Глава 9

Вампиры прозвали её королевой костей. Этот титул был наполовину правдивым, наполовину издевательским. Правдивым, потому что её воле подчинялись чужие кости. Вывернуть их, сломать, прорвать кожу не составляло труда — достаточно одного мысленного усилия, чтобы причинить другому человеку немыслимую боль. А издевательским этот титул был из-за человеческой жизни королевы. Точнее, из-за того, как она оборвалась. Прыжок со скалы. Бездна холодного, чистого воздуха. Боль. Дикая, нестерпимая боль, от которой было ни сбежать, ни скрыться. Будущая королева костей, сходя с ума от агонии и ужаса, молила о смерти в те редкие моменты, когда ясный разум возвращался к ней. Но смерть не пришла. И вряд ли уже придёт. Она очнулась вампиром. Сломанным, уродливым, с открытыми переломами и вывернутыми конечностями вампиром. Прошли годы, прежде чем Эсми Платт полностью овладела кровавым даром и исправила несовершенство и дефекты тела. Вот только без контроля над собой, без мысленных приказов кости принимали исходную форму — выворачивались, ломались, торчали из тела. За десятки лет жизни Эсми научилась с этим жить. И титул королевы костей носила с гордостью. Она прилетела из Вольтерры в знакомый, дождливый Сиэтл. У Эсми было три цели путешествия: во-первых, собрать для Вольтури пару сотен новых доноров, во-вторых, хорошенько отдохнуть, в-третьих, вернуть в клан своего бывшего. О последней цели она не беспокоилась — не только она отправилась за океан, чтобы напомнить Карлайлу, что он засиделся среди смертных. Впрочем, неудивительно. Вампир, любивший купаться в человеческой крови, не мог не обожать людей. Это его любимцы, его любимые игрушки и единственные развлечения в бесконечной жизни. Эсми хотела бы испытывать к людям ту же страсть, но всякий раз, когда она утоляла жажду особо насильственным способом, перед мысленным взором возникало личико её малютки Джозефа, а кости с хрустом возвращались в "правильное" положение. Иногда и это приносило извращённое удовольствие. Напоминало бездушной королеве, что когда-то и она была живой. Прежде чем нагрянуть к своему бывшему, Эсми решила посетить осведомителя. Такие вампиры были в каждом городе, и их природный дар был связан с тенями. Коснувшись тени, они могли перемещать своё сознание в любую точку пространства и молча наблюдать. Проблема была в том, что радиус действия ограничивался — если осведомитель зайдёт дальше положенного, то, скорее всего, своего тела среди теней он больше не найдёт. Так и появлялись неупокоенные духи. Когда-то все они были прекрасными вампирами. И, честно говоря, осведомительница Сиэтла уже выглядела так, будто была готова расстаться с телом. Её выдавал блуждающий взгляд и слегка потрёпанный внешний вид. — Привет, Соня, — Эсми одарила её своей самой миловидной улыбкой. — Доброй ночи, Ваше Величество, — она присела в реверансе. Вышло, как обычно, ловко и умело — заученно. — Сиэтл тосковал без вас. Эсми холодно хмыкнула. Соня пригласила её войти. Квартира осведомительницы выглядела гораздо лучше и аккуратнее хозяйки: все поверхности были натёрты до блеска, у окон стояли цветущие растения, мебель и ковры казались новыми, а не поблёкшей от времени рухлядью. Что ж, неудивительно. Все осведомители так боялись потеряться в мире теней, что изо всех сил держались за окружавшую их реальность. В их домах всегда было чисто, в них всегда стояли тренажёры и жили мелкие питомцы. Уборка, нечеловеческие физические нагрузки и привязанности помогали найти среди теней путь к своему телу. — Я пришла за Карлайлом, — произнесла Эсми, садясь за стол. — В перспективе — за всеми юными Калленами. Что-нибудь знаешь о них? Соня поджала тонкие губы и перевела взгляд на свою тень. У всех осведомителей тени чернее обычного — настолько тёмными, что в них, казалось, можно было провалиться. — Они не ждут вашего визита. Ночами каждый из них охотится. Как и прежде, их укусы не заразны. Верхняя губа Эсми презрительно натянулась. — Люди не подозревают их в вампиризме, — продолжила Соня. — Они быстро расправляются со свидетелями. — Ну а главный?.. — Багровый король.., — Соня нахмурилась и закусила губу, тщательно подбирая слова. — Он увлёкся смертной девушкой, моя королева. Эсми приподняла бровь. — Он долго следил за ней со стороны, прежде чем напасть. Девушка в курсе его вампиризма. Эсми промолчала. В обычной ситуации за такое полагались арест и казнь, но Карлайл не был простым вампиром. Для Вольтури он слишком ценный, слишком могущественный, и его дар слишком хорош для заскучавших бессмертных снобов. Его не казнят, да и не смогут казнить, но без громкого скандала это не обойдётся. Аро любит театрально драматизировать. — Что-нибудь ещё? — Девушка против этих отношений. Багровый король порой открыто угрожает ей. После этих слов Эсми расхохоталась. Неужели Карлайл, этот мастер обольщения, встретил кого-то, кто ему не по зубам? Эсми полагала, что за прожитые годы уже разучилась удивляться. Впрочем... к чему лукавить? В первые годы своей новой жизни она была влюблена в Карлайла. Могущественный, галантный, насквозь порочный — он был тёмным идеалом женщины, перенесшей несчастливый брак и смерть ребёнка. С ним Эсми забывала обо всём. Но потом и это ей смертельно наскучило. Она жаждала новых ощущений, новых удовольствий и наслаждений. И не она одна. Со смертной девочкой будет то же самое. Рано или поздно она тоже надоест ему. Но пока этого не произошло, ею можно воспользоваться. Если Карлайл в самом деле одержим смертной, то станет куда более сговорчивым, чем обычно. — Как её зовут? — Донна Бернадет А'Лаур. Студентка Вашингтонского университета, медицинский факультет. Багровый король — её преподаватель. Преподаватель и студентка? Ах, как романтично! Эсми записала информацию о Донне, её адрес и номер мобильного в блокнот, прикидывая, что можно с этим сделать. И каким способом избавиться от тела. *** Чтобы повысить успеваемость, когда в баре были выходные, Донна приходила на неоплачиваемую стажировку к Карлайлу. Ну как, неоплачиваемую? Вампир каждый раз угощал её ужином, разбирал с ней сложные темы от других преподавателей и гонял куда меньше, чем это делал Оливер в баре. Так что Донна на своё положение не жаловалась. Жаловалась она только на внезапные нападения и домогательства в людном месте. От студентки-второкурсницы никто не требовал чего-то экстраординарного. Что-то принести, поставить укол под наблюдением медсестёр, обойти отделение вместе с врачом. Спокойно, мирно, буднично. Прежде Донна и не представляла, что для неё спокойствие будет ассоциироваться со стерильно-белыми стенами, запахами лекарств и блеском скальпеля. Впрочем, насчёт последнего Донна теперь сомневалась. Потому что сегодня перед сменой один похотливый вампир скальпелем срезал с неё нижнее бельё. Девушка протестовала, выворачивалась, пыталась сбежать, но всё бесполезно. И потому теперь под кофтой и юбкой ничего не было. Её это выводило из себя, а он был в восторге. Настолько, что, закрывшись с ней в кабинете, часто льнул к девушке, часто лапал, часто целовал в шею, нарочно задевая свои укусы. Донна с трудом дышала. Своими домогательствами Карлайл раздразнил её до такой степени, что девушка от возбуждения с трудом могла соображать. Издевался он над ней с одной конкретной целью. — Ну же, — прошептал Карлайл ей на ухо. Он стоял сзади, своим телом прижимая девушку к столу, а его ледяные руки стискивали, сжимали и грубо сдавливали самые чувствительные места. Донна уже не могла говорить. Лишь стонала. — Умоляй меня. Будь послушной девочкой. Пошёл к чёрту. — Одна фраза, — шептал мужчина. — И мы закончим прелюдию. Снимем стресс перед работой. Донна охнула, когда Карлайл провёл пальцами по внутренней стороне бедра. Глупо было отрицать, что она хотела его. Даже когда он вёл себя отвратительно, даже когда так грязно домогался — плевать. Один раз испытав голод плоти, Донна уже не могла от него избавиться. Но умолять взять её, с томным взглядом шептать нечто грязное и похотливое она не собиралась. Донна просто мстила. Он срезал с неё бельё — пусть помучается. — Нам, — простонала она. — Пора работать. У вас... операция... — Думаешь, меня не подождут? — Думаю, — она вновь простонала и выгнулась. Возбуждение было до того велико, что Донна едва не лезла на стол. — Что вы... не управитесь... за две минуты!.. В ответ он расхохотался и, наконец, отпрянул. — Верное замечание. Девушка выдохнула, закрыв глаза, дрожащими руками оправила смятую одежду, застегнула халат. И сжала губы. Ходить без белья было и стыдно, и непривычно, и неудобно. Но Карлайл самодовольно смотрел на неё, и его взгляд не задерживался на лице. — Знаешь... оглядываясь назад, я поражаюсь тому, как сдерживался все эти месяцы, — подойдя, он сжал её руку и поцеловал костяшки пальцев, словно галантный джентльмен. — У тебя не только великолепная кровь. Он приблизился, шепнув на ухо. — Но и дьявольски пленительные формы. Опустив взгляд, Донна схватила со стола клипборд с закреплёнными на нём документами о пациенте и отпихнула им Карлайла. — Если сегодня пациент умрёт из-за вашей халатности, я НИКОГДА вам этого не прощу. — О? И чем же мне это грозит? Сексом без любви? От его прямолинейности лицо Донны запылало. — Но ты права, — он пробежал взглядом по записям. — Идём. Сегодня будешь мониторить операцию с экранов. Донна натянула ворот халата почти до носа, проследив за взглядом мужчины. Он не пустил её в операционную не потому, что планировалась сложная операция. Просто "формы" Донны проглядывали бы через стерильную медицинскую одежду, и Карлайл не мог позволить, чтобы на девушку заглядывались другие мужчины. С собой Донна взяла мобильник, чтобы делать заметки. Карлайл требовал, чтобы она наблюдала за его действиями, записывала непонятное и обсуждала с ним. К счастью, обычно он смягчался и обсуждение превращалось в лекцию. В лекцию у него на коленях. Донна убрала волосы под медицинскую шапочку, надела маску и одноразовый халат. В таком виде она напоминала самой себе чучело. Но Карлайла её внешний вид нисколько не отторгал, а его взгляды становились всё более пылкими и томными. Донна села у компьютера в помещении, примыкающем к операционной. На экран выводились показатели пациента, его анамнез и, когда Карлайл начнёт хирургическое вмешательство, отобразится ход операции. Натянув перчатки, вампир вновь бросил на неё долгий, задумчивый взгляд, прежде чем повернуться к пациенту. Донна мысленно послала его к чертям собачьим. Она разблокировала мобильник. И застыла, увидев сообщение от незнакомого номера. Пустая аватарка, никакой информации в профиле. Донну тут же насторожили слова, за которые зацепился взгляд: "бессмертным", "Карлайл" и "чудовище". "Здравствуй, милая. Я приношу глубочайшие извинения за беспокойство, но тревожные сообщения, пришедшие из Сиэтла не могли не взволновать меня. Прошу, прости мне мою многословность. Хотя я и убеждена, что ты привыкла к подобному после общения с бессмертным, но я, в отличие от него, не могу не проявить учтивость. Да, я сказала про бессмертного. Карлайл Каллен. Ты удивлена? Что ж, я прекрасно понимаю причины твоего смятения. Поэтому позволь мне перейти сразу к делу. Узнав, что это бесчеловечное чудовище нашло для себя очередную несчастную девушку, с которой обращается, как с игрушкой, я презрела свой страх перед ним, отринула сомнения и поспешила прийти на помощь. Пока не стало слишком поздно. Поверь мне, милая, никто лучше меня не знает, на что способен этот безбожный зверь. И я хочу оградить от его пагубного влияния чистую и невинную душу. Я не могу позволить кошмару случится вновь, и меня ввергает в ужас одна только мысль о том, что он способен сделать с тобой. Ты можешь бахвалиться, можешь не доверять мне, но я была и живым свидетелем, и жертвой его гнусных, омерзительных истязаний и, боюсь, мне во веки веков не оправиться от бесконечной боли. Нам нужно действовать сообща. Вместе мы в силах дать ему отпор. Прошу тебя, Донна, давай встретимся. Я сама найду тебя на нейтральной территории, где демон со скальпелем до нас не доберётся. Удали это сообщение, пока он не заставил тебя отдать телефон. Твоя Э.П.". Донна перечитала сообщение дважды, чувствуя, как у неё с каждой секундой леденеют пальцы. Она взглянула на Карлайла. Мужчина делал первые неглубокие и очень осторожные надрезы, попутно что-то говоря ассистенту. Даже сквозь маску было видно, как он улыбался. Очаровательная картина. Сложно представить, что такой приятный человек мог быть и грубым, и вероломным, и похотливым. Вот только часть его грехов была уже хорошо известна Донне. Сжав челюсть, она взглянула на сообщение в последний раз перед удалением. Теперь оставалось только ждать. Ждать и пребывать в ужасе от того, что она встречалась не просто с извращенцем, а с убийцей-психопатом, которому нравилось пытать своих жертв.