Голубые леденцы [18+]

      — Почему леденцы? — Трис катала горошинку между пальцев, рассматривая её на свет. Она была словно стеклянная бусина, идеально ровная и прозрачная.       — Сложно сказать, — пожал плечами Меттью. При мне они уже были такими.       Ребята сидели на скамье в коридоре в детской зоне, в стороне от общего шума и веселья, — праздник в честь Хэллоуина был в самом разгаре.       — Говоришь, сладкие? — Трис с сомнением смотрела на угощение. Парень хитро улыбнулся.       — Да. Кактус, настоянный на спирту, — Меттью сунул горошинку за щёку. Синхронно с ним это сделала Трис и тут же закашлялась. Глаза девушки расширились в удивлении.       — Ничего себе… сколько здесь градусов?!       — Где-то шестьдесят процентов крепости, насколько помню.       — Поэтому сначала надо поесть, я с утра голодная, — она выплюнула леденец в ладонь, улыбаясь.       — В зале еда пока есть. Сходи. Я подожду тебя.       — Хорошо.       Трис поднялась, направляясь в сторону выхода.       Полумрак скрывал фигуры танцующих пар. Под потолком волшебно светились проекции звезд. Длинный коридор вёл к Залу через спальню. Трис остановилась. Сквозь музыку она явно услышала чьи-то стоны и тщетно пыталась различить движение фигур на двухъярусной кровати. Потом улыбнулась, понимая, чем там занимаются. То, что она слышала от Меттью, что в этот день охаровцы, наплевав на правила, могут заниматься сексом прямо в спальне, было правдой.       — Эй, красотка, может и мы займёмся приятным делом? — кто-то обнял её со спины, прижимаясь к ней бугром в штанах. Трис резко крутанулась лицом к бойцу и, хватая его за плечи, нанесла ему коленом удар по самому возбужденному месту — в пах, а когда тот согнулся пополам от боли, завершила приём ударом по затылку сложенными в замок руками, заваливая пьяного охаровца на пол.       — Конечно, — добавила она, для верности пнув парня в живот носком ботинка.       — Сука, — прошипел парень, силясь подняться.       — Ещё раз тронешь — скажу Дэвиду, — предупредила она его и взяла быстрый старт через коридор спальни, внезапно сталкиваясь с кем-то в проходе.       Её дёрнули за руку, резко уводя в сторону. Трис уже занесла кулак, чтобы отвадить очередного нахала, но была заключена в тесные объятия, сковавшие её по рукам.       — Тш-ш-ш, — услышала она голос Фора. — Это я.       Он ослабил хватку.       — Фор…       Она обняла его в ответ так крепко, что он застонал.       — Ты меня так задушишь, — улыбнулся он, отходя с ней в сторону и надёжно скрывая обоих в темноте угла, куда не попадал свет от потолочной иллюминации.       — Фор, любимый, Фор…       — Трис…       Они долго стояли обнявшись, не в силах отпустить друг друга. Он покрывал её лицо и шею поцелуями, и в ответ получал такие же жаркие поцелуи.       — Фор, солнце. Мне плохо без тебя, я больше не могу здесь оставаться. Давай уйдём… пожалуйста… — она дрожала в его объятиях, ощущая потерянность и страсть одновременно. — Я думала, что эти люди — наше спасение, но это не так. Они чудовища, Фор. Они похищают детей, стирают им память. Мы для них просто материал. Фор… давай уйдём. Мне страшно...       Фор гладил девушку по спине, крепко обнимая. Она плакала на его плече, пытаясь выговориться обо всём, что видела, с чем столкнулась. Её страх был явным, поднимающимся из глубины души. Трис, которая ничего не боялась в Чикаго, выглядела сейчас слабой и потерянной. Ей впервые было страшно за жизни друзей. За жизнь любимого. Очень страшно.       — Хоть завтра, Трис.       — Они нас не отпустят… — противоречила она себе. — Фор, надо их остановить. Их надо остановить… они плохие люди. Очень плохие.       — Тш-ш-ш, — Фор успокаивал её, целовал. — Не бойся. Ничего не бойся. Я тебя не дам в обиду, Трис. Я всегда рядом.       — Не бросай меня, Фор, — не унималась она.       — Никогда, Трис.       — Я люблю тебя… — горячо шептала она.       — Я люблю тебя… — ответил он.       Фор достал из кармана прозрачную капсулу, выудил из неё горошинку леденца и поднёс к губам любимой.       — Я сразу захмелею, — прошептала она, губами взяв леденец из его пальцев.       — Мы “разопьём” его на двоих, — шепнул он, накрывая её губы своими.       Они гоняли конфетку, упиваясь поцелуем, пока Фор не сплюнул леденец на пол. Его губы провели влажную дорожку по шее любимой. Трис затрепетала, откидывая голову назад.       — Не здесь, — шепнула она. Его руки уже расстегнули её тонкую куртку и нырнули под футболку, оттягивая края спортивного топа, лаская грудь. Он наклонился и его губы захватили горошинку соска, ласково терзая. — О, боги, Фор… Нас могут раскрыть.       — Музыка и тьма нас скроет, — тихо ответил он, на миг останавливаясь, чтобы дёрнуть молнию на своих штанах. Трис заулыбалась, когда он присел и стянул её штаны вниз вместе с трусиками, а потом, обдавая горячим дыханием, языком ласкал её нежное интимное местечко, возбуждая её. Несколько секунд — и она уже начала тихонько постанывать, отдаваясь ощущениям и забывая обо всём на свете. Он поднялся и развернул её лицом в угол, наклоняя и прогибая в пояснице. Сплюнул себе на руку и увлажнил промежность, хотя это было лишним. Трис уже возбудилась.       Проникновение без прелюдий, резким сильным толчком, и быстрые движения — успеть получить удовольствие обоим, пока не застали врасплох. Фор крепко стискивал её бёдра, всаживаясь по самое основание. Трис кусала губы, стараясь не стонать, но с них всё равно срывались протяжные вздохи. Она залепила себе рот рукой, второй упираясь в стену, но вскоре припала к ней щекой, ощущая прилив волны оргазма, отчего внутри всё задрожало от возбуждения. Фор втиснул её собой в стену, сбавил темп, медленнее доводя обоих до финального сладостного пика и разрядки, жаром разливающейся по телу. Остался в ней, выплескивая семя, и выскользнул, продолжая ласкать пальцами горошинку клитора, доводя Трис до исступления. Она часто задышала, дёрнулась, свела ноги вместе и обняла Фора за руку, повисая на нём. По её ноге текла влага. Фор наклонился, касаясь губами её шеи, замирая. Они пытались отдышаться вместе, затаившись в углу спальни, скрытые тьмой. Вокруг раздавались стоны, а в глубине Зала гремела музыка.       Фор заправился. Наклонился, подцепляя руками штаны Трис, и подтянул их на ней. Трис дрожащими руками принялась заправлять футболку в штаны.       Она повернулась к нему лицом, обнимая руками за шею.       — Будь осторожной, Трис. Держись подальше от Армана. Не нравится он мне. Опасный тип. Я таких чую за версту, — предупреждает Фор любимую, наклонив голову к её уху. Она кивает.       — Я думаю, что через него я быстрее узнаю то, что мы не можем получить от Дэвида.       — Нет, Трис. Я тебе запрещаю, — Фор отнимает от себя девушку, обнимает ладонями её лицо, глядя на неё строго, но только его взгляд скрадывается темнотой.       — Я буду осторожна.       — Трис. Нет. Он опасный человек. Я чувствую это в людях. Обещай, что будешь держаться от него подальше…       Она молчит.       — Трис?       — Обещаю, — кивает она.       Он крепко обнимает её, вздыхая.       — Ты же всё равно всё сделаешь по-своему.       — Мы все под колпаком у Дэвида. Вот он страшный человек, Фор. Он убивает людей ради опытов и не испытывает сострадания. Он и совет из Провиденс.       В её голосе негодование. Трис начинает дрожать.       — Послушай меня, послушай, — он обнимает её, принуждая слушать его. — Мы скоро уйдём отсюда. Я поговорю с Эриком. Мы собрали достаточно информации.       — Но как? — Трис искренне удивляется.       — У нас здесь нашлись союзники. Они называют себя «семьёй», те дети пустыни, кто научился не вдыхать газ. Здесь есть те, кто ненавидят Дэвида и его режим и ждут часа, чтобы ударить по нему.       — Семья? — переспрашивает она.       — Да. Свободнорождённые, Трис.       — Скажешь мне их имена?       — В своё время, — улыбается он.       — Ты мне не доверяешь?       — Перестраховываюсь. Ты под прицелом Дэвида. Он умеет туманить разум. Может узнать правду.       — Хорошо, — сдаётся она, согласно кивает и целует Фора в шею. — Я доверяю тебе, любимый. Мне пора.       Она опускает руки.       — Моё отсутствие уже долгое. Отпусти меня.       — Трис… — Фор смещает руки на её талию и улыбается, наклоняясь, чтобы запечатлеть на её губах поцелуй. — Я рядом. Я люблю тебя.       — Люблю тебя, — с чувством отвечает она. Он неохотно расцепляет руки, отпуская её. Скользит следом за ней тенью, провожая её взглядом до детского крыла, и останавливается. Возвращается в спальню, медленно шагая между рядами кроватей. Некоторое время слушает сдавленные стоны и рыки вокруг, улыбается и берёт направление на танцплощадку в Зал, где можно привести мысли в порядок.       Хэллоуин на новый лад в О’хара сохранил традиции волшебства довоенных лет, о чём можно найти свидетельства в архивных книгах. Свечи заменили проекциями звёзд, конфеты в вазочках — сладкий крепкий спирт на кактусах, от которого сносит башню с первого леденца, если принять его на голодный желудок. Жуткие маски — это охаровцы с их мрачными делами, но хорошие люди здесь тоже есть, и они ждут часа, чтобы ударить по империи Провиденс.       Фор двигается в такт музыке с закрытыми глазами, ощущая лёгкость в теле. Отдельные части головоломки начинают складываться. Мир уже не кажется мрачным и серым.