Глава 1. Старшая

      Урок тянулся невероятно медленно. На улице солнце наперегонки с ветром игралось в ветвях деревьев, создавая весьма жизнерадостный пейзаж, но здесь, в кабинете биологии, было душно и скучно. Учительница что-то бубнила у доски по поводу заданий на лето и важность будущих экзаменов, но Блум еще с начала года не удосужилась запомнить даже ее имени, так что и на слова ей было глубоко плевать. Последняя неделя учебы всегда была самой мучительной.       — Что, Блум, не хватает ума даже услышать звонок? — издевательски спросила Митси, вставая так, чтобы загораживать окно. — Наша особенная опять в облаках летает.       — Шла бы ты… — закатила глаза Блум и стала сгребать учебники в рюкзак.       Почему Митси выбрала из всего класса именно ее, для Блум оставалось загадкой, но спросить было некого. Только терпеть вечные придирки доставучей одноклассницы и надеяться, что университет она выберет другой. В Гардении была только одна школа, так что переводиться было просто-напросто некуда. А в другой город ее не отпускала мать. Вечно говорила о важности семьи и то, что им следует держаться вместе.       — А это что? — внезапно схватила открытую тетрадку Митси. — Ты что пятилетка фей рисовать? Эй, народ, а Блум все еще верит в сказки!       Но кроме двух ожидающих подружаек Митси никто не обратил внимание на ее слова. Ученики один за другим выходили из кабинета.       — Митси, тебе заняться нечем? Верни скетчбук.       — А то что?       Насмешливый тон, до омерзения раздражающая усмешка и абсолютная уверенность в собственной неуязвимости — вот, что увидела Блум, и ярость накрыла ее с головой. Здравый смысл на задворках сознания еще пытался что-то вякнуть, но девушка уже все решила. Она резко наклонилась к Митси и прошептала так, чтобы слышала только она:       — А то я сожгу тебя заживо.       И взгляд Блум упал на сумку, которую Митси так неудачно поставила на соседнюю парту. Ту самую, которой она хвасталась весь последний месяц, уверяя, что это новая коллекция какого-то бренда. Блум едва заметно щелкнула пальцами, и ремешок внезапно вспыхнул, объятый пламенем.       Подружки Митси вскрикнули, отшатываясь, и Митси резко развернулась, чтобы зайтись в крике и бессмысленных попытках потушить дорогую вещь. Секундой позже заголосила пожарная сигнализация, и с потолка полилась вода, неспособная потушить магическое пламя. Мгновение назад хлопотавшая над сумкой Митси стала спасать прическу, закрывая голову тетрадкой. Из коридора послышались ругательство промокших учеников, и раздался командный голос учителей, советующих не волноваться и без паники выходить на улицу. В дверях тут же образовалась толкучка.       Блум несколько секунд наслаждалась хаосом, но потом с сожалением отменила заклинание и мысли омрачились представлением будущего. У нее появилось мерзкое предчувствие, что мать не оценит ее шалости.       Коридоры школы после занятий опустели, и Блум в гордом одиночестве сидела у кабинета директора. Выданным из каких-то закромов полотенцем она просушила косы и одежду, так что даже уборщица ее покинула, избавив от жалоб на «оставленные лужи». Так что приходилось скучать в ожидании, когда ее наконец вызовут на воспитательную беседу.       В этом коридоре она отсиживалась стабильно несколько раз за год с восьмого класса, так что процедуру успела выучить наизусть. Даже как правильно строить виноватую мордашку, что так любил видеть мистер Келли — шестидесятилетний директор, который верил, что дети просто ангелы во плоти. Он даже просил родителей не ругать своих чад, уверяя, что школа прекрасно справляется с их воспитанием. Жаль, что на мать Блум эти доводы никогда не работали.       Вот только обычно Блум могла хотя бы порисовать. Сейчас же скетчбук был безвозвратно испорчен. Мокрые страницы слиплись, рисунки расплылись в невнятные кляксы и даже корешок разбух и выплюнул из себя пару железных скоб.       От скуки Блум вытянула ноги и стала разглядывать черные ботинки на высокой подошве. Попытка увеличить их размер магией сказалась на них весьма плачевно, и шов так и норовил разойтись. Так что Блум планировала попросить новую обувь в честь завершения учебного года, но теперь покупку придется отложить. Наказания в их семье разнообразием не отличались.       Внезапно в коридоре послышались шаги. Блум они показались знакомыми, но появившаяся фигура все равно заставила удивленно воскликнуть:       — Рокси?! А ты чего здесь делаешь?       — Меня к директору вызвали, — мрачно отозвалась она и с прискорбнейшим выражением лица села по соседству. — Хотя я не виновата.       — Я тоже всегда так говорю, но мне почему-то не верят. А что ты натворила?       Рокси с подозрением посмотрела на нее, будто пытаясь понять, можно ли доверить Блум секрет всей своей жизни, но потом вдруг перестала гримасничать и достала из-за пазухи маленького серого котенка. Тому на вид было едва ли пару месяцев, но комья засохшей и прилипшей к шерсти грязи покрывали его от хвоста до ушек, а один глаз он неестественно щурил, беспокойно водя мордочкой из стороны в сторону. Однако, сбегать не спешил.       — Я принесла его на урок, а миссис Аллен заметила и сказала выбросить на улицу…       — А ты?       — А я отказалась, — произнесла Рокси, а потом повела плечом, как всегда это делала перед неприятным признанием. — И назвала ее старой живодеркой.       — Вот и правильно! — рассмеялась Блум, трепля девушку по голове. — Будто эта карга хоть что-то понимает. Вечно ходит недовольная и оценки занижает. А как его зовут?       — Не знаю еще. Дома поинтересуюсь.       — Зачем ждать? Спроси сейчас.       — Но мы же в школе, — Рокси понизила голос до шепота. — Вдруг кто-то заметит.       — И что? Подумает, что ты просто чудачка, задающая вопросы котятам. Будто это такая редкость. Да посмотри вокруг, все давно по домам свалили! Ничего не случится, если ты один раз нарушишь мамино правило.       Рокси неуверенно пожала плечами и уставилась на котенка. На ее лице отражалась внутренняя борьба ответственности с любопытством и бунтарством, и Блум с затаенным дыханием ждала исхода этой битвы. И вот казалось, что Рокси на что-то решилась, когда вдруг дверь кабинета распахнулась и оттуда вышла Моргана.       Высокая, статная, с прямыми темно-каштановыми волосами и фиолетовыми глазами — Блум иногда просто не верила, что это женщина ее мать. Всегда строгая и щепетильная в вопросах магии, но абсолютно равнодушная к школьным выходкам, скупая на похвалу, но щедрая, когда вопрос касается Рокси. Блум буквально не помнила, когда мать отказывала ее младшей сестре. Кроме одного единственного раза.       Тогда Блум решила кардинально сменить образ: купила ботинки на высокой подошве, коллекцию темных рубашек и мини-юбок. Синие тени, которые она мазала и на губы, завершали образ, придавая ей мрачную ауру самой настоящей ведьмы. Вот только мать соизволила прокомментировать изменения лишь тогда, когда Рокси решила его повторить, становясь копией Блум. Разве что в зеленой цветовой гамме. Тогда Моргана и запретила младшей дочери носить мини-юбки, пока той не исполнится хотя бы пятнадцать. Ровно столько, сколько Блум праздновала месяц назад. Так и повелось, что ходили они с Рокси как двойняшки, разве что она в мини-юбке, а младшая в штанах.       Но это было полтора года назад. И с того дня ничего не поменялось.       Строгий взгляд матери Блум встретила высоко поднятой головой и скрещенными на груди руками. Она ни в чем не виновата, а потому не будет делать вид, что хоть капельку раскаивается. Рокси же посмотрела на сестру, приподняла котенка и решила забрать внимание на себя:       — Мам, ты не против, если он будет жить с нами? Я буду заботиться о нем.       Моргана еще несколько долгих секунд смотрела на Блум, а потом устало вздохнула.       — Поговорим об этом дома.       Девочки переглянулись, и Блум невольно перевела дух. Экзекуция откладывалась, а значит, не придется искать оправдания, которые не покажутся странными случайному слушателю. Уверять мать, что она подожгла сумку с помощью зажигалки, смысла не имело. Хотя, наверняка, именно так объяснили случившееся учителя и Митси мистеру Келли. Блум про себя фыркнула — люди готовы были придумывать все что угодно, лишь бы не признавать существование магии.       В машине воцарившуюся тишину разрушали лишь шум дороги да навязчивый стук, который уже месяц заставлял папу все время повторять, что пора в мастерскую наведаться. Раньше они не так часто пользовались автомобилем, служащим лишь средством доставки на ранчо, однако два года назад родители открыли семейный бизнес. Бар «Фрутти Мьюзик», которым занимался преимущественно отец, впрочем, позволяя дочерям подрабатывать на каникулах. Из-за него они всей семьей перебрались ближе к пляжу, практически переезжая за город и добровольно лишаясь благ инфраструктуры. Но Блум скорее нравилась перемена, у нее появилось хорошее оправдание не возвращаться домой сразу после школы: не пригласишь же несуществующих друзей зимой на пляж.       Едва только машина остановилась перед аккуратным двухэтажным домом с зеленой крышей, Блум распахнула дверцу и выскочила на улицу. Почти бегом она пересекла небольшую лужайку и буквально влетела в дом. По привычке зашвырнув рюкзак подальше в угол, она заглянула на кухню и уже направилась к лестнице, как ее остановил голос из гостиной:       — Блум, что я тебе говорил про оставление вещей в коридоре?       — Папа! — торжествующая улыбка тронула ее губы. Как она и думала, он уже вернулся. — Я позже все уберу. А что ты читаешь?       Она села рядом с ним на диван и заглянула в открытую книгу. Судя по нескольким абзацам, по которым она пробежала взглядом, это был очередной томик о том, как правильно развивать свое дело. В последнее время концентрация подобной литературы в доме резко повысилась.       — Как дела в баре?       — Неплохо. Нашел нового поставщика, так что к летнему сезону почти все готово. Вот думаю искать новых работников на последний месяц или оставлять место для двух очаровательных официанток.       — Конечно оставить! А то будешь снова жаловаться, что работников больше, чем посетителей.       — Пожалуй, прислушаюсь к тебе. Хотя помню, что в прошлом году они разбили пару графинов.       — И заплатили за них из своей зарплаты, между прочим.       На смех папы Блум тоже улыбнулась, однако идиллию прервал хлопок двери, и вскоре почти вся семья собралась в гостиной. Только Рокси шебуршала на кухне, занимаясь подобранным котенком и не намереваясь встревать в разговор. А ведь на какое-то короткое мгновение Блум поверила, что этот момент не настанет, но реальность как всегда оказалась неумолимой.       — Блум, объясни, что сегодня произошло на уроке биологии, — спокойно спросила мать, и папа отложил книгу. Видимо, ему она еще не успела ничего рассказать.       — Сумка Митси загорелась и включилась пожарная сигнализация.       — Загорелась? Сама собой?       Блум поджала губы.       — Хорошо. Я ее подожгла. Но Митси давно нарывалась.       — И поэтому ты решила, что имеешь право нарушить запрет и использовать магию при посторонних?       — Да никто не понял, что случилось!       — Сейчас — нет, и то, потому что я смогла убедить директора, что этот случай не имеет под собой никакой мистической подоплеки. Сегодня я была рядом, чтобы прикрыть тебя, но так будет не всегда. Тебе уже шестнадцать, Блум, пора взрослеть. Твои действия ставят под удар не только тебя, но и всю семью. Ты фея, а потому должна отдавать отчет тому, что делаешь.       — Именно! Я фея. И я не понимаю, почему я должна позволять кому угодно вытирать о себя обувь. Ты винишь меня, но даже не спросишь, почему я так поступила!       — И что же заставило фею выйти из себя и потерять контроль?       Блум вскочила и внезапно почувствовала, как горло будто обхватывает стальной обруч. Она не позволила подступившим слезам проявиться и лишь сжала кулаки в бессильной злобе. Мать даже не пыталась понять ее, только твердила изо дня в день одно и то же.       — Я не теряла контроль.       — Тогда ты сознательно подожгла сумку девочки без сил и тем самым рисковала быть обнаруженной магами Черного круга?       — Может нам теперь и не жить совсем, если ты их так боишься?! Спрячемся в подвал и будем папу отправлять за продуктами. А то вдруг эти маги увидят нас и опознают по глазам. Почему мы не можем использовать силу, которой владеем?       На лицо Морганы легла тень — первая эмоция, которую заметила Блум за все время разговора.       — Я начинаю жалеть, что обучаю тебя магии. Возможно, не знай ты свою сущность феи, тебе было бы легче.       Блум как будто ударили под дых. Она распахнула рот, чтобы что-то сказать, но лишь беспомощно захватила воздух. Глаза начало щипать. Но Моргана продолжала:       — Думаю, этим летом тебе будет лучше остаться в Гардении.       — Но… — голос дрогнул, и Блум судорожно вздохнула. — Хорошо.       Гостиную она еще сумела покинуть с гордо поднятой головой, но потом бегом взобралась на второй этаж, с грохотом захлопнула дверь своей комнаты и тотчас же слезы покатились по щекам. По крайней мере здесь, она могла дать волю эмоциям.       Мигающая светодиодная лента под потолком освещала неоновым ее маленький укромный уголок с царящим в нем хаосом. Вещи кучей были свалены на кровати, вокруг урны под столом валялись скомканные черновики и несколько сорвавшихся с малярного скотча набросков. На ручках разрисованного платяного шкафа пучком висели ленты, и единственным хоть сколько-то организованным оставался угол, где располагался мольберт.       Блум вытерла глаза рукавом рубашки и с досадой обнаружила, что рюкзак вместе со всем содержимым остался внизу. В коридоре, добраться до которого можно было только проходя мимо гостиной. И обязательно нарываясь на очередную беседу.       У Блум мелькнула мысль, что рюкзак в целом удастся подманить магией, если остановиться на лестнице, и тогда не придется показываться кому-либо на глаза, но тут же вспомнились слова матери. «Тебе будет лучше остаться в Гардении». Обида с новой силой захлестнула сознание.       Конечно, ее можно оставить в городе — она же не Рокси. Почему-то брать ли младшую на ранчо или нет у матери никогда не возникал вопрос. Что-то внутри подсказывало, что Рокси в отличие от нее никогда в открытую не нарушала правила, но Блум игнорировала этот голос. Она просто не могла принять факт того, что маленькая школьная выходка могла лишить ее магии на ближайшие месяцы.       Да, она по-прежнему могла колдовать дома, но разве сравняться бытовые чары с тем, что им позволялось на ранчо? В месте, где они создали целый полигон для отработки магии. Двигающиеся цели, воздвигнутые баррикады, маленький форт на реке и целый лес, где они с Рокси учились ориентироваться и выживать без чьей-либо помощи. Каждое лето они ездили за город, чтобы дать волю магии, а с момента, когда они получили превращения, то стали тренировать и боевой потенциал. Каждый год, без исключений.       Последний раз Блум всхлипнула, а потом зажгла магический огонек над мольбертом. Если мать думает, что сможет так прогнуть ее под себя, то она сильно ошибается.       Склонившись над холстом, Блум прикрыла глаза, выкидывая из головы все лишние мысли, и почувствовала, как разрозненные образы обретают четкость. Заснеженные ледяные холмы, под которыми скрываются башни когда-то великолепного дворца. Омертвевшие и застывшие статуями деревья, создающие причудливый сад, не меняющийся годами. И три ярких луны на ночном небе — единственные наблюдатели давно покинутой планеты.       Кисточкой девушка переносила фантазию на полотно, давая своим ночным грезам физический облик. Пусть даже и нарисованный. Добавляя рельеф заледеневшей пустыне, мазками обозначая далекие звезды и вычерчивая пустые окна дворца, Блум чувствовала необъяснимую жалость, сживающую сердце. Иногда ей казалось, что она там, в картине, похоронена в снегах.       Внезапный стук заставил Блум вздрогнуть и дернуть рукой. Длинная черная линия словно зачеркнула дерево с прозрачными листьями, разрушая былое очарование. Попытавшись исправить оплошность промокашкой, Блум сделала пятно хоть и менее ярким, но определенно больше. Со вздохом она отложила кисточку и развернулась к двери.       — Кто там?       Рокси аккуратно заглянула в комнату.       — Можно?       — Заходи, — Блум постаралась убрать раздражение из голоса, но получалось плохо, — чего тебе?       — Ты рюкзак оставила в коридоре, — она поставила его у двери и невольно посмотрела на холст. — Если ты занята, то я могу зайти попозже.       — Я рисовала, но… Не важно.       — Помню, ты интересовалась, как зовут котенка, — Рокси вынула руки из-за спины и показала маленькое существо. Его шерстка пушилась от недавней помывки, и оба глаза были широко распахнуты. — Знакомься, это Крэтто. Крэтто, это Блум. Она моя сестра и она не причинит тебе вреда.       — Привет, Крэтто, — Блум улыбнулась. В конце концов, ни Рокси ни тем более этот котенок не виноваты в ее собственных отношениях с матерью. — Он не против, если я его поглажу?       Рокси задала вопрос Крэтто, на что он весьма громко фыркнул, а потом встал, потянулся и просто перепрыгнул на Блум. Девушка едва успела подставить руки, не позволяя ему когтями повиснуть на рубашке.       — Иногда мне кажется, что это ты фея животных, — со смехом прокомментировала Рокси. — Я его минут пять уговаривала вылезти из мусорного бака.       — Они просто чувствуют нашу кровную связь, — хмыкнула Блум, а потом посмотрела на тут же ошерствевшую рубашку. — Или сразу определяют любимую темную часть гардероба и задаются целью ее осветлить. У нас еще остались каталки от шерсти? И, кстати, надо будет определить ему место в доме, наверное.       — Нет нужды. Крэтто сказал, что ему не нравится в городе, а потому он поедет на ранчо.       — Понятно, — Блум помрачнела, но пальцами продолжила перебирать шерсть котенка, — передавай тогда там всем привет от меня.       — Я не думаю, что мама не разрешит тебе поехать. Особенно, если ты попросишь об этом.       — Она уже сказала нет. Но ничего страшного. Я все равно хотела накопить карманных, а потому смогу больше помочь папе в баре. И мне не придется сокрушаться, что я пропускаю концерты.       — Блум… я же знаю тебя. Неужели ты, правда, думаешь остаться? Просто извинись и мама обязательно простит.       — Извиниться за что? Я ничего не сделала, — Блум поджала губы. — Точнее сделала, но уже признала вину. Если ей этого недостаточно, то и мне ничего от нее не нужно.       — Ты знаешь, что мама разозлилась не на это, — с легким упреком покачала головой Рокси. — В войне с Черным кругом погибли почти все феи. Среди них были и мамины друзья, родные. Представь какого ей было, когда она осталась с двумя детьми на руках. Она же просто боится за нас.       — Но это не повод запирать нас в стеклянном ящике.       — Блум, пожалуйста. Я не хочу ехать на ранчо одна. И я не хочу, чтобы вы ссорились с мамой.       Рокси не сводила свой немигающий взгляд с Блум, и та невольно вспомнила, кто именно постоянно придумывал новые идеи тренировок. Блум любила магию, бои, недельные выживания в палатке, когда самим приходилось искать источник воды и пищи. Обожала швырять огненные шары, от которых разлетались манекены, и создавать щиты, сквозь которые не могли пробиться заклинания Рокси. Она буквально горела этим, пока младшая сестра просто следовала за ней и повторяла то, что скажет мать. На ранчо Рокси ездила только для того, чтобы проверить как поживают все ее животные друзья, которых она вытащила из города, а на полигон ходила только потому что так надо было. И смотря в эти просящие глаза Блум сдалась.       — Ладно. Я попробую.       Не откладывая обещание в долгий ящик, Блум тут же высунулась из комнаты и замерла у лестницы. Судя по звукам скворчащей сковородки, раздающихся с кухни, папа был занят готовкой, а потому мать была либо в гостиной, либо в кабинете. Из-под двери последнего виднелся свет.       Собравшись с духом, Блум постучалась и после короткого «Да?» открыла дверь и осторожно вошла. За широким дубовым столом, на котором располагался компьютер и документы, сидела Моргана. Она смерила вошедшую долгим спокойным взглядом и, не дождавшись начала диалога, вернулась к бумагам. Судя по раскрытой бухгалтерской книге, она помогала с баром.       — Я хотела извиниться, — начала Блум и сразу же замолчала. Что говорить дальше она не придумала.       — Продолжай, — Моргана снова подняла голову и отложила ручку. — Я тебя внимательно слушаю.       — Мне не следовало поджигать сумку Митси… магией. Я поставила свои мимолетные желание выше, чем безопасность.       Девушка на мгновение взглянула на лицо матери, но затем снова уставилась куда-то в угол.       — Я должна быть более осмотрительной, и всегда помнить, что нас ищут маги Черного круга.       — Блум, — в голосе слышалась усталость, — я хочу, чтобы ты поняла, что я запрещаю вам что-то не без причины. Маги Черного круга стремятся захватить всех фей, и им прекрасно известно, что есть те, кто смог избежать их сетей. Они ищут нас и не перед чем не остановятся, чтобы добиться своей цели. Я учу вас магии, чтобы вы смогли защитить себя и друг друга в критический момент. И я не хочу, чтобы эти знания вас привели прямо в лапы магов. Ты понимаешь меня?       — Я понимаю, но… Но неужели нет другого выбора? Разве мы не можем найти других фей, которые избежали Черного круга? Объединиться с ними и противостоять общей угрозе?       — Я не встречала других фей уже очень много лет, Блум. Вполне возможно, что мы последние, кто остался.       Блум стиснула зубы. Она ненавидела магов Черного круга всем сердцем и просто не могла поверить, что целое королевство фей могло пасть от рук четверых мужчин. И она и даже Рокси многократно превосходили любого смертного в способностях, и то, что есть кто-то сильнее сотни таких как она, Блум представляла с трудом.       — И потому нам следует быть готовыми к возможной встрече. Ты поступила неправильно сегодня, однако я думаю, что твое раскаяние говорит о том, что нет причин ограничивать тебя в тренировках.       — Правда?! — Блум не поверила своим ушам.       — Конечно, — позволила себе усмешку Моргана.       — Спасибо!       Все еще не до конца веря своему счастью, Блум выскочила из кабинета и в таком же ошеломленном состояние спустилась на первый этаж. Вошла на кухню, налила воды и села за браную стойку. За последними манипуляциями с интересом наблюдал Клаус.       — Ты чего такая потерянная, Огонек?       — Я все-таки поеду на ранчо.       — Значит, вы снова оставите меня одного. Придется мне справляться самому, теша себя надеждой, что вы не забудете о вашем отце, — усмехнулся он, но, видя, что Блум не особо его слушает, лишь покачал головой. — Блум, пойми, твоя мама очень любит вас, и именно поэтому может быть такой строгой. Не стоит все принимать слишком близко к сердцу.       — Да, — эхом отозвалась девушка и задумчиво уставилась в стакан. Неужели она действительно зазря вспылила? Она ведь прекрасно понимала, что поджигать что-то скверная идея. По крайней мере на глазах у всех. Значит, в следующий раз надо будет быть более осмотрительной. Блум кивнула сама себе и вернулась в реальность. — Пап, тебе помочь?       — Если ты сваришь макароны, то позволишь мне больше внимания уделить фаршу. Только постарайся не зажарить их в процессе.       — Уже год прошел. Я умею готовить макароны, — возмутилась Блум, ставя кастрюлю с водой на плиту и ладонью разогревая ее. Ждать минут десять, пока конфорка справится сама, желания не было. — И вообще это было один раз.       — Хорошо-хорошо, я признаю твое несомненное мастерство в приготовлении макарон, а потому и поручаю тебе эту важную задачу, — торжественны тоном объявил он, но взглянув на насупившуюся Блум, приобнял ее и чмокнул в волосы. — Не хмурься, морщинки останутся.       — Ну, пап, — вывернулась из его рук девушка. — Оставь эти нежности Рокси.       — Как я могу их оставить Рокси, если они предназначены тебе. Для Рокси у меня другие нежности. А то представляешь, как путаница бы возникла, будь у меня только одни нежности сразу для двух любимых дочек?       Блум закатила глаза, но все же невольно улыбнулась. Хоть папа никогда не шел против матери, но всегда находил слова, чтобы разрядить обстановку, и знал интересы всех своих детей.       — А ты совсем не сможешь поехать с нами? Даже на недельку?       Мелькнувшая надежда была призрачной и растаяла, как только после задумчивой паузы папа покачал головой.       — Прости, Огонек, но в этом году совсем никак. Лора ушла, чтобы заботиться о своих детях, а нового заместителя я так и не нашел. Сейчас мне помогает твоя мама, но летом все дела лягут на мои плечи. А как ты знаешь, лето…       — …самый разгар сезона, да.       — Кстати, хотел с тобой посоветоваться. Что ты думаешь об Энди? — но Клаус лишь поймал недоуменный взгляд. — Твой одноклассник. Он вчера приходил и предлагал давать постоянные концерты в баре. Играет он с ребятами, вроде, неплохо, но не знаю, насколько рок будет интересен посетителям.       Факты наконец сложились в голове Блум и она наконец вспомнила о ком говорил папа. Черноволосый парень в прямоугольных очках, который уже второй год дарил ей валентинки, но не способный и два слова связать в предложение. Вроде как у него, действительно, была своя группа, но вот что-то еще сказать о нем, Блум могла с трудом.       — Надеюсь, он не солист?       — Гитарист, насколько я помню, — покачал головой Клаус.       — Тогда не давай ему говорить со сцены и может быть все получится. Его группа выступала на музыкальном фестивале в школе, и это было единственное, что можно было слушать и не считать себя мазохистом. Да и по оценкам у него все хорошо, значит, парень ответственный. Так что можно попробовать, я думаю. Его же можно будет уволить в любой момент.       — Я его не нанимаю на работу, а заключаю контракт, но ты права. Только надо будет проверить есть ли ограничения, учитывая, что он несовершеннолетний…       — По крайней мере летом тебе не будет скучно, — усмехнулась Блум, помешивая спагетти.       — Но я все равно каждый день буду думать о вас и спрашивать себя как у вас там дела. Успешно ли добрались и не забываете ли отдыхать после своих превращений, — добродушно возразил он, а потом слегка нахмурился. — Надо будет проверить машину перед поездкой.