Часть 6. Какой должна быть гильдия

      Второй день Игр прошёл куда более удачно, чем первый, хотя итог оставался неизменным: обе команды «Хвоста Феи» набрали по 12 очков, но этого было недостаточно, чтобы покинуть последнее место. Для всех, кто следил за турниром, оставалось ощущение незавершённости, словно их усилия не совсем окупались. Впрочем, настроение участников немного улучшилось — как ни крути, день был лучше первого.       Однако самое яркое событие произошло вне официальных состязаний, в моменты, когда ярость борьбы уступала место не менее захватывающим играм разума. Когда Оба вмешалась и прервала соревнование по позированию, Дженни и Мира, не потерявшие своего огонька, решили устроить свою собственную ставку. Идея принадлежала Дженни: проигравшая должна была позировать обнажённой для «Волшебника», издание, которое неизменно манило фанатов всей гильдии. Весь азарт заключался не только в ставке, но и в том, что каждый из них вкладывал в эту игру часть себя, свою гордость и желание выйти победителем.       Но Мира, как всегда, не была склонна к лёгким соглашениям. Увидев, что Дженни так уверенно предложила такие условия, она решила увеличить ставки. На её устах появились слова, которые повергли всех в шок: она согласится, если это действительно закончится битвой. В тот момент, когда Дженни не могла поверить в это, игра приняла новый оборот, не давая ни малейшего шанса на отступление. Слишком высоко были подняты ставки, и Дженни, словно пойманная в ловушку, не могла не согласиться.       И вот, когда они вышли на арену, Мира действительно продемонстрировала всю свою мощь. Сражение было коротким, но ярким и хотя Дженни держалась с достойным мужеством, она стала жертвой Ситри, высшей Сатанинской Души Миры, с первого удара. Это был момент, когда вся её уверенность исчезла, уступив место безнадёжной борьбе, которую она проиграла ещё до того, как схватка началась. Мире, как всегда, удалось изысканно и красиво поставить на место свою противницу, завершив пари с неповторимой лёгкостью и властной грацией.       После этого на арену вышли две звезды турнира — Кагура из гильдии «Пята Русалки» и Юкино Агрия из «Саблезубого тигра». Их битва обещала быть не просто сражением, а настоящим испытанием, где на кону стояли не только их силы, но и жизни. Всё было серьёзно, и их решимость отражалась в каждом движении. С каждым шагом в воздухе будто бы накапливалась невидимая напряжённость, предвещая неизбежную бурю.       Люси, наблюдавшая за этим поединком, была потрясена, когда узнала, что Юкино — тоже заклинательница звездных духов. Она почувствовала легкое восхищение, ведь у Юкино было два золотых ключа, которых не было у Люси — Весы и Рыбы. Эти ключи, скрытые от большинства, были настоящими редкостями среди звездных духов. Но более всего Люси потрясла новость о третьем ключе, который находился в руках Юкино — тринадцатом золотом ключе Змееносца, ключе, который, как считалось, обладал невероятной мощью и скрывал в себе тайны, доступные лишь избранным.       Тем не менее, несмотря на своё несомненное преимущество в виде тринадцатого ключа, Юкино не смогла победить свою противницу. Кагура оказалась сильнее. В этом сражении её сила и опыт победили. Юкино, несмотря на свой козырь, не смогла противостоять всей ярости и решимости волшебницы, которая вырвала победу у неё из рук. Взгляд Юкино, полный разочарования и усталости, говорил сам за себя — она проиграла не из-за недостатка силы, но из-за того, что на арену вышел противник, готовый пойти до конца.       Тот день был завершён, и стадион, где ещё недавно разгорались страстные поединки, стал пустым, как заброшенный храм. Публика разошлась, но её ожидания оставались в воздухе, невидимыми, как тяжёлое облако, которое лишь с нетерпением ждало, что принесёт следующий день турнира. С каждым шагом на пустых трибунах звучал эхом звук оставшихся мыслей и волнений. Однако в гостинице, где располагалась Гильдия Саблезубых, не было той бурной страсти, которую приносили с собой сражения. Здесь царило другое напряжение — невидимое, но ощутимое.       Юкино стояла перед мастером Джиеммой, и её тело дрожало от страха. Каждое её движение было скованным, как если бы она стремилась скрыться от собственной слабости, но не могла. Внутри неё бушевали эмоции, она ощущала беспомощность и отчаяние, когда его голос, холодный и бескомпромиссный, прорезал тишину комнаты. Он не жалел слов — обвинял её в никчёмности, унижал её достоинство, как будто каждое его слово было тяжёлым ударом. Мастер Джиемма, чей взгляд был полон презрения, отдал приказ снять одежду — без малейшего колебания, с такой властью, что Юкино, как под гипнозом, не могла возразить. В её глазах читалось бессилие перед этим требованием, перед этим тираническим напором, который не оставлял места для воли.       Заклинательница замерла, ощущая, как её душа тонет в картечном огне стыда и страха, а её тело, словно чуждое, послушно исполняло приказы, не в силах сопротивляться.       Жал стоял, не в силах выдержать этот взгляд, не в силах вынести присутствие Юкино. Он сжимал кулаки, так сильно, что побелели костяшки, но не мог заставить себя смотреть на неё. Внутри его разрывалась боль, тёмная и тяжёлая, как утренний туман, поглощающий всё вокруг. Просто заставь её уйти,умолял он себя, как если бы эти слова могли изменить реальность. Не хочу, чтобы она была здесь. Это небезопасно... Эти мысли были единственными, что ещё оставались у него в голове, но, несмотря на желание, он не мог двинуться с места, не мог найти силы сделать то, что подсказывало ему сердце.       Всё вокруг казалось чуждым, даже его собственные чувства. Он знал, что она здесь не должна быть, что её присутствие лишь усугубляет его собственную тревогу, но он не мог заставить её уйти. Она была такой же, как и некоторые девушки из враждующей с ними гильдии. Он не мог забыть, что это Юкино была частью того мира, который так болезненно разрушил его собственный.       И всё же, в глубине души он понимал, что те, кто стояли с ним, не были глупцами. Он и Прохиндей, несмотря на всю свою ярость и презрение к тем, кто мог разрушить его мир, прекрасно осознавали одну вещь: Люси была непросто девушкой Нацу, этот секрет был их тайной, и они не позволили бы раскрыть его миру, даже если это означало расплату.       Гильдия, в которой они состояли, не знала ни о парах, ни о магических нитях, что связывали людей между собой. Они не доверяли своим собственным товарищам настолько, чтобы раскрывать такие тайны. Всё это было закрыто, скрыто, как древняя магия, которой нельзя было позволить выйти за пределы круга.       Он знал, что Юкино принадлежит ему - не на словах, а всей своей сущностью, всей своей внутренней уверенностью. Она была частью его, и это знание сидело в его душе как неприкосновенная истина. Но он не осмеливался заявить на неё свои права. Не сейчас. Не когда Джиемма держал всё под своим жестким контролем, не когда вся ситуация была на грани, и Саблезубые действовали строго по правилам, подчиняясь каждому приказу без вопросов. Всё было слишком шатко, слишком напряжённо. В этой игре нельзя было делать поспешных шагов.       Он чувствовал, как в его груди бурлит ярость, как желание взять её, защищать, показать всем, что она его, сжимает его сердце. Но здравый смысл и холодная решимость сдерживали его. Он знал, что стоит только немного неосторожно пошевелиться - и всё, что он пытается построить, может разрушиться. Джиемма был слишком опасен, и Саблезубые - слишком сильны. Сражаться с ними сейчас было бы самоубийством.       Он почувствовал, как Лектор, маленький и верный, обвивает его за ногу, стараясь дать хоть каплю утешения в этот момент внутренней борьбы. С каждым его движением, с каждым мягким прикосновением иксида, его напряжённая душа ощущала хоть немного облегчения, но гнев, бушующий внутри, был сильнее. Желание наброситься на мастера, сделать так, чтобы тот заплатил за то, что заставил Юкино раздеться, было почти невыносимым. Внутри его бурлила ярость, которая готова была выплеснуться наружу, а его мысли словно взрывались от боли и отвращения.       Не причиняй ей боль, чёрт возьми,кричал он себе в голове, пытаясь найти силу, чтобы остановить этот поток ярости. Просто заставь её уйти. Если ты прикоснёшься к ней, я тебя убью.Эти слова, простые и ясные, стали его единственным манящим выходом. Он не мог позволить себе лишних действий, не мог позволить себе разрушить то, что он ещё мог спасти.       Он почувствовал, как тяжёлое бремя, сдавливающее его грудь, немного ослабло, когда Джиемма отдал приказ: Стереть метку Гильдии и уйти. Жал наблюдал, как заклинательница, с сосредоточенным выражением лица, медленно, с явной неохотой, стирает герб с тела. Она собирала свои вещи, её движения были напряжёнными, но решительными. В конце концов, девушка выбежала из здания, как освобождённая, но от этого не менее уязвимая. Она ушла, и он знал, что теперь она хотя бы избавилась от этого мерзкого человека, от этого жестокого мира, в котором она была вынуждена жить.       Он оставался в тени, наблюдая за этим, но в душе что-то внутренне дрогнуло. Освобождение Юкино принесло в его сердце странное чувство пустоты, смешанное с облегчением, которое он не мог полностью понять.       Вскоре ему пришлось выслушать собственную лекцию — голос разума, который напоминал о том, что он не должен был допустить этой ситуации, что он должен был действовать иначе. Но теперь, с тяжёлым дыханием, он просто пообещал себе, что больше не будет ошибаться. Он знал, что слова - это одно, а действия - совсем другое. После этого, чтобы хотя бы немного успокоиться, он покинул помещение и направился на улицу, где свежий воздух встречал его холодом, но давал хоть какую-то передышку от тяжести событий.       Он скрывался за густыми кустами, его дыхание было тихим и напряжённым, как у охотника, выслеживающего свою добычу. Убийца драконов следил за ней, не сводя глаз, наблюдая, как она, усталая и замедленная, наконец уходит, толкая перед собой чемодан. Он чувствовал, как внутри него накапливается напряжение, как неудержимое желание вмешаться, остановить её, но страх и растерянность не позволяли действовать.       Однако, прежде чем он успел осознать, что делает, его тело уже среагировало, как если бы оно было подчинено инстинктам, а не разуму. Эвклиф шагнул вперёд, беззвучно, словно тень, и, схватив её за руку, резко затащил в своё укрытие. Её тело мгновенно оказалось прижато к холодной каменной стене, и он, не давая ей шанса сопротивляться, держал её с такой силой, что дыхание застыло в груди. В его глазах пламя гнева и отчаяния горело ярким огнём, но внутри он сам чувствовал, как растёт пульс, как отдаёт дрожью его тело, понимая, что переступил ту грань, за которой нет возврата.       — Жал! Что ты делаешь? — Агрия ахнула от шока.       — Я... — его голос дрожал, теряя силу, не зная, как выразить то, что бушевало внутри. Он был растерян, его мысли путались, и он не знал, что ей сказать, поэтому, не находя слов, просто опустил голову на её плечо. Руки неуверенно обвили её, прижимая к себе, будто таким образом пытался защитить её от чего-то, что было слишком сложным и тяжёлым для слов. — Не плачь, — его шёпот был едва слышен, как если бы он боялся нарушить хрупкое молчание между ними. — Я знаю, что ты хочешь, но не надо, — добавил он, его голос едва вырвался, сдерживая в себе все чувства, которые юноша не мог, не хотел, отпускать.       — Я не понимаю. — она прошептала, слегка встревоженная его поведением.       — Ты слишком хороша для этой Гильдии, Юкино, — его голос был глубоким и твердым. Жал поднял голову, его глаза встретились с её, и в этом взгляде было всё - желание, сожаление, невыразимая потребность объяснить ей, донести до неё, что он так сильно хотел, чтобы она поняла. В его душе не было места для лжи, и он был готов выложить всё, что скрывалось за его молчанием. — Ты не позорище, — продолжил он, голос чуть дрогнул от силы чувств, которые переполняли его. — Ты воплощаешь в себе всё чистое и доброе. Всё, чем не является Саблезубый тигр. — он говорил это не для того, чтобы утешить её, но потому, что знал: она должна услышать эти слова. Она должна понять, что она - не часть этого мира, что её достоинство не может быть помрачено этими грязными играми.       Он обхватил её щеку рукой, аккуратно вытирая слезу, будто смахивая невидимую грязь с её души, так сильно он переживал за неё, за её боль. — Хей, — сказал он мягко, его улыбка была нежной, даже успокаивающей. — Я же говорил тебе не плакать.       — Почему ты так себя ведёшь, Жал? — девушка прикусила губу, не зная, что ей делать.       — Потому что я не мог позволить тебе просто уйти, думая, что ты никчёмная, Юкино, —Его взгляд задержался на её губах, и в его глазах промелькнуло какое-то беспокойство, как будто он был на грани какого-то решения. Один раз не повредит, верно? Мелькнула мысль, но тут же она была отброшена. Он стиснул зубы. Нет, лучше не надо. Ей будет безопаснее вдали от меня, в неведении. Он понимал, что должен быть сдержан, что каждый шаг, каждое его решение теперь может повлиять на её судьбу.       Он оттолкнул эту мысль и, не в силах удержать чувства, притянул её к себе для ещё одного объятия. Его руки нежно обвили её, и он чувствовал, как его собственное сердце, пропитанное болью и заботой, билось в унисон с её дыханием. Он не мог позволить ей оставаться одной в этом мире, не мог позволить, чтобы она продолжала сомневаться в себе. Он хотел быть её опорой, даже если это означало скрывать свои собственные чувства, свои собственные терзания.       — Пожалуйста, не думай о себе плохо, — прошептал юноша, его голос был мягким, полным тоски, и в нём скрывалась глубокая тревога. В этот момент, глядя на неё, он готов был отдать всё, чтобы она перестала чувствовать себя ненужной и никчёмной.       — Саблезуб - мой дом. — её голос дрогнул, она обняла его в поисках утешения. Ты - мой дом.       — Не правда, — его голос был твёрдым, почти решительным. Он снова посмотрел ей в глаза, и в этом взгляде было нечто большее, чем просто сочувствие. — Саблезуб, каким он является сейчас, не твой дом. Ты заслуживаешь смеха, любви и счастья, — добавил он с лёгкой улыбкой, которая осветила его лицо. Его глаза были полны искренности, и в этом выражении было больше, чем просто желание утешить. Он хотел, чтобы она поверила в то, что она могла быть кем-то большим, чем просто частью “холодной” Гильдии. — Так что не плачь, — его слова звучали как тихая просьба, как напоминание о том, что её достоинство не зависит от того, что происходит вокруг. — Ты найдешь свой настоящий дом. Просто помни, ты не никчёмная. Ты не позор.       Жал отступил назад, и его рука, движущаяся с осторожностью и мягкостью, коснулась её подбородка. Это касание было лёгким, почти невидимым, но оно было полным заботы и тепла. Он хотел, чтобы она почувствовала, что ей есть ради чего бороться, что её судьба не окончена.       — Береги себя, Юкино. Будь в безопасности, — сказал убийца драконов, и его голос был тихим, но полным такой внутренней тяжести. Он сделал шаг назад и ушёл. Потому что он должен был. Он слышал, как она ещё несколько мгновений стояла на месте, а затем, возможно, ушла. Но Жал не мог смотреть на неё, не мог наблюдать, как она исчезает. Он не мог позволить себе это.       — Ты должен был сказать ей, — Прохиндей стоял позади него, переживая за друга. — Она заслуживала знать.       — Нет, — Жал посмотрел на него, засунув руки в карманы. — Это подвергло бы её ещё большей опасности, а я не позволю этому человеку иметь надо мной больше власти, чем у него уже есть. — Эвклиф посмотрел на небо. — Она должна быть в безопасности.

✧═════════✥ஐ✺ஐ✥═════════✧

      «Ошеломлена» - это было ещё слишком мягко сказано о том, что она чувствовала в этот момент. Люси сидела за столом, и перед ней, как непреложная реальность, лежали два золотых небесных ключа - символы силы и власти заклинателя звездных духов. Они светились, как вызов, как что-то невообразимо ценное.       — Нет, — выдохнула блондинка, голос едва слышен, как если бы каждое слово было тяжёлым камнем, выпавшим из её груди. Она не могла отвести глаз от девушки перед собой, которая, казалось, была воплощением спокойствия и уверенности. — Я не заберу их у тебя, — продолжила Сердоболия, и в её голосе звучала решимость. Несмотря на притяжение этих ключей, несмотря на то, что они могли дать ей, она знала, что не имеет права забирать их.       Когда Люси, Нацу, Венди, Хэппи и Шарли вернулись в гостиницу на ночь, Юкино ждала их, чтобы поговорить с Люси. Она пыталась отдать волшебнице ключи от Весов и Рыб.       — Пожалуйста. У тебя уже есть десять из двенадцати ключей Зодиака. Ты заслуживаешь их все. Ты лучший заклинатель звездных духов. — взмолилась Юкино.       — НЕТ! — Люси хлопнула ладонями по столу, по её щекам текли злые слёзы.       Нацу положил руку на поясницу Люси, чтобы успокоить её. — Расслабься, принцесса.       — Нет! — она покачала головой. — Связь между заклинателем и его духами бесценна! То, что ты проиграла один бой, не значит, что ты бесполезна как волшебник! — блондинка вытерла глаза. — Я не возьму твои ключи. Мне всё равно, что они «дополнят комплект!» — она откинулась на спинку стула. — Это твои ключи. Так что, пожалуйста, не отказывайтесь от них.       Юкино кивнула и встала, взяв ключи. — Я так и думала, что ты так ответишь, но я должна была попытаться. — она слегка улыбнулась. — Я уверена, что рано или поздно все двенадцать ключей соберутся вместе. И я надеюсь, что мы встречаемся не в последний раз. — девушка кивнула им и ушла.       Нацу проводил её взглядом, а затем наклонился и поцеловал Люси в макушку. — Я вернусь, принцесса. Мне нужно кое-что у неё спросить. — он последовал за Юкино с Хэппи на плече. Догнал её, позвал остановиться и улыбнулся, когда она послушалась. Когда он сказал ей, что хочет извиниться, она расплакалась, и он забеспокоился.       — П-прости... — её голос едва вырвался через всхлип. Тон был полон растерянности и боли, а слёзы падали безудержно, оставляя мокрые дорожки на её щеках. — Ты второй человек за сегодня, кто так добр и заботлив со мной, — произнесла она, и в её словах звучало нечто тронутое, как будто она не могла поверить в то, что ей снова кто-то может проявить теплоту.       Она замолчала, её взгляд скользнул в сторону, как будто пытаясь избегать собственного прошлого, которое продолжало следовать за ней, как неотступная тень. — Раньше я восхищалась Саблезубом, и он стал моим домом... — её голос затих. — Но после одного поражения я была вынуждена уйти, — и её слова потекли быстрее. — Он заставил меня раздеться догола перед всеми... — от этих слов, тяжёлых и унизительных, её голос предательски срывался, и она снова разрыдалась, не в силах продолжать без того, чтобы её грудь не затряслась от рыданий.       Она попыталась сделать судорожный вдох, но сдерживаемая боль не отпускала её. — Он заставил меня снять мой герб...! — заклинательница попыталась сдержать новый приступ слёз. Она пыталась глубоко вдохнуть, чтобы хоть как-то восстановить контроль над собой, и, наконец, ей удалось.       — А потом Жал... — она замолчала. Агрия пыталась понять, зачем это произошло, зачем он поступил так с ней. — Он пытался меня утешить, сказал, что я слишком хороша для Саблезубого тигра, — её слова звучали тихо, но в них была некоторая неуверенность, как если бы она не могла до конца поверить, что эти слова были правдой. — Раньше он никогда не был таким милым. Я не понимаю, зачем он это сделал...       О, я могу рассказать тебе, почему Жал был так добр к тебе, но я заставлю его, чёрт возьми, объясниться. После того, как я научу его никчёмного мастера хорошим манерам.Нацу сжал кулаки и стиснул зубы. — Что ж, это очень плохо, но я не беспокоюсь о том, что делают другие гильдии. — прорычал он.       — Нацу! — Хэппи сердито посмотрел на него, жалея, что его лучший друг не обладает большим тактом.       — Ты прав. Юкино вытерла глаза. — Это не твоя проблема.       — Верно, это не моя проблема, но меня это бесит! — выпалил он. — Любая гильдия, которая так поступает и заставляет тебя снять свою эмблему, не может называться гильдией, особенно если она заставляет друга плакать! — Драгнил развернулся и убежал, оставив Хэппи и Юкино в шоке смотреть ему вслед.       Он бежал всю дорогу по цветущему Крокусу, и с каждым шагом его ярость нарастала. Как они посмели так поступить с ней! Никто, чёрт возьми, этого не заслуживает! Он ухватился за выступ возле окна, перепрыгнул через стекло и начал буйствовать, разрушив несколько комнат и вырубив нескольких человек, прежде чем добрался до главного зала. — Где твой мастер?! — прорычал драконоборец, присев на корточки. — Выведи его сейчас же!       Джиемма шагнула вперёд. — Если тебе есть что сказать мне, говори.       — Ты - мастер этой жалкой шайки?! — он пристально посмотрел на него. — Значит, одно поражение - и ты окажешься выброшенным на улицу, да? — Нацу услышал, как Жал и Прохиндей ахнули у него за спиной, но не потрудился повернуться к ним. — Ха. Это жёсткие правила, приятель. — он ударил кулаком по ладони, чтобы поджечь её. — Посмотрим, будешь ли ты им следовать. Если ты проиграешь мне, тебе тоже придется вылететь из Гильдии!       — Ты пришёл бросить мне вызов? — Джиемма сердито посмотрела на него. — Как глупо!       — Я пришёл, чтобы научить тебя не отворачиваться от людей, которые, черти тебя дери, к тебе небезразличны!       Жал застыл, его взгляд прикован к спине Нацу, а слова, сказанные им, всё ещё звенели в его голове. Это не его дело! Но он был здесь из-за Юкино,иэто было единственное, что удерживало его от того, чтобы просто повернуться и уйти. Его грудь тяжело сжималась, когда он наблюдал за каждым движением Драгнила, за тем, как тот без всякой преграды, без малейшего сомнения, действовал, руководствуясь своим гневом.       Жал не сдвинулся с места, и его взгляд всё так же был устремлён в затылок огненого убийцы драконов. Он делает то, что должен был сделать я... Мысли нарастали, заставляя его чувствовать себя частью чего-то более глубокого, чем просто простое наблюдение. Но потом приходила другая мысль, и она оставалась навязчивой: Он даже не знает её. Не знает её боли, её страха, того, через что она прошла.И всё это было как парадокс, как тупик, в который он сам себя загнал, потому что этот парень, этот огненный Нацу, действовал только из гнева - гнева, который был чужд понимания всей ситуации. Он злился только потому, что её выгнали, и это всё. Не больше.       Его сердце било в груди с беспокойной тяжестью, но он не мог оторвать взгляд от Саламандра. Он хотел бы что-то сделать, вмешаться, остановить его, но не мог. В конце концов, он был здесь не для этого. Жал с нездоровым интересом наблюдал, как Джиемма послал одного из их товарищей по гильдии за Нацу, и драконобрец вырубил его одним ударом. Вот это да.       Он наблюдал, как Нацу набросился на Джиемму и начал наносить ему удары. Жал знал, что Нацу победил бы Джиемму, если бы Минерва не вмешалась и не принесла связанного синего кота.       — Хэппи! — прорычал Нацу. — Чёрт возьми! — он стиснул зубы и согласился с условиями девушки, чтобы мирно уйти, и подхватил Хэппи, когда она его отпустила. — Всё в порядке, приятель. Прости, что оставил тебя. — он направился к выходу.       — Мы решим этот вопрос на арене, где не проявим милосердия. — крикнула Минерва, и ее угроза прозвучала странно.       — Вам нас никогда не победить. Мы на совершенно другом уровне. — волшебник оглянулся. — Потому что настоящая Гильдия относится к своим членам как к семье. Вот почему я пришёл сюда сегодня вечером. — он ушел       Стинг слегка вздрогнул, наконец осознав, насколько силён Нацу, и полностью поняв замысел Минервы. Весь мир знает, что он и заклинательница вместе. Эвклиф посмотрел на девушку и заметил ухмылку на её лице. Орландо собирается причинить Люси боль

✧═════════✥ஐ✺ஐ✥═════════✧

      Нацу вернулся в свою гостиницу, поднялся в их номер и тяжело вздохнул. — Доволен? Люси и Эрза меня убьют.       — Наверное, — пробормотал Хэппи, всё ещё потрясённый случившимся.       — Где ты был? — Люси улыбнулась ему, сидя на их кровати и расчёсывая волосы Венди.       Нацу положил Хэппи на кровать и направился в ванную. — Ничего особенного. Просто хотел надрать задницу Мастеру Саблезуба. — он зашёл в ванную и включил душ, не услышав в соседней комнате ничего, кроме тишины.       — Что?! — Люси вскочила с кровати и последовала за ним в ванную, не обращая внимания на то, что он снял жилет и остался только в штанах. — Ты подрался с мастером Саблезуба?!       — Ты что, совсем охуел?! — Грей стоял прямо за Люси и смотрел на него.       — Да, что ж, он это заслужил, — пробормотал он, снимая штаны. Драгнил поднял взгляд, услышав тихий писк, и нежно усмехнулся, когда его пара покраснела и отвернулась, зная, что её смущение связано скорее с тем, что они не одни, чем с тем, что он обнажён. Он закончил раздеваться и зашёл в душ, умываясь и объясняя, что произошло и почему.       — Ты, мать твою, сумасшедший! — закричал на него Грей. — Почему ты не взял меня с собой?! Я бы с удовольствием набил им рожи!       Люси застонала. — Ты упускаешь суть! — она вернулась в комнату и села, продолжая расчёсывать волосы Венди.       — Люси права. Если бы ты навредила их команде, нас могли бы отстранить от игр. — тихо сказала Венди, сложив руки на коленях.       — Да, дочь этого ублюдка сказала что-то в этом роде, — пробормотал Нацу, закончив принимать душ и одеваясь, прежде чем вернуться в комнату и послушать, как они ещё немного кричат на него.       — А теперь, — Шарли упёрла руки в бока и сердито посмотрела на него. — можешь ожидать, что они выведут на арену всех членов нашей Гильдии, чтобы отомстить лично каждому из нас!       — Нам всем нужно успокоиться и отдохнуть! — сказала Эрза, пытаясь избежать дальнейших споров. — Завтра третий день, и мы должны полностью сосредоточиться.       Все неохотно согласились и забрались в свои кровати, готовясь ко сну. Он посмотрел, как Хэппи устраивается рядом с Люси, и мягко улыбнулся. — Я сегодня буду спать в другой кровати, принцесса?       Девушка посмотрела на него и раздражённо фыркнула. — Я бы так и сделала, но я знаю, что ты просто прокрадёшься обратно в эту постель. — Сердоболия приподняла одеяло и посмотрела, как он ложится рядом с ней. — То, что ты сделал, было действительно безрассудным, Нацу.       — Я знаю, — прошептал он, прижимая к себе её и Хэппи и целуя пару в макушку. — Прости меня, — он крепко обнял их, радуясь, что они оба в безопасности.