Часть 17

Еще один день, еще одна попытка. Легкое дуновение ветра гуляло меж деревьев, а земля была все еще сырой от утреннего дождя. Циэль встретилась со своей напарницей, которая все так же ожидало ее у реки, смотря на кристально чистую воду, где дюжины ярких лососей упрямо плыли против течения. Молодая волчица подошла ближе. Упитанные рыбы были в достатке, поймать их не составит труда даже для того, кто привык охотиться на земных обитателей. И все же, брошенный взгляд на безмятежные черты морды старшей волчицы, которая любовалась переливанием алых чешуек, буквально танцующих в русле реки, давали понять Циэль, что их добыча будет совсем другой. “Каждую осень, они это делают, - объяснила Охотница нехарактерным для нее спокойным, почти что печальным тоном, показывая на реку, разделяющую ее от своей ученицы. – Они возвращаются в эту реку, которая подарила им жизнь. На своем пути, они одаривают собой земли и их обитателей. Кошки, медведи и да, даже волки питаются ими. То, чего они пытаются достичь, стоит этих жертв, - она повернула голову в сторону лесных верхушек вдалеке. – Я как-то следовала за ними, когда была твоего возраста. Чтобы найти, какую цель они преследуют, что заставляет их следовать за ней”. Циэль посмотрела на рыбную массу. Дюжины броско-ярких существ, которые бешено трепыхались со всей силой, которую они могут вложить. Даже когда река становилась слишком узкой для такого количества, даже когда силы покидали их от истощения, и их безжизненные тела уплывали обратно вниз по течению. Их пустое, бестолковое выражение было достойно их упрямой решительности достичь их цель, какой бы она не была. Циэль не была уверена, куда ведет это наставление. “Так тебе удалось выяснить?” – спросила она нерешительно, будто боясь ответа. Взрослая волчица задумчиво вздохнула и глубокомысленно посмотрела на нее. “Они возвращаются домой, чтобы умереть”. “У… мереть?” Волчица кивнула. “И из их смерти рождается новая жизнь. Вся река окрашена в белый от их икры”. “Почему они так поступают?” – тон Циэль выдал в ней детское любопытство, одно из ее щенячьих качеств, которое еще оставалось в ней. Волчица потянулась, разминая тело, хрустнула костяшками пальцев и вскочила на ноги. Ее мускулы напряглись и буквально источали силу и энергию. За секунду старая ленивая волчица помолодела на двадцать лет, готовая к очередной охоте. “Это имеет значение? Не нам задаваться вопросом о целесообразности закона природы, над достаточно просто знать его. Их дело – вернуться и умереть. Разумно это или нет, они приняли это”. “Звучит, как очередной урок”. Охотница понимающе кивнула, не в состоянии скрыть свою зубастую улыбку. “Как-будто ты меня не знаешь. Пошли, время поохотиться”. Циэль посмотрела на водную гладь, которую она пересекала уже сотни раз, теперь кишащую жизнью. С глубоким вздохом она сделала это в очередной раз. Лес после дождя был не самым приятным местом для охоты. Густой запах сырой земли помогал скрыть запах добычи, а некогда устойчивая поверхность стала скользкой и коварной. Однако, для Циэль, это не имело значения. Это была ее проверка. Она должна заставить наставницу гордиться собой. С ветром, дующим ей в спину, она мчалась сквозь заросли. Как и всегда, она чувствовала, как адреналин наполняет ее кровь, пока она среди сотен запахов, она искала тот, за которым последует. Долго ждать не пришлось. Она учуяла этот запах, знакомый запах. Запах добычи. Ярко выраженный. Мускусный. Живой. Да, чтобы это ни было, оно сойдет. Пошли минуты, и она уже старательно преследовала намеченную жертву. Она следовала по отпечаткам следов на грязи, по шелесту между кустов, по меткам на деревьях. Ближе и ближе… И вот, она увидела это – бежевое пятно среди зелени и красно-коричневых оттенков, отпрыгивающее прочь. Погоня началась. Она проходила в садистском, первобытном ликовании, как только Циэль передала контроль на над своим телом убийце внутри нее. Существо убегало, следовательно, оно было добычей. Следовательно, на него можно было охотиться. Мир окрасился в красный. Все исчезло, все, кроме него. И она бежала, зубы оскалены, язык наружу. Она бежала, как никогда раньше, используя все свое тело на пределе возможностей в желании заставить своего учителя гордиться ей и желании доказать себе, что она была достойна разумной добычи. Ближе… Жертва двигалась хаотично, часто оглядывалась назад. Ей было плевать, это была ошибка ее добычи. Ошибка, которая будет стоить ее жертве жизни. Она нагоняла его… звук галопа от копыт по мокрой земле звенел у нее в ушах все громче и громче. Его тяжелое дыхание… бьющееся сердце… Внезапно, массивное тело второй волчицы выпрыгнуло будто из-под земли, блокируя путь добыче. Добыча резко остановилась, запинаясь о свои шаги, встала напротив охотницы, готовясь дать бой. Эта секундная пауза была всем, что требовалось Циэль. Она целилась точно в горло. Она совершила прыжок. Адреналин в ее венах, ранний прилив дофамина от ожидания решающего укуса, все это замедлило мир вокруг нее, обострило ее чувства и реакцию. Она увидела рога, большие и острые, направленные на вторую волчицу. Она увидела широко расставленные руки добычи, находящейся в уязвимой защитной стойке. Она увидела поворот его головы в ее сторону. Лицо, которое она узнала… голос, который она узнала. Слова, произнесенные на ее первом языке: “Беги, Циэль, я задер-“. Глаза расширились от неожиданности, шока… неверия. Вкус крови, предсмертная агония, конвульсии и бульканье из горла, все, что приходит вместе с убийством. Чувство успеха, гордости, дрожь возбуждения… И затем осознание. Она увидела, как жизнь покидает глаза Вола. Она почувствовала, как его сердце ударило в последний раз. Что-то сильное, первобытное и сокращающее взяло вверх над ней, изгнав неистового зверя внутри нее. Все это удовлетворение исчезло. Вся эта гордость стала холодной и пустой. Она осталась ни с чем, кроме сожаления. Его кровь ощущалась горечью на языке. То, что должно было стать для нее самим эликсиром жизни, чтобы поддерживать ее жизнь, стало чем-то настолько омерзительным, что она буквально чувствовала, как ее сейчас вывернет наизнанку. Охотница сделала шаг навстречу, готовая пожурить ее за проявление слабости. Один брошенный взгляд на ее шокированное состояние дал ей понять, что это был совсем не тот момент для этого. Одно тело лежало, рухнув на землю, обмякшее, мертвое. Другое упало на колени перед первым. Вол больше никогда не вернется домой. Единственное, что она могла сделать, это позаботиться о том, чтобы его смерти не была напрасна. Никогда еще настолько сочное мясо не ощущалось у нее на языке как пепел.