею у себя на столе. Донна зажмурилась и попыталась вывернуться, когда мужчина мягко сжал её грудь. Но пыталась она не слишком охотно. Всё-таки, он прав. Она его желала. И какой бы сволочью Карлайл ни был, без секса она ушла бы разочарованной и обманутой. — Это исправило бы мою успеваемость? Вампир улыбнулся. — Конечно же, нет. Она хотела выругаться, дать ему пощёчину и уйти, но Карлайл опустил руку ей на плечо, развернул к себе и поцеловал ключицу. Эти грубые поцелуи... Донна вздрагивала, когда вампир впивался губами в шею, плечи, грудь. Его руки, привыкшие держать скальпели, зажимы, пинцеты и расширители, умело скользили по ней, сжимая, сдавливая, стискивая. Девушка вцепилась в его плечи, жмурясь от смущения. Первый раз был порывистым, грубым, практически без церемоний. Сейчас же Карлайл наслаждался лаской, растягивая удовольствие, вкушал наслаждения, упивался эйфорией. Донна вскрикнула, когда вампир проник внутрь пальцами, чтобы "убедиться окончательно". — О... да ты уже на пределе. — Я... я вас... я вас ненавижу! — Очень жаль, — вампир грубо натянул её трусы, сдавив тканью клитор. Донна взвилась в его руках. — Потому что сегодня я заставлю тебя полюбить. Сейчас девушка не возражала. Дрожа от возбуждения, она приблизилась, поцеловала мужчину и потянула на себя, обхватив ногами холодный и твёрдый торс. Он больше не играл с ней, не распалял, потому что больше не мог даже думать о подобном. Мысли покинули его, тело предалось низменным инстинктам, слившись с жаркой, жаждущей плотью любовницы. И, окунувшись в чувства и ощущения, отчаянно бросившись в необузданный восторг, они забыли и о взаимных обидах, и о неприятностях минувшего дня, и о ссоре. Во всём мире были только они: Донна, Карлайл и их порочная близость. В минуты неистового удовольствия, находясь на пике счастья, девушка ещё не знала, что её самый опасный враг неторопливо, но неумолимо приближался. И звали этого врага Эсми.