Часть 18

Пересечение реки не смыло кровь с меха Циэль. То немногое, что попало в чистую воду, окрасило ее в розовый цвет, приведя рыб в исступление. Волчица не обратила на тех никакого внимания. Каждый шаг был небрежным, каждый вздох – болезным. Ее Любящая Мать ждала ее у входа в пещеру. Под оранжевым закатом уходящих лучей, она выглядела не по годам изможденной и дряхлой. Взгляд обеих встретился. Мама и дочь были одно роста и смотрели друг на друга, как на равных. “Мар, я…” Палец прижался к губам волчица, вынудив ту затихнуть. “Я знаю” – голос олених был низким и сиплым, каждое слово будто царапало ее горло. Волчица отступила назад, положив лапы на плечи своей мамы и легко встряхнула их, будто пытаясь разбудить ту во время плохого сна. Каждое слово, которое она буквально вытаскивала из себя через силу, произнесенное слабым шепотом через комок в горле, звучало настолько же раздраженно, насколько мрачно звучала ее матерь: “Я не могу вернуться, Мар. Ты не можешь в-“. Тело оленихи было обмякшим, двигающимся словно мешок с песком. “Я знаю, Циэль,” – она выдавила из себя грустную маленькую улыбку, но чем больше она говорила, тем больше сползала эта маска с ее лица. Ее черты исказились в гримасе абсолютного горя. Ее глаза начали наполняться слезами. Она заставила себя сказать остальные слова, пока она была в состоянии их связать в предложении: “С воз… воз… возращением домой. Мы о-отдохнем. За-завтра, мы сделаем… ч-что необходимо сделать”. Уважительно склонив голову, Циэль вошла в свой дом в последний раз.