Часть 2

Путь домой был не из простых. Ребенок на ее руках был громких и непослушным, думая, что плечо и шея Матери отлично подходили для его игр – и стоило помнить, что волчата играют с помощью зубов. И хотя укусы не наносили никакого вреда – оленья шкура отлично защищала свою обладательницу от маленьких зубок – постоянные покалывания быстро начинали надоедать. Путь в глубь леса был шумным и безрассудным. Однако на обратном пути, когда у нее на руках снова было нечто маленькое, ради чего стоило жить, Матерь продемонстрировала, какими навыками должен обладать каждый олень, чтобы успешно выживать. Она двигалась быстро и вместе с тем тихо, уши и нос давали ей всю необходимую информацию об окружении. Единственные звуки доносились от детеныша, который тявкал, рычал и скулил, пытаясь привлечь внимание, а в один момент и вовсе начал выть, вынудив олениху прикрыть его пасть рукой и просить вести себя тихо. “Жди. Скоро мы будем в безопасности. Там сможешь пошуметь”. Это не привело к абсолютной тишине, но хотя бы помогло немного отвлечь беспокойного щенка. Путешествие все продолжалось. Матерь касалась земли легчайшими из шагов, избегая очевидных троп и полян и выбирая темноту в качестве своего защитника, пробираясь через более дикие места леса, где располагалось множество шипастых кустов черники. Стоило ей уловить любой подозрительный звук, неважно как далеко и тихо он раздавался, она тут же замирала на месте, едва позволяя себе дышать. Стоило ей почуять запах хищника на пути, она тут же оставляла ложные следы, дабы запутать потенциальных преследователей. И наконец, она добралась до знакомых мест. Чистая река, которая четко обозначала границу между ее миром и их. Границу, которая постоянно нарушалась с одной стороны и практически с религиозным трепетом - избегалась другой. Олениха посмотрела на дитя в своих руках; благодаря постоянной легкой качки во время их путешествия она все же уснула. Даже разум, привыкший и воспитанный видеть в них исключительно порождений из кошмаров, что было вполне справедливо, не мог не почувствовать приступ умиления от созерцания настолько беззащитно выглядящего ребенка. Она легко ткнула в крошечный носик волчонка, от чего тот начал шевелиться, просыпаясь. Нехотя детеныш открыл свои затуманенные глазки и громко зевнул. Олениха прижала ребенка к себе еще крепче и сделала глубокий вдох. Никто из них не будет в восторге от того, что произойдет, но это было необходимо. Она потрогала воду копытом; водная гладь, как и всегда, была холодной и чистой. Маленькие рыбки сновали по дну в поисках тонкого слоя водорослей, окутывавший разноцветные камни. Матерь вступила в реку. Она почувствовала, как вода тут же принялась забирать ее тепло себе, заставляя конечности неметь. Она сделала еще один шаг, а затем еще и еще – и с каждым шагом, река омывала все больше ее тела, пока водная гладь не достигла груди, а также ребенка, который был прижат к ней. Ожидаемо последовал громкий скулеж. Он был пронзительным и болезненным как для чувствительных ушей оленихи, так и для окрестных птиц и мелких животных, которые принялись в страхе разлетаться и разбегаться прочь от источника звука. Она прикрыла пасть ребенка, прошептала ей успокаивающие слова и продолжила идти. Форсирование реки не было тяжелой задачей; течение не было особо сильным или коварным. Однако холод от воды был не дарил особо приятные ощущения, особенно для щенка, который явно не оценил студеный поток, обволакивающий его нежное тельце. Но были и свои плюсы: запекшаяся кровь и весь мусор, прилипший к меху волчицы быстро были унесены течением. Когда они очутились на противоположном берегу, обе уже дрожали от холода, промокшие до костей. Уже без спешки, мама внимательно осмотрела ребенка, после его, скорее всего, первого в жизни купания. Малютка, выглядевшая крайне недовольной, посмотрела ей прямо в глаза и громко чихнула. “Понимаю”, - сказала мама, утвердительно кивнув. Она опустила волчонка на траву, густо покрывавшую опушку леса, и сделала несколько шагов назад. Детеныш с любопытством наблюдал за ее движениями. “Смотри”, - как только она произнесла это, олениха начала встряхиваться энергичными и хаотичными движениями своего тела, разбрызгивая воду, пропитавшую ее шкуру и создавая вокруг себя облачко из водных капель. Более-менее отряхнувшись, она посмотрела в ожидании на волчицу. И действительно, кроха встала на четвереньки – олениха лишь могла предположить, что та была слишком юна, чтобы ходить прямо – и начала неуклюже трясти своим тельцем. Правда единственное чего она добилась – небольшое головокружение, однако это заставило олениху улыбнуться. На первый раз сойдет. Мать оглянулась на речной поток позади. Если их и преследовали, хотелось надеяться, что их водные процедуры остановят возможную погоню. Очень хотелось надеяться. Пара продолжила движение, оставляя лишь след из водных капель позади. Они сделали все, что могли. Теперь дело оставалось за восходящим солнцем.