Chapter 2: First Impression

      — Итак, как сегодня прошла терапия? — В этот момент ты сидела на диване рядом с Гэвином с чашкой своего любимого тёплого напитка и с интересом косилась на своего друга.       — Эх...       Последние несколько дней, с тех пор как ты обнаружила его прячущимся в собственном доме, Гэвин играл с тобой в соседа по комнате, спал в твоей постели и иногда вставал, чтобы поесть. Это было удобно, потому что ты всегда знала, всё у него в порядке или нет. Иногда он тупо пялился в стену, пока ты не выводила его из транса. Иногда он бывал ужасно груб, но потом долго извинялся за это. Хотя тебя это никогда особо не задевало, он считал удивительным, что твой эмоциональный интеллект настолько высок, что ты можешь определить, когда что-то не так, просто скосив на него взгляд.       Где-то в это же время ты записалась на приём к его психотерапевту - её звали доктор Сантьяго. Поразительная женщина, умная и умеющая обнаружить то, о чём ты и сама не подозревала, пока это не вылетало из твоих уст. Ты считала её замечательной, и, хотя она с трудом скрывала, что ей нравятся люди, ты была уверена, что Гэвину тоже.       Конечно, это было нелегко. Какое-то время ты опасалась, что тебе придется отвезти его в больницу, потому что он постоянно твердил о том, что его сердце "бьётся неправильно", часто путался и дезориентировался. Хотя доктор Сантьяго определила, что последнее является диссоциацией, рефидинг-синдром* был реальной угрозой, и ты беспокоилась за него. Оказалось, что стресс от новой обстановки вызвал у него лёгкую аритмию, и его сердце будет в порядке, если он займется медитацией и расслаблением. Ни то, ни другое ему не нравилось, но он должен был это делать, если хотел вернуться к нормальной жизни. В один прекрасный день он сможет делать это без жалоб. Ну, ты надеялась, что так и будет.       В данный момент Гэвин лежал лицом вниз на диване и бормотал что-то о том, как он ненавидит регресс.       — Не очень хорошо, я думаю. — Ты аккуратно пригладила его волосы. Это был бонус, связанный с заботой о нём. Обычно он держался отчужденно и огрызался на всех, кто осмеливался даже случайно прикоснуться к нему. Но как только он начал доверять тебе и верить в то, что твои суждения иногда (он действительно не хотел отпускать это слово - иногда) могут быть лучше его, он быстро понял, что твои прикосновения успокаивают его больше всего на свете. Поэтому тебе было позволено гладить его по волосам, обнимать и прижиматься к нему, как тебе заблагорассудится. Обычно. Он не любил ничего подобного на людях, но для тебя это был Гэвин, у которого всегда была репутация, которую нужно было спасать.       И ещё: между тобой и Гэвином не было отношений, но ты могла бы с таким же успехом их поддерживать, когда вы вместе обнимались, готовили и смотрели фильмы, что к твоему внутреннему восторгу и одновременному ужасу - тебе очень нравилось. Ты была так влюблена в него, что это причиняло боль. Влюбляться в кого-то на возможно худшем этапе его жизни было неловко и мучительно - ведь кто знал, что ты влюбишься в придурка, который стоит перед холодильником в 2:03 ночи и ест холодные спагетти, - и тебе было не по себе, потому что ты так много хотела сделать с ним, для него, с ним. Но ты знала, что для человека, борющегося с самовредительством и множеством других психических проблем, это определённо дополнение к списку его "стрессовых дел".       И Фаулеру это не понравится, ведь вы двое должны были стать напарниками по работе. Но он мог просто смириться с этим. Если бы это вообще получилось.       — У тебя всё будет хорошо. Хочешь чаю? Я сделаю тебе чай. Апельсиновый, жасмин или чёрный?       — Кофе... —простонал Гэвин, переворачиваясь на спину.       — Нет, чай. — Ты легонько ткнула его. — Ты знаешь, что сказала Док. Никаких напитков с высоким содержанием кофеина. Иначе твоё сердце снова начнет барахлить.       Гэвин вздохнул с сильным раздражением, — Ладно. Чёрный чай вполне подойдёт.       Ты подавила смешок, отправившись на кухню за водой для чая, зная, что чёрный чай, который был у тебя в запасе, не содержит кофеина.       Кружка в твоих руках была достаточно теплой, чтобы чувствовать себя неуютно, и ты была рада, когда Гэвин взял её. Он сел прямо, чтобы выпить, а ты свернулась калачиком рядом с ним на свободном месте на диване. В тишине вы молча пили, наслаждаясь присутствием друг друга.       Тишину нарушил Гэвин.       — Каким было твоё первое впечатление обо мне?       Ты посмотрела на него, немного неуверенная в том, как следует отвечать. — Тебе нужно что-то услышать?       — Док велела мне спросить тебя.       Несмотря на то что Гэвин был немногословен, когда был искренен, было что-то настораживающее в том, как он сейчас прозвучал. Должно быть, что-то причиняло ему боль, потому что он не смотрел на тебя.       Ты решила быть честной.       — Моё первое впечатление о тебе было таким: ты, мягко говоря, мудак. Матерящийся, грубый с коллегами и ещё более грубый с женщинами. Стук твоей ложки о кружку показался комнате слишком громким, и ты перестала помешивать.       — Я…— Он грустно улыбнулся. — Не могу с этим поспорить. Иногда я всё ещё такой. . В большинстве случаев я таким и остаюсь. — Гэвин глубоко вздохнул и отставил чашку с чёрным чаем и обхватил голову руками.       Ты осторожно поставила свою кружку рядом с его кружкой на журнальный столик и положила руку ему на плечо. — Хочешь услышать моё второе впечатление?       — А должен? — просто нал он.       — Думаю, стоит.       Молчание.       Глядя в пространство, ты начала осторожно поглаживать его плечо и говорить, — Моё второе впечатление о тебе - ты одинок, несчастен и не знаешь, как к тебе подступиться.       Он начал дрожать, так слабо, что ты едва почувствовала это, но его дрожащий голос выдал его. — Да? Интересно, почему?       Ты продолжила, обхватив его за плечи и позволив ему прижаться к тебе. — Не знаю, осознаёшь ли ты это, но ты не один. Если ты не можешь быть счастлив со мной, я буду грустить с тобой. Если ты не знаешь, как протянуть руку помощи, я в любом случае протяну её тебе.       — Знаешь, быть вынужденной впадать в депрессивное состояние из-за своего соседа по комнате звучит не очень здорово. Если я не могу быть счастлив с тобой, я должен просто...       — И третье моё впечатление о тебе, — перебила ты его, слегка усмехаясь над его хмурым взглядом, — Это то, что ты - первый человек, который стал мне по-настоящему дорог. С тобой я смеюсь, с тобой я плачу. О тебе я думаю в полдень и в полночь, когда не могу уснуть. Ты вошёл в мою жизнь и дал мне то, ради чего стоит жить, а не просто выживать, и я не знаю как отблагодарить тебя за всё это.       На мгновение между вами воцарилось молчание, в котором ты с обожанием смотрела в его серо-стальные глаза. Словно искры в животе запрыгали и встретились с нахлынувшим чувством горечи.       — Вот кого я люблю. Вот он. Это он.       И вдруг ты оказалась на спине, беззаботно смеясь, две сильные руки обнимают тебя за талию, а голос шепчет на ухо, — Чёрт возьми, ты слишком милая!       Как это ни удивительно, ведь Гэвин никогда не обнимал тебя первым, это было чудесно, и в тот момент ты не могла желать ничего большего. Ну, может быть, ещё кое-чего... но полноценный поцелуй - это уже перебор. Некоторое время ты лежала, улыбаясь и размеренно поглаживая его по волосам       — Что я сделал, чтобы заслужить такого человека, как ты? — Голос Гэвина был тихим и низким, в нём слышались нотки непростой жизни. Его ресницы затрепетали у тебя на плече, и ты тихонько хихикнула, не подозревая, что это было музыкой для его ушей.       — Ничего особенного. Просто ты мне слишком нравишься, чтобы оставить тебя одного.       Он немного отодвинулся, чтобы посмотреть на тебя с озорным блеском в глазах. — Я тебе слишком нравлюсь, да?       — Да. — Ты рассмеялась, чувствуя себя спокойно, несмотря на то, что "Я люблю тебя!" терзало твоё сердце. — Ты мне очень нравишься.       — Ммм... — Он вздохнул с улыбкой и поднялся, чтобы допить чай. — Ты мне тоже очень нравишься.       Остаток вашего совместного вечера прошёл в пустых разговорах и просмотре телевизора. В основном Гэвин отдыхал на диване и поносил ведущих новостей, а ты каталась со смеху по полу. Ближе к десяти часам вы пожелали друг другу спокойной ночи, и он отправился наверх спать, а ты устроилась на диване, зависая в телефоне.       Тут по лестнице раздались шаги, и ты подняла взгляд туда, где стоял Гэвин, неловко почёсывая затылок, левая сторона которого была мягко освещена жёлто-оранжевым светом, исходящим из кухни.       — Эй... — начал он, потом остановился. Ты терпеливо ждала.       — Да?       — Я просто... ну, моё первое впечатление о тебе было...       Ты пыталась скрыть смешок, который сотрясал твою грудь от волнения. — Что же это было?       Он откашлялся, прочистил горло и тихо произнёс, — Моё первое впечатление о тебе было таким: ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Знаешь, когда ты подошла ко мне после того первого забега, ты была похожа на ангела, прошедшего через ад. Ты была зла, но это было... я не знаю. Это было прекрасно.       При этих словах на твоём лице проступил ярко-розовый румянец, и следующие несколько минут ты сидела в неловком молчании, которое можно описать только как полупризнание в медленно разгорающейся любви.       — А потом я обозвала тебя сучонком, верно?       Он разразился смехом, — Да, так и было.       Вы двое ещё немного посмеялись над старыми воспоминаниями, и, наконец, ночь закончилась долгим объятием через смешки и любовный обмен.       — Увидимся утром, придурок!       — Ты тоже, дубина!