Chapter 1

      — Гэвин.       Ничего.       — Гэвин.       Шарканье, тихий стук, затем тишина.       — Гэвин, открой дверь.       — Уёбывай отсюда. — Сухой, хрипловатый голос слабо прозвучал за дверью. Ты вздохнула и в пятидесятый раз подряд попробовала дёрнуть ручку двери. По-прежнему заперто.       — На этой неделе я не буду прикрывать твою задницу от бумажной волокиты. Открой дверь.       — Какую часть фразы "уёбывай отсюда" ты не поняла?       — Гэвин, да что с тобой такое?       Ах да, эмоциональный подход, последнее средство, потому что если попросить...       Было слышно, как поворачиваются замки и лязгают засовы. Наконец дверь распахнулась, и ты оказалась лицом к лицу с Гэвином, который выглядел немного (скорее, даже очень) хуже, чем обычно.       — Хочешь знать, что, блядь, не так? Ты на пороге моего дома, достаёшь меня до усрачки, в то время когда я пытаюсь спокойно бухнуть. Вот что не так. — Он свирепо уставился на тебя налитыми кровью глазами и побледневшим лицом.       — Боже правый... — пробормотала ты, разглядывая его болезненный вид. — Ты что, дома подхватил грипп или что-то в этом роде?       — Нет, а теперь иди нахуй отсюда.       — Не-а, теперь я обеспокоена. Ты выглядишь как ходячий мертвец.       — Господи, да заходи ты уже, почему бы тебе не сделать это! Садись, почитай мне лекцию о личной гигиене...       Он повернулся, чтобы ретироваться в дом, оставив дверь открытой. Ты не была уверена, что должна воспринимать это как приглашение, но всё же сделала это, зашла внутрь и закрыла за собой дверь.       Дом Гэвина представлял собой абсолютный разгром. Пустые бутылки из-под пива и виски валялись практически на каждом шагу, в гостиной повсюду были разбросаны одеяла, а в холодильнике стоял запах, наводящий на мысль о нескольких испорченных продуктах.       — Ты что, разбил здесь лагерь, что ли?       — О, ради всего святого, просто исчезни.       Он развалился на диване, зарывшись лицом в сиреневый плед.       — Ладно, ладно, я вижу, что ты в немного... — ты остановилась, чтобы ещё раз оглядеть комнату, — ситуация… А теперь серьёзно, в чём дело?       — Ничего, — он икнул и застонал от разочарования. — Ничего, ничего, ничего. Может, теперь ты оставишь меня в покое?       — Нет, я просто буду продолжать спрашивать, пока не получу честный ответ.       — Я...       Снова икнул.       — Ненавижу тебя.       — Как мило. Что случилось? — твой тон был спокойным, но лицо выражало явное беспокойство, когда твой напарник дёрнул себя за волосы и свернулся калачиком, словно почувствовав какую-то угрозу.       Гэвин выругался под нос и резко схватился за живот, сгорбившись, словно ему было очень больно. Ты бросилась к нему, положив руку на спину и пытаясь понять, не нужна ли ему медицинская помощь. Это было алкогольное отравление? У него отказала печень?       — Гэвин, какого хрена здесь происходит?       — Болит, — прохрипел он. — Всё будет хорошо. Это пройдёт.       Затем его желудок громко заурчал, заявляя о своём голоде.       Он снова ругнулся в то же время, когда ты сказала, — О, боли от голода?       — Да, муки голода. — Он откинулся на спинку дивана, глубоко дыша, руки по-прежнему обхватывали живот. — Они пройдут.       Ты обеспокоенно нахмурилась. — Разве ты не хочешь что-нибудь покушать?       На твой вопрос он ответил грозным взглядом. Если бы взгляды могли убивать...       — Нет.       — Что ж, печально, но ты всё равно что-нибудь съешь.       Ты направилась на кухню, намереваясь принести своему напарнику нормальную еду. В голову пришла догадка, что, возможно, он вообще не ел последние несколько дней. Что-нибудь лёгкое для желудка было бы очень полезно.       — Что-нибудь вроде яблочного пюре, — пробормотала ты про себя, беспокоясь всё сильнее с каждым страдальческим звуком, доносившимся из гостиной. Несмотря на то что ты обшарила почти все шкафы, ящики и полки холодильника, тебе удалось найти только три вещи, которые ещё не испортились и не залежались: полупустую упаковку крекеров, кочан салата и, что удивительно, почти пустую коробку яблочного сока.       Ты отнесла крекеры и яблочный сок в гостиную, где Гэвин уже свернулся калачиком под своим сиреневым одеялом.       — Вот. Ешь медленно, не подавись, а я скоро принесу тебе что-нибудь получше. Может быть, пасту. Я знаю одно местечко.       Он не шелохнулся, пока ты ставила еду на журнальный столик, убирая с него окурки и бутылки из коричневого стекла.       Тем временем ты занялась наведением порядка на кухне. Ведь кастрюля, за которой наблюдают, никогда не закипит. Выбросить всю протухшую еду и особенно мерзкую губку для раковины было мерзко, но после этого наступило время простых действий - забрызгать всё вокруг и вытереть грязь. Ну, это всё ещё было в какой-то степени отвратительно, но довольно приятно, когда всё было хорошо и чисто. Столешница, плита, дверца микроволновки и ободок раковины были вычищены и сверкали к тому времени, как ты закончила с ними.       — Я чувствую себя как AX400, — подумали ты с легким презрением.       Вернувшись в гостиную, ты увидела, что Гэвин за те полчаса, что у тебя были, ни к чему не притронулся. Сок в картонной коробке остался на прежнем уровне, а упаковка крекеров не была вскрыта. Он прижался к спинке дивана, отвернувшись от предложенной ему еды.       — Гэвин, — начала ты, но он оборвал тебя, прежде чем ты успела сказать что-то ещё.       — Пошла нахуй.       — Гэвин, может быть, ты просто поешь? Ты голоден. Ты, должно быть, умираешь с голоду.       — Нет, не голоден, — соврал он сквозь зубы и застонал от разочарования, когда желудок выдал его диким рычанием.       — В чём дело? Что-нибудь случилось?       — Ничего, и нет. Боже, как ты бесишь. Кто сказал тебе заботиться? Кто сказал тебе найти меня? Никто. Тебя не должно быть здесь.       — Неужели так трудно поверить, что я пришла узнать, что с тобой случилось, по собственной воле? Никто не говорил мне найти тебя. Я сама решила, что хочу. — Ты положила руку ему на спину и тут же убрала её, когда он бросил смертоносный взгляд через плечо.       — Конечно, в это трудно поверить, но это чертовски нелепо.       Теперь он повернулся в твою сторону, так что это был... небольшой прогресс, если не считать кипящего гнева, просачивающегося из каждой его поры.       — Почему? Почему это нелепо?       — Всем наплевать.       Он снова лёг на одеяло, зарывшись лицом в бледно-фиолетовую ткань.       — А мне не всё равно.       Насмешка.       — Нет. Поверь мне, принцесса, это не так.       — Правда. — Ты снова попыталась осторожно положить руку ему на плечо, и на этот раз он не стал сразу же посылать в твою сторону безмолвную угрозу смерти, что было хорошим знаком.       Повисла затянувшаяся пауза, во время которой ты неловко похлопала его по плечу в качестве своеобразного жеста "вот, вот".       — Почему?..— Наконец он заговорил.       — Ну, во-первых, ты мой напарник, — с насмешкой ответила Гэвину, — А во-вторых, и это может быть односторонним, не знаю, как ты к этому отнесёшься, но ты мой друг. Может, у тебя никогда не было настоящего друга, но я тебе скажу, что они должны заботиться, понимаешь?       — Или ты просто курица-наседка, которая стремится заботиться о ком-то.       — Ого, это что, была шутка в мой адрес? Тебе, должно быть, уже лучше. — Ты склонила голову, когда он замолчал. — Да ладно, Гэв, я знаю, что ты улыбаешься.       — Ты ни хрена не знаешь.       — И вот оно, подтверждение того, что ты действительно улыбаешься.       С этими словами Гэвин развернулся и бросился на тебя, повалив на пол и каким-то образом умудрившись врезаться головой в журнальный столик.       — Ой-ой-ой... блять...       — Вот что ты получаешь. Вот что ты получишь за попытку справиться с человеком, который активно пытается тебе помочь.       — Заткнись, ладно? Боже мой, моя голова...       — Я просто, вау. Неужели попытки быть игривым всегда заканчиваются для тебя так плохо?       — Просто заткнись, мать твою, — простонал он, держась обеими руками за лоб.       Теперь твое беспокойство возобновилось. — Гэвин, ты в порядке? Кровь идёт?       Он помолчал минуту, а потом начал смеяться. — Ты и в самом деле просто курица-наседка.       — Может, это и так, однако вопрос остаётся в силе. Ты в порядке?       — Просто замечательно, принцесса. Больно, но со мной всё будет в порядке. — Осторожно он растянулся на грязном ковре. — Но я пока не хочу вставать. Пол сегодня хороший.       — Нет, не хочешь. Тебе нужно поесть. — Ты потянулась, чтобы поднять его, но он отшвырнул твою руку.       — Что с тобой и едой? Я не хочу есть.       — Почему нет?       — Не голоден.       Ты вздохнула и ущипнула себя за переносицу, — Гэвин. Мы оба знаем, что это враньё.       — И что из этого? Я не хочу есть, это всё, что тебе нужно знать.       Он вернулся в свою оборонительную позицию - настолько оборонительную, насколько это возможно в лежачем положении. Тебе это не понравилось, и, несмотря на то, что тебя пытались царапать и лупить, словно кошку, ты подпёрла его о диван, чтобы он мог спокойно есть и пить.       — Гэвин, послушай, ты, ублюдок, мать твою, — слова покинули твой рот прежде, чем ты успела подумать дважды, но теперь ты добился его внимания. — Я спрошу ещё раз, и тебе лучше ответить, потому что хочешь верь, хочешь нет, но я хочу тебе помочь. Понятно? Всё ясно? А теперь ещё раз, Гэвин.       Выражение его лица было воплощением уныния, но он слабо кивнул в ответ.       — Хорошо. Что случилось?       Молчание. Как раз в тот момент, когда ты собиралась потребовать от него ответа, он вновь заговорил.       — Я ненавижу это.       Ты подождала немного, а потом попросила его продолжить.       — Блядь, я просто... ты когда-нибудь ощущала состояние безразличия? Как будто ты плывешь по течению жизни, где всем насрать и поэтому ты начинаешь пробовать всякую хуйню, чтобы узнать, что тебе поможет? Я ненавижу это, но...       Ты кивнула, глубоко обеспокоенная тем, к чему всё это привело.       — Это... да, это многое объясняет, — он указал на пустые бутылки из-под пива, а затем на свой живот.       — Ты пробовал алкоголь... и это не помогло, — догадалась ты, и он кивнул.       — Я пробовал чесаться, но этого оказалось недостаточно. Резать тоже было мало.       О нет. Тебе не нравилось, к чему это может привести.       — Сожжение было близко, но это... — Он жестом указал на свой живот, и его лицо сморщилось от неистового голода, который оставался неудовлетворенным уже несколько дней. — Это сработало. На какое-то время.       — О, Гэвин, — пробормотала ты, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.       — А потом... ну, всё стало плохо. Иногда я терял сознание во время дежурств. Это случалось так часто, что Фаулер просто сказал "пошло оно всё к чёрту" и велел мне идти домой. Мол, ты справишься сама. Так я и сделал. И... и теперь мы здесь. — Он яростно моргнул. — Теперь ты счастлива?       — Можно тебя обнять?       Он вскинул голову и твоё сердце ёкнуло, когда ты увидела, что в его глазах появились слёзы.       — Что?       — Можно тебя обнять? Я бы уже обняла тебя, но ты же знаешь. Согласие и всё такое.       Он сидел и смотрел на тебя несколько секунд, а потом сухо рассмеялся. — Я знаю, что уже дважды говорил это, но, мать твою, ты настоящая наседка. Да, ты можешь, блядь, обнять меня.       При этом ты протянула руку и привлекла его к себе, укладывая его под подбородок, одной рукой успокаивающе поглаживая его по спине, а другой нежно гладя по волосам.       Гэвин откликнулся на твоё прикосновение, хотя и не полностью. Очевидно, он не хотел терять остатки гордости, даже если это означало, что его утешат. Но когда ты покачала его взад-вперёд и он почувствовал твою ладонь на своей спине, маленькую и тёпленькую, но всё равно поддерживающую, плотину наконец прорвало.       Он вцепился в твою рубашку, словно это был его единственный спасательный круг, зарылся лицом в твой воротник и разрыдался, желая не чувствовать жгучего стыда, который возник вместе со слезами, упавшими на твоё плечо.       — Прости, я... я просто... я пытаюсь остановиться, дай мне минутку...       — Тише, милый, плакать - это нормально. Позволь всему выйти наружу.       Ты прижимала его к себе, пока он рыдал в твою рубашку, нежно раскачивая из стороны в сторону и то и дело гладя его по волосам. Его рыдания становились всё громче, пока он не завыл, уткнувшись тебе в ключицу, и ты подумывала отстраниться, чтобы проверить, не сильно ли он ушибся, когда ударился головой о журнальный столик, но он крепко держал тебя. И ты поняла, что он не собирается отпускать тебя в ближайшее время. Поэтому ты позволила ему плакать, кричать и впиваться кулаками в твою спину, пытаясь прижаться к тебе ближе, чем это физически возможно, и в конце концов, спустя добрых пятнадцать минут, он начал успокаиваться.       Ты продолжала раскачивать его взад-вперёд, напевая тихие мелодии и проводя пальцами по его волосам, пока падали последние слёзы и раздавалось несколько оставшихся всхлипов. Железная хватка Гэвина ослабла, и он обмяк, прижавшись к тебе, отбросив те крохи гордости и достоинства, которые у него ещё остались.       — Прости меня. — Его голос был тихим, грубым и надломленным.       — Не стоит. Всё в порядке, — ты нежно погладила его по голове. — С тобой всё будет хорошо.       — Как ты можешь быть так уверена?        Ох, как же он сомневался. Ты почувствовала глубокую боль в груди.       — Ну, потому что я собираюсь помочь тебе быть в порядке. А потом мы сможем перейти от " нормально" к " хорошо" и, надеюсь, от " хорошо" к " отлично". Но давай начнём с малого, с "нормально".       — ...что бы это было...?       — Ужинать крекерами и яблочным соком. И остаться на ночь у своего друга. Утром съесть простой завтрак, возможно, овсянку, яблочное пюре или рис с корицей, сходить к психотерапевту и, надеюсь, снова научиться чувствовать. — Ты сделала паузу. — Снова стать счастливым.       — Звучит утомительно.       — Я знаю. Начнем с крекеров и яблочного сока.       Так вы и провели вечер, давая Гэвину попить яблочного сока и съесть кусочек крекера, его голова сильно болела от обезвоживания, недоедания и (не стоит забывать) удара о журнальный столик. Затем ты проводила его к своей машине и наблюдала, как он засыпает на пассажирском сиденье.       — Ага, вот и мой, — пробормотала ты про себя с мягкой улыбкой.       А оттуда - вверх по ступенькам, через парадную дверь, мимо гостиной и столовой и прямо в постель. Он проснулся на несколько мгновений, когда ты натягивала на него своё любимое флисовое одеяло, огляделся вокруг и пробормотал тебе "спокойной ночи", после чего снова заснул.       Взяв с кровати одеяло, ты отправилась в гостиную и заснула, даже свернувшись калачиком на диване. Последняя мысль ночи перед тем, как заснуть, крутилась в голове несколькими словами и фразами, безмолвно успокаивая и тебя, и Гэвина:       С вами всё будет хорошо.       Даже если это будет непростая любовь, с вами всё будет хорошо.