Джей/Эстеван

Это было неправильно. Это было гнусно и до жути обидно. Дюк поступил ужасно по отношению к ним. Он посмел их бросить. А таких людей она не терпела. Даже если они – недавно обращённые вампиры. С крыш валит снег. На улице в предрождественский час воет метель. Её гул, шум, пение – называйте как хочется – отвлекает от мыслей, но в то же время уносит их к приевшейся теме. Теме предательства и лжи. Трус проклятый! Хочется кричать, вопить, убивать и резать – ей больно, снова больно от ощущения обманутости, кинутости, от чувства, что её надежды не оправдались, от разочарования. Да, в грёбанном разочаровании всё и дело. Её характер никогда не отличался особой простотой и терпеливостью. Её натура вспыльчива, свободолюбива и не терпит провалов. Наверное, поэтому она так удивилась сама себе, когда, видя повторяющиеся ошибки вампирёныша, старалась не ронять колкости. Это было в новинку, пытаться... не обижать кого-то, а наоборот, поддержать. Такое случалось с ней лишь однажды, и тогда появился Эстеван. Но это... Это было чем-то странно новым. И теперь она скучает. Рычит от негодования, кусает подушку, но признаёт, сквозь плотно сомкнутые клыки признаёт, что скучает по вечно оптимистичному вампиру. По вампирёнышу, с которым провела всего несколько десятков дней... Эстеван молча смотрит. Он – проницательная личность и прекрасно понимает причину её раздражения. В отличие от неё, он сдержан; холодно переносит все печали, тихо выносит боль и в основном молчит. Да, его главная сила в молчании, ведь, как говорят: «Молчание – золото», а в их случае – клад, потому что если бы они оба так сильно истерили из-за сущей мелочи, то вампирам было бы несдобровать. А так живут ещё, вернее, существуют. Ведь жизнь без дыхания и биения сердца – это не жизнь вовсе, верно? По крайней мере, не полноценная... Перезвон колокольчиков у двери не может не привлечь внимание. Тело даже на миг поддаётся мелкой дрожи, и она одёргивает себя, злясь на свою невнимательность. Любое отвлечение равняется провалу. Провал есть смерть. А смерть – начало. Второй раз начинать всё с чистого лица как-то не хочется. В помещение, скрытое полумраком, заходит вампир – по запаху, знакомый – и протягивает письмо. Она принимает его без лишних слов, с одним кивком, и удаляется в подсобную комнату. Эстеван провожает её серым взглядом, оставаясь в тени, и, кажется, остаётся незамеченным гостем. Новая лавка всяких пряностей, купленная главой незадолго до Рождества, выглядит диковинно и дико для того, кто вечно видит кровь и слышит крики умирающих; найти в ней нужную вещь оказывается трудновато. Но когда она открывает письмо, то понимает, что поиски были зря: внутри лежит веточка омелы и короткий приказ. Противиться ему нет смысла и желания, как и желания идти; внезапно, хотя на самом деле плавно, накатывает тоска и желание упасть лицом на мягкую кровать. Однако эта мимолётная хотелка давится на корню, а в голове проносится мимолётная мысль о том, как же всё странно. Особенно её желание связать Дюка, врезать ему пару раз от мёртвой души, потрясти за плечи хорошенько и громко так, с чувством и воем объяснить, почему ему стоит остаться в их клане и почему убийство порой та ещё добродетель. «Благими намерениями вымощена дорога в Ад», верно же?