Часть 7

      Шэнь Цзю взмахом бледной руки отгоняет чрезмерно любопытную тьму от своего лица. Могильные Курганы гудят в глубине, приветствуя гостя. Боковым зрением он замечает силуэт в красном - Лихуа удостоверилась в его личности и быстро ушла, чтобы не мешать Шэнь Цинцю и своему Господину. Эта тихая, исполнительная девушка нравится ему.       Цинцю идёт туда, откуда слышится мелодия Чэньцин.       Илин Лаоцзу сидит на краю обрыва в своих чёрно-красных одеждах, выглядя немного меланхоличным и задумчивым. Он играет печальную, но прекрасную мелодию, от которой Могильные Курганы и тьма кажутся сонными. Цинцю тоже чувствует сонливость, но усилием воли сгоняет её.       - Ин-гэгэ, удивительно, что ты не дремлешь.              Он всё ещё чувствовал себя неловко, обращаясь так к существу, на сотни лет старше него самого, но Илин Лаоцзу сам об этом попросил. За пройденные годы они сблизились. Илин Лаоцзу помогал ему обуздать чрезмерно яркие эмоции - обиду и злость от своей смерти, от которых было так больно, помогал развить его демонические способности, защищал от агрессивных демонов и призраков, когда Цинцю был слаб.              Шэнь Цзю, конечно же, задавался вопросом о том, почему Илин Лаоцзу так добр к нему. Илин Лаоцзу отвечал на каждую молитву сяо Цзю на протяжении всей его жизни и помогает ему в посмертии. И более того, он… Доверил Цзю суть своего существования. Свой прах.              Он аккуратно касается пальцами красной ленты. Она прочная - за все годы она не истрепалась, не порвалась и даже не испачкалась (кроме того случая, когда Цзю умер, тогда она была покрыта пылью и грязью, залита его кровью). Цзю вздыхает, хотя и не нуждается в этом.              В его руках чужая жизнь. Такое доверие ошеломляет.              Никто и никогда не доверял ему настолько. Его боевые братья и сёстры доверяли ему свою спину в бою, но они не приставили бы Сюя к своей шее, отдавая всё в руки Шэнь Цинцю.              Даже Юэ Цинъюань не сделал бы этого, как бы не утверждал обратное. Не удивительно, ведь его Ци-гэ давно мёртв, а Юэ-шисюн, хоть и доверял ему, на самом деле всегда думал, что знает лучше, как поступить.              Обида на этого человека тоже источник, питающий его неупокоенную душу. Он знает, что этот источник никогда не иссякнет, потому что Юэ Цинъюань - трус, который до сих пор думает, что Цзю ребёнок, находящийся под его ответственностью. Но это не так уже очень давно. С тех пор, как его гэгэ ушёл, оставив его в доме жестоко человека.              - Сяо Цзю. - уставший мужчина дарит ему ослепительно яркую, тёплую улыбку. - Я же знаю, что ты захотел бы навестить своего гэгэ! Как же я мог уснуть?              Илин Лаоцзу игриво подмигивает Шэнь Цинцю, но эта напускная бодрость не обманывает его. Цзю знает, что старый демон скоро развеется, потому что ничего его больше не держит в этом мире (он даже нашёл себе преемника, но Цзю не хочет думать об этом). И, учитывая скорую разлуку, Цзю хочет провести немного времени вместе. В конце концов, Ин-гэгэ был рядом с ним каждый раз, когда Цзю это требовалось.              - Хватит дразнить меня, гэгэ.              Шэнь Цинцю легонько стучит веером по лбу другого демона. Он знает, что тому в любом случае не будет больно, но не хочет даже делать видимость того, что хочет причинить ему боль. Было несколько инстинктивных реакций его мёртвого тела, которые очень не нравятся Цзю (вздрагивает, когда кто-то замахивается или кричит на него, напряжённые отношения с едой, привычка прятать боль под яркой, красивой и обманчивой улыбкой; Цзю не хочет думать о том, насколько они похожи в своих привычках).              - Пойдём лучше подразним Мин Фаня. - предлагает он, зная, что Илин Лаоцзу поддержит его идею. Ему действительно нравятся шутки и веселье, а ещё Ин-гэгэ знает, как Цинцю волнуется о своих учениках.              Илин Лаоцзу смеётся звонко и красиво, лживо также как и улыбается. Но взгляд алых глаз неподдельно тёплый и нежный. Шэнь Цинцю немного смущается того, что к нему относятся как к ребёнку, но… Потом он вспоминает, сколько Илин Лаоцзу лет и успокаивается. По сравнению с его Ин-гэгэ Цзю и впрямь ребёнок. Сложно встретить существо, которое было бы более древним. Демоны, даже Небесные, перебили друг друга. Призраки обычно либо уничтожаются заклинателями, либо выполняют желания, которые заставили их задержаться. Боги… О них Шэнь Цинцю знает немного, и они обычно не высовываются с Небес. Если бы они это делали, возможно, Илин Лаоцзу не чувствовал бы себя столь фривольно (но Боги скорее боялись Илин Лаоцзу; его история полна кровавых подробностей, войн, катастроф и смерти).              Со смехом Вэй Усянь принимает другой облик - молодого юноши, его лицо красивое и будто создано для улыбок; кожа по-человечески тёплая, с очаровательным румянцем на щеках; вместо распущенных, растрёпанных волос - высокий хвост, перетянутый красной лентой (самой обычной, его прах всё ещё в волосах Цзю). Одежда тоже незначительно изменилась, стала менее фривольной. Теперь Илин Лаоцзу - семнадцатилетний мальчик, немного ниже, чем раньше, и намного живее. Его улыбка стала казаться ещё более идеальной, а глаза приобрели серебристый цвет.              Никто и не заподозрил бы в этом очаровательно юноше демона, потому что пали бы жертвой его соблазнительной улыбки.              - Я скорее брошусь со скалы, чем пропущу возможность подшутить над твоими утятами, Цзю-эр.              Илин Лаоцзу тащит его сквозь тени. Раньше Цинцю этот способ перемещения заставлял беситься и едва не драться с Илин Лаоцзу, так это было неприятно. Но сейчас он привык. А может просто тьма стала мягче к нему относиться, поэтому и перемещение стало легче.              Они оказываются в небольшом озере на пике Цинцзин. Вода никак не влияет на них, в конце концов, они же мертвы, но защитный купол Цанцюна немного давит. Не больно, но неприятно. На берегу - две младшие ученицы. Илин Лаоцзу, гнусно захихикав, медленно подплыл к поверхности, намереваясь напугать девушек.              Цинцю тяжело вздыхает, жалея учениц своего ученика, но ничего не делает, чтобы остановить Ин-гэгэ.              Илин Лаоцзу притворяется утопленником - мёртвенно-бледным с оттенком синего, чёрные волосы ореолом вьются вокруг его лица. Девочки, увидев всплывший в озере на безопасном пике труп, завизжали и убежали, поднимая панику. Совсем скоро здесь будет Мин Фань. Тот стал совсем взрослым, теперь у него много опыта в управлении пиком искусств и стратегии. Шэнь Цинцю очень гордится своим учеником. Мин Фань отлично справляется со своими обязанностями.              Девочки быстро приводят своего шицзуня. Мин Фань стал величественным и сильным человеком, он сжимает в руках свой знаменитый меч Чжицзян, Нин Инъин за его плечом очевидно беременна и яростна. Она держится за своим мужем (с лёгким уколом стыда Цинцю вспоминает, как расплакался на их свадьбе. Совсем немного! Это его дети, он имеет полное право быть немного чувствительным в их отношении). То, что она стоит в безопасности не обманывает Шэнь Цинцю, он знает, Инъин куда страшнее своего нежного мужа.              - Здесь, Шицзунь! В озере утопленник!              Мин Фань смотрит на озеро, где затаились два призрака. Лорд Цинцзина оборачивается к своим ученицам и отсылает их, и в этот момент Илин Лаоцзу в образе утопленника выглядывает из воды, заставляя девочек оглушительно завизжать от страха. Мин Фань прикрывает своих учениц, Дэшэн, меч Инъин, разрезает воду, заставляя их с Ин-гэгэ уклоняться.              Учениц заставляют уйти, а потом Мин Фань и Нин Инъин неожиданно кланяются, вместо того, чтобы убить нечисть.              - Прошу прощения, Шицзунь. Эта ученица не сразу признала вас и Илин Лаоцзу.              - Пожалуйста, чувствуйте себя спокойно на пике Цинцзин.              Илин Лаоцзу смеётся звонко и тянет его ближе к ученикам.              Шэнь Цинцю чувствует себя ошарашенным, когда его ученики смотрят на него с теплом и любовью, едва не плача от долгожданной встречи после долгой разлуки. Эти дети… Чёрт возьми, он очень скучал по ним.