Какой ты зверь?

      — Сегодня вы все выбираете себе зверя и следуете его повадкам в течении всего дня, — девушка собрала вокруг себя детей. Пробежалась взглядом по лицам и не досчиталась одной. — Так, не расходимся, я сейчас вернусь.       Широким шагом пересекла коридор, отделяющий детскую зону от общего Зала, попутно здороваясь с сослуживцами, Райна взбежала по служебной лестнице и нашла потеряшку там, где и предполагала. Девочка вскарабкалась довольно высоко; сидя на железном уступе, она, глядя вверх, прицеливалась взглядом, дотянется ли до следующего выступа, и уже потянулась ручкой.       — Натали Райт, какого чёрта?! — рявкнула на неё инструктор. Девочка покачнулась и с визгом сорвалась с металлической жёрдочки, повисая на руках, отчаянно перебирая носками ботинок по скользкой трубе, пытаясь найти упор.       — Замри! — Райна с разбегу преодолела два метра вертикальной стены, зацепилась за скобу, на руках подтянулась, подкидывая тело выше, перемахнула к первому уступу и нашла носком ботинка первую опору. Девочка продолжала висеть на прямых руках, потея от напряжения. Её пальцы едва удерживали вес тела. Внизу собрались бойцы, экстренно решая, как поймать ребёнка, если тот сорвётся вниз, заодно подсказывая девушке, куда лучше поставить ногу.       Райна добралась до девочки, поставив ногу на тот уступ, до которого короткие ножки девочки не дотягивались. Схватила её за руку и притянула к себе, ставя ногами на свой ботинок.       — Мы с тобой ещё поговорим, — предупредила её охаровец и посмотрела вниз, чтобы понять, как теперь спуститься с неожиданной ношей на руках. Девочка прижалась к инструктору, вцепившись пальцами в её форму. Райна просчитала в голове все возможные варианты.       — Ладно, вот как мы поступим…       За отчаянной девушкой наблюдал едва ли не весь Зал. Пока сообразили растянуть брезент, Райна уже спрыгнула на пол и присела, чтобы освободиться от объятий цепкого «паучка», взобравшегося на её спину. Девочка дрожала.       — Зачем полезла наверх? — Райна хотела всыпать негоднице, но сейчас наказание бы не подействовало. Вокруг было много сочувствующих девочке. Кто-то из бойцов протянул к ребёнку руку, чтобы погладить по голове.       — Так! Вы портите мне воспитательный момент! — прикрикнула Райна и поднялась, окинув бойцов гневным взглядом. — Шуруйте отсюда по своим делам. Что, дел больше нет?! На утреннее построение шагом марш!       И когда вокруг не осталось ни души, Райна снова присела на корточки перед девочкой, строго глядя ей в глаза.       — Так зачем полезла? Отвечай чётко и внятно, — уже мягче потребовала она, всё ещё негодуя в душе.       — Боб сказал, что я не преодолею и половины пути. Я ответила, что доберусь до вершины, — голос Натали по-прежнему дрожал.       — Значит, Боб? — Райна поджала губы и поднялась, взяв ребёнка за руку. — Ладно, разберёмся. А сейчас — в класс.       Натали не пришлось долго выбирать, какого зверя изображать: она выбрала обезьянку, которую им показывали на уроках зоологии. Не беда, что без хвоста, зато она умела точно так же быстро карабкаться вверх, раскачиваться на руках и тоже любила бананы, которые им подавали в виде пюре с кашей.       Сегодня позволяли делать всё, даже находиться среди взрослых охаровцев в общем Зале. Натали дурила на славу, перепрыгивая со стола на стол, болтаясь на перекладинах между спальными двухъярусными кроватями, даже издавала такие же звуки, как обезьянка, и тырила у бойцов еду. Передвигалась прыжками, косолапо загребая руками. Делала всё ловко и умело, но в какой-то момент, особо надоев кому-то из взрослых и когда тот хотел ударить её, она вдруг распрямилась и набросилась, пугая, издавая звук, схожий с рыком грозного зверя. Парень даже опешил — так и замер с поднятой для шлепка ладонью. Натали впилась зубами в его рукав.       — Только попробуй! — крикнула она и первой пнула его ботинком по колену. Увидев искажённое болью лицо бойца и испугавшись ответного гнева, она рванула в сторону, разбежалась и перепрыгнула с перепугу два стола, оказываясь на третьем, подбираясь к парню, жующему бутерброд.       — Натали, хватит! День упражнений давно завершился! — прикрикнула на неё инструктор, появившаяся в столовой сразу, как только ей доложили, что один из воспитанников разъярился не на шутку.       — Уг-уг-уг-уг-у-у-у-у! — громко выкрикнула девочка, выражая крайнее раздражение, веселя охаровцев.       — Да ладно, Райна. Пусть побалуется. Часто ли увидишь такой цирк? — гоготали взрослые вокруг. Натали хитро улыбнулась, а в следующую секунду выхватила у зазевавшегося бойца яблоко и рванула прыжками, опираясь ладонями о пол, в детскую зону. Уже у поворота она поднялась с пола, обтёрла яблоко о форму и бодро зашагала в своё крыло, хрустя сочным фруктом.       Уже перед ужином, когда Райна сидела в классе и заполняла бланк отчёта, к ней подошла Натали. Она извинилась за своё поведение и попросила научить её точно так же ловко карабкаться по стене, как это сделала инструктор утром.       — Со временем научишься, — ответила она.       — А можно научиться этому быстрее? — спросила девочка.       — Ты куда-то спешишь? — прозвучал встречный вопрос. Натали мотнула головой. — Иди на ужин.       Райна кивнула напарнику — тот стоял в дверном проёме и ждал, когда дети построятся, чтобы отвести их в столовую.       — Не баловаться!! — рявкнул боец на детей. Те притихли. Натали встала в конец группы. Ей снова не было пары.

***

      — На-ат! На-ат, спускайся! — кричали снизу.       — Сейча-ас! — девушка передвинулась на полметра правее, находя ногой опору, и встряхнула кистью, удерживая равновесие.       Звуки в Яме гуляли эхом. Она повернула голову, наблюдая за маленькими фигурками на арене, сражающимися за рейтинг. Улыбнулась. Друзья топтались внизу, не решаясь повторить подвиг Бесстрашной.       Спускаться было тяжелее, но Натали просто наслаждалась процессом, ощущая свободу.       Уже внизу она поняла, что стена была выше и опаснее того препятствия в Зале О’хара, которое она смогла преодолеть только с десятого раза и двух лёжек в медицинском крыле.       — Ну ты безбашенная! — друзья хлопали её по плечам, поздравляя с выигранным пари. — Значит, не будешь проставляться?       — Почему? Буду, — улыбнулась Натали.       — О! Гуляем!       Народ загалдел, предлагая варианты выпивки. Натали улыбнулась, вспоминая дивные леденцы в О’хара в День Мёртвых. Там выбора не было, зато знатно вышибало купол с одного леденца.       — Вообще-то нажираться перед Церемонией перехода нежелательно, — выдвигает кто-то свою мысль и тут же отмахивается: — Ай, да ладно!       Раздаётся весёлый смех, и вся дружная ватага идёт прямиком в бар.       Натали выпивает стопку и покидает Бар, чтобы насладиться одиночеством на крыше. Тёплый вечерний ветер треплет волосы. Она смотрит вперёд, видя в дымке неясный силуэт стены и вспоминает.       — Не дыши, Натали, не дыши! — требует мать, тренируя её выдержку, залепляет рукой рот и нос. Натали пытается вдохнуть. Мать качает головой.       — Если вдохнёшь, навсегда всё забудешь, — объясняет она. —Тренируйся.       Она научилась задерживать дыхание больше, чем на минуту, и это спасало её неоднократно, когда Дэвид снова и снова стирал ей память, полагая, что каждый раз Натали проживает с чистого листа. И таких же, как она, несчастных детей, пойманных Бюро и перевезённых в О’хара, было несколько. Дети всё помнили, пытаясь сохранить свои корни, и объединялись в «семью». Но в какой-то момент человек, подрастая, видя бесчинства «чистых», уставая терять друзей в бесчисленных военных рейдах, всё-таки сдавался на волю обстоятельств и забывал свою сущность, предпочитая начать жизнь с чистого листа.       Натали сохранила детские воспоминания. Часть из них она «подарила» Дэвиду.       Да, у него был план, а она согласилась в этом участвовать, но лишь с одной целью — разоблачения О’хара: разоблачение людей, обладающих неограниченной властью, которые шли на сделку с совестью и совершали отвратительные деяния в отношении других людей, которые отдавали бесчеловечные приказы, наконец, чтобы факты о бесконечных кражах детей и экспериментах над чикагскими детьми были обнародованы.       Натали поджала губы.       Завтрашний день — последний, проведённый в Бесстрашии. Она выберет новую Фракцию.       Натали улыбнулась.       И вдруг вспомнила тот день, когда Райна в конце занятия сказала, что она неправильного зверя для себя выбрала. Ей бы быть хищником, а не приматом, что с такими данными Натали тянет на волкодава, на что сама девочка ответила, что волкодавов она никогда не видела, чтобы ему подражать.       Но это было неправдой. В Милуоки держали волкодавов. Но пришло Бюро и всех их перебило.       — Ничего. Всё это ненадолго. Ваша империя падёт… И никакие богатства мира не защитят вас от праведного гнева.       Легенда о девочке-волкодаве накрепко засела в сознании. Её передавали из уст в уста. Придёт повелитель волкодавов и сметёт Провиденс с лица земли, и не будет ей равных.       Натали очень хотела дожить до того дня, чтобы воспеть песню предков.       — Нат? Всё хорошо? — к ней подошёл друг, протягивая баночку швепса. — Волнуешься?       — Немного, — соврала она, принимая баночку, делая глоток и морщась от колючих пузырьков, опаливших горло.       — А я нет, — он забрал баночку и, сделав глоток, протянул девушке остатки. Она допила, смяла жестяную банку и запустила её с крыши, наблюдая за падением.       — Макс, как думаешь, что за стеной? — спросила она темнокожего Бесстрашного. Тот пожал плечами.       — Полагаю, ничего хорошего.       Натали кивнула. Только она знала, что за стеной лежит огромный необъятный мир, полный надежд. Однажды эти стены падут и жуткие эксперименты прекратятся.       — Ладно, я спать.       Она прошла мимо Макса. Тот задержал её за руку.       — Нат. Ты так и не ответила на моё предложение, — он потянул её к себе ближе. Она улыбнулась.       — Давай завтра, ладно? — девушка коснулась его щеки и слегка мазнула в губы.       — Ладно, — кивнул он.       А завтра она перешла во Фракцию Отречения, навсегда снискав себе врага в лице будущего Лидера Фракции Бесстрашия Макса, который решил, что его предали.