Глава 13. Потомок Стреловержца. Часть 2

— Я ничего не вижу! Почему я ничего не вижу?! Паника окутала Гермиону с головы до самых пят. Всегда контролирующая эмоции, всегда настолько думающая холодной головой, Грейнджер нервно хлопала ресницами, пытаясь осознать, что произошло. — Я ничего не вижу! — Успокойся… — бесстрастный, знакомый голос прозвучал перед самым лицом. Тёплые ладони накрыли подрагивающие плечи Грейнджер. Они слегка сжали их, успокаивающе скользнув от плеч к самим локтям, а после нырнули к ладоням, окутав знакомым прикосновением. — Ты, конечно, не раз билась в претензиях, но в таком состоянии я тебя ещё точно не видел, — уверенно произнес голос с довольно узнаваемым хладнокровием. Гермиона глубоко вдохнула, вновь резко заморгав. Ноздри уловили тот самый знакомый, до невозможности приятный запах прохладной мяты и морского прибоя. — Сапфир… — Да. — Ёмко ответил парень, что было ему довольно свойственно, изучающе и проникновенно касаясь слегка прохладными подушечками пальцев её век. — Ультрафиолет магии яркого солнца обжег твою роговицу. Опасное, Божественное состояние, способное навсегда лишить зрения. Мне придёться обжечь тебя в противоположной мере, чтобы вернуть его, — предупреждающе произнес крион. Мгновение, и Гермиона ощутила оцепеняющий холод, заставляющий длинные ресницы, всегда украшающие шоколадные глаза девушки, покрыться лёгкой припорошенностью зимнего инея. Стало довольно зябко во всем теле. В глаза, словно воткнулись иглы, заставив девушку больно сцепить зубы. Спустя пару секунд, резкая боль плавно отступила и она почувствовала, что зрение стало по-немногу приходить в норму, медленно фокусируя взор перед фигурой находящейся напротив, подчеркнутую ярким, синим цветом сияющего на груди камня. — Нашёл свой лазурит в кармане твоих брюк, — с лёгкой улыбкой на лице ответил крион, что ещё больше выделило красоту его глубокого взгляда, который отчётливо гармонировал с сиянием идентичного цвета камня. — Без него эффект моей силы не восстановил бы твои глаза. — Ты… копался в моих карманах… — вялой раздосадованностью сорвался голосок Гермионы, пока мозг переваривал произошедшее. — Внеси это в одно из важнейших нарушений законов Элемéнтаров и отмотай время вспять… — сделал привычную, холодную паузу в голосе Сапфир, не сумев при этом подавить снисходительной улыбки, что тот час же смягчила некую ледяную колючесть в его глазах. — Таким образом Николас Фламмель был бы изгнан в ваше измерение ещё будучи шестилетним… Договорить крион не успел. Гермиона буквально сорвалась с места, окутав его цепкими, душераздирающими объятиями, заныривая подрагивающими ладошками под распахнутую, все ещё влажную от ледяных ван рубашку, казалось, позабыв про какие-либо правила этикета. Сапфир успел издать лишь облегчённый, едва слышный стон, все еще по-свойски, держащий себя в рутинных рамках. Лишь глаза Криониса, до невозможности красивые и синие, мягко отразили нежное блаженство, которое совсем не могла видеть Грейнджер. — Гермиона? — с другого конца кровати послышался растерянный, мальчишеский голос. — Сапфир? Это вы? Крионис нехотя выпустил девушку из своих объятий, хотя внешне отразил подобное действие совершенно естественным разъеденением, будучи совершенно беспристрастным, что слегка ввело в ступор Гермиону, правда, быстро взявшую себя в руки. Он выжил! Сейчас это было важнее каких-либо выяснений отношений и роящихся в голове мыслей по поводу: что если, в силу своей природы, он не всегда мог быть чувственным? Никогда не мог со всей разгоряченной страстью выражать эмоции... Мотнув головой, девушка мгновенно скрестила на груди руки, чтобы удержать разыгравшуюся досаду, пока Сапфир направился к растерянному мальчишке, сидящему по другую сторону широкой кровати Деймона. Обстановка набирала неожиданные повороты, бросая в пучину доселе ранее неизвестной загадочности и Грейнджер до мозга кости понимала это, а чувства всё равно погружали к сдержанным действиям Сапфира по отношению к ней, напоминая о том глубоком, чувственном поцелуе на балконе института сумеречных охотников. Нет. Он был невероятно страстен и горяч. Скорее всего, сейчас довольно хорошо держащий себя в рамках из-за присутствия третьего лица в спальне. Третье же лицо, в свою очередь, наконец полноценно открыв глаза, пыталось осознать, каким образом оказалось в незнакомой спальне, незнакомого дома, любопытно вертя головой из стороны в сторону, переодически фокусируя взгляд на Стихийном маге Воды, зависнувшим пристальным, изучающим взглядом над ним. — Это был ты, верно? — Сощурив свой подозрительный взор, Сапфир встретился взглядом с Грейнджер, всё ещё стоящей неподалёку и цепко держащей скрещенные руки на груди. — Да. — Столь же привычно и исчерпывающе прозвучало из уст криона. — Меня исцелил Цезарь. Впрочем, как и ослепил тебя, Гермиона. — Я исцелил? — Мракс издал протяжный, неопределённый стон. — Кого исцелил? Кого ослепил? — Ясно всё. — Кратко заключил крион. — Неосмысленная, рвущаяся сила, проявляющаяся в экстренных ситуациях, не поддающаяся контролю. Сапфир призадумался, безотрывно устремив свой проникновенный, глубокий взгляд на девушку, которая готова была высыпать ряд вопросов, взирая на криона с подрагивающей, нижней губой. — Если тебя исцелил Цезарь, ещё и без палочки, то каким образом? — Недоуменной разгоряченностью взирала на него девушка. — Способности магов из нашего мира блокируются в этом, а даже если бы и нет, Цезарь не обладает знаниями колдомедика нужно уровня, он всего лишь второкурсник! — Не торохти. — Резко прервал словесный поток Грейнджер Сапфир, по-прежнему взирая на неё тем самым, цепким, безотрывным взглядом, от чего гриффиндорку, новоиспеченную когтевранку, вновь неприятно передергнуло. — Касательно знаний Цезаря о вашей магии ты права, но даже будь они у него, он не смог бы меня исцелить. Магия сифона губительна для любого существа, Гермиона. При помощи неё Паркер убивает, иначе Дамблдор бы не ухищрялся над созданием уникального зелья, чтобы противостоять его силе. — Но… тогда как? — Заметно раздув от негодования ноздри, Грейнджер ещё крепче зажала себя руками. Она старалась думать рационально, пытаясь разобраться в словах Элемéнтара, вновь задавала себе вопрос: исходил ли пронзительно яркий, жгучий свет из ладоней Мракса или же это было её сонным бредом, но чувства вновь брали верх, окатывая с ног до головы возмущениями, баламутившими девичью душу. То, как смотрел на неё Сапфир, как говорил, как вновь обрывал сказанные ею слова… Гермиона не находила себе места, дежуря возле его койки, пока жизнь, казалось, была готова покинуть этого криона. Она истрепала изнурительной тревожностью все свои нервы, не ела и даже не пила, а он… вёл себя так, будто между ними ранее ничего не произошло, будто тот поцелуй, который она не могла выбросить из головы, не имел для него никакого значения. Грейнджер вновь была изрядно раздражена, пытаясь держать себя в руках. Казалось, что все её эмоции были напрочь обесценены. И, если подобное, хлоднокровное поведение Сапфира по отношению к ней не было выражено сугубо генетически, подчеркивая его природу или же сдержанное из-за присутствия Мракса младшего, то она точно так и подумала бы, ведь ожидала значительно большего. Даже её собственное, потерянное зрение не вызывало такого сильного негодования, быстро исцеленное благодаря влиянию силы криона при помощи филосовского лазурита. Нутро когтевранки стонало и ныло от потока перенесёных эмоций, в которых она думала, что больше никогда не сможет заговорить с ним. Не сможет открыто посмотреть в глаза, не сможет возмущаться на него по какому-либо поводу. Возмущение и недовольство… Пожалуй, это были первые эмоции, которые она испытала к криону. Верно. Осознав такую простую истину, девушка протяжно выдохнула, наконец, расцепив руки. Длинные ресницы вновь накрыли собой некогда возмущенный взор шоколадных глаз. Возможно сейчас, Грейнджер в действительности оценила его отношение к ней слишком критическим. Возможно, её эмоции, в данный момент, не были столь важны, подчеркнутые значительной эгоистичностью, которая была ей совсем несвойственна. Мерлина ради, Сапфир был жив, а со всем остальным она ведь могла разобраться и позже. — Как тогда… как он смог исцелить тебя и почему он едва не лишил зрения меня? Я в действительности могла ослепнуть навсегда? — Куда более серьёзно возрилась в глаза Сапфира она всем своим видом давая понять, что ничто другое больше её, якобы, не интересовало, от чего на губах у Стихийного мага вновь возникла та самая снисходительная улыбка. — Похоже на то, что Цезарь — потомок древнегреческого Бога из другого измерения, — заинтересованный взгляд Сапфира вновь устремился к ничего не соображающему мальчишке. — Исцеляющий, солнечный свет, — дёргнул уголком губ Элемéнтар. — Бог солнца и врачеватель. Могу поспорить, что когда Цезарь держит на дуэли в руках палочку, то никогда не промахивается. Интересно, что было бы, если вручить ему в руки лук. Крионис присел на корточки перед Мраксом, пристально наблюдая за его нервными перебираниями пальцев, усмехнулся вновь, переводя свои синие глаза на Гермиону. — Он родственник Аполлона, — спокойно заключил Сапфир. — Значит это не просто мифы? — Выдала заинтересованный вопрос Грейнджер, значительно приблизившись к обоим. — Я училась в обыкновенной, частный школе в Лондоне, прежде чем попасть в Хогвартс. Языческие Боги считались у нас выдумками и легендами. — Олимпийцы существуют, — серьёзно произнес маг Воды и Льда. — Но из-за того, что портал, по неизвестной причине, в это измерение всё время был нестабилен, туда весьма тяжело было попасть. Изначально, первое соединение с древнегреческими Богами было установлено терами. Для их камней открыть туда портал не составляло больших трудностей, но для крионов, фламмелей и эйр… — Я всё поняла. — Величественно перебила Сапфира Гермиона, словно отрезав. Он никак не отреагировал на такой острый выпад, всё так же продолжая взирать на неё своими бездонными, но весьма проникновенными глазами, отмечая каждую недоговоренную эмоцию на лице. Эмоцию, которую она всячески старалась контролировать под прессом столь присущей и родной ему рациональности. — Выходит, что Томас как-то связан с тем миром. — Не думаю, что он, — бесстрастно произнес Сапфир, вновь поднимаясь на ноги, и направляясь размеренным, уверенным шагом к деревянному шкафу, распахнув его. — Маркс — дальний потомок Певереллов. Мы бы об этом знали. Скорее, потомок Аполлона его загадочная мать, чьё спасение нами вызвало столь кардинальные изменения в природе бывшего Волан-де-Морта. — Ты хочешь сказать… — она на секунду замерла, моментально сопровождая своими очарованными глазами его оголенную, красивую спину. Сапфир успел ловко скинуть с себя полумокрую рубаху, роясь в шкафу Деймона в поисках свежей одежды. — Ну ты ведь не подумала, что Риддл стал совершенно другим, только потому, что мы спасли его возлюбленную? — Обратился к Грейнджер Сапфир, бросив на девушку вдумчивый взгляд через плечо. — Банально и скорее невозможно. Полагаю присутствие возлюбленной в его жизни смогло исцелить его душу из-за её способностей, о которых та, похоже, никому не ведала. — Сила Аполлона? — Сглотнув спросила Гермиона, оценивающе обойдя Цезаря и поравнявшись с Сапфиром, который, выбрав одну из чёрных рубашек Деймона, развернулся к ней, эффектно облачивши стройное, привлекательное тело, обдавшее ноздри Грейнджер тем самым, прохладным запахом мяты. — И судя по тому, что способности Цезаря столь ярко выражены, Стреловержец и врачеватель не последний человек в семье его матери. Она — полубог. Он её отец. Дедушка Цезаря. — Но разве не может быть такого случая, как с Гарри? — Предполагающе возразила Гермиона, стараясь не думать о приятном, дураманящем аромате свежей мяты, что источал крион, стоя совершенно неподалёку от неё, резко захлапывающий ладонью дверцу шкафа. — Гарри оказался тером. Элемéнтаром, не взирая на отсутствие способностей во множестве поколений семьи Поттер. — Вот только связь с измерением Олимпийцев была установлена пару десятков лет назад, Гермиона, — довольно профессионально поправил её Сапфир, на что она протяжно выдохнула, устремив пасмурный взгляд на сидящего неподалёку Цезаря. — Так же, предположительно терами, а значит речь не может идти о столетних поколениях. Здесь прямая, родственная связь. — Я… не помню, как оказался здесь… — вяло пробормотал Цезарь, немного взволновано осматривая собственные руки, перебив эту дискутирующую парочку. — Я помню только, как направлялся в библиотеку. Второкурсникам ведь не разрешается присутствие на Рождественском балу, в силу возраста. — Николетт сказала, что его раны от укусов вампиров чудесным образом восстановились, — понизив тон в голосе, Гермиона значительно приблизилась к Сапфиру, вновь скрещивая привычным жестом руки на груди, сдержанно втягия ноздрями воздух. — Ты говорил, что он должен был мучиться. — Это ещё раз объясняет в нём природу Аполлона, — так же склонившись ближе к Грейнджер, тихим, выдержанным голосом произнес Сапфир, заметным взглядом остановшившись на её губах, от чего внутренности девушки моментально кувыркнулись. — Вопрос в другом. Альянс знал об этом, пытаясь каким-то образом подобраться к нему и думаю, что слова Камиллы о возрождении Волан - де - Морта были обыденной уткой, о чём она так же не должна была знать. — Остальные в этом особняке поговаривают о шпионе… — голос Грейнджер слегка дрогнул, но вовсе не из-за разговора о каком-то доносчике. Сапфир стоял слишком близко, обдавая естество любимым ароматом, энергетические флюиды которого лишь сильнее заставляли стонать естество. Однажды, уже пришлось испробовать холодный лёд на вкус, который превратился в сладкий, горячий шейк. Гермиона снова стала ощущать, что чувства накрывают с головой, не дают рационально мыслить, туманя взор. — Я… — Я знаю. — Кратко перебил её Сапфир, довольно ясно давая понять, что имел в виду вовсе не свою осведомленность о наличии шпиона в Ордене. Взгляд Элемéнтара мгновенно оторвался от обворожительных губ гриффиндорки, пронизывающе взирая в её жаждующие ласки глаза. — Потом. — Затаённо произнес он, бросив на неё взгляд красноречивее любых слов, развернувшись и вновь направившись к Мраксу. Подобный жест со стороны Элемéнтара, подчеркнутый многозначительным пониманием её желаний, буквально сорвал железные цепи, которыми она успела сковать себя, цепко сжимающая руки на груди и накрутившая в мыслях различные переживания о том, что могла быть безразлична ему. В силу своей девичьей эмоциональности, Гермиона могла лишь жёстко завидовать, сколь легко, казалось, давалось самообладание этому парню, уступающему место холодной голове для решения проблем на которые, ей так же окончательно стоило переключиться. — Тебе не стоит тревожиться, Цезарь. Ты в безопасности. Ты среди друзей… — вкрадчиво приговорил крион, обращаясь к когтевранцу. — А вот этого точно не могло быть. — Обалдевший голос Деймона, застывшего в пороге своей спальни, перебил Сапфира от успокаивающих речей по отношению к младшему Мраксу. — Ты… ты должен был откинуться, Дубарёвич. — Да неужели я так безошибочно разочаровал тебя? — Холодно выгнул бровь по направлению к вампиру маг Воды. — Однако, мне всё равно, что ты не впечатлен своими предположениями касательно моего переселения в загробные апартаменты, Деймон. — Пронзив старшего Сальваторе безэмоциональным, острым взглядом, Сапфир вновь развернулся к Мраксу. — Мы отправим тебя в Хогвартс Цезарь, как только я разберусь в текущих делах. — Цезарь? Этот малой что ли? Казалось, Деймон лишь сейчас завидел понуро сидящего мальчишку на своей кровати, заслоняемого до этого фигурой Грейнджер, стоящей совсем рядом и так же, успокоительно поглаживающей Мракса по плечу. — Он то каким образом прошаркал сюда? — Скривился вампир, подозрительно осматривая когтевранца. — Что мы пропустили за идиотской перепалкой в столовой, в которой Слиток золота опустошил мой последний запас спиртного. — Аурум Тер здесь, значит. — Холодное выражение лица Сапфира отражало вовсе не вопрос. — А ты когда испускал последнее дыхание не улавливал набор из раздражающих голосов? — Подтрунивающе выгнул бровь Деймон от чего встретился с убийственно ледяным взглядом криона, крепко сжимающего ладонь из которой начал клубиться низкоградусный пар. — Не нужно Сапфир… — тихий, ласковый голос Грейнджер мгновенно вернул ему самообладание. Крион слегка качнулся, уловив тёмные круги перед глазами, делая глубокий вдох. — Ты права, Герм… — монотонно, но человечно произнес Элемéнтар, встречаясь с девушкой слегка озадаченным взглядом. — Похоже, что я ещё достаточно слаб для применения силы разрушительного характера боевой магии. — Надо же, как мне посчастливилось! — Распылся в довольной улыбке Деймон, разводя руками и расслабленной походкой проходя в свою спальню, которую заняли ребята. Вот только не прошло и нескольких секунд, как нос Сальваторе неожиданно встретил удар кулака Гермионы. Раздражённо фыркнув, Деймон безмолвно сцепил зубы, вперив сердитые глаза в гриффиндорку. — Когтевранка из тебя реально никакучая, безрассудная ты стерва! — Злобно процедил Сальваторе, — Решила проверить моё благородное «я» на прочность? Потому, что если я решусь перекусить твою хрупкую, как тростинка шею, Сталактит тебе не поможет! — «Fes Matos Sicvel Amenuia» — знакомое для Сапфира заклинание прозвучало мелодичным, уверенным голосом в пороге, ведущего в спальню, прежде чем крион успел как-либо среагировать. — «Fes Matos, Afero Eseri Gratas». Деймон рухнул моментально на колени, схватившись за голову ладонями, болезненно зарычав. — Чёрт тебя дери, Бон… — выдержанно прокряхтел вампир, стараясь сипеть как можно меньше, чтобы не терять лицо. — Вы уже надоели мне за сегодня, что ты, что Аурум, что Гарри! — Ведьма, ослабила хватку своей природной силы, плавно расправляя плечи. Взгляд её тёмных глаз доброжелательно встретился с синим омутом глаз Элемéнтара. — Приятно вновь видеть тебя на ногах, Сапфир, — улыбнулась Беннет. — Нужно поговорить. — Как обычно кратко произнес Крионис, решительно беря руку Гермионы в свою ладонь и властно переплетая их пальцы, после чего направился размеренным шагом на выход из спальни, подобным жестом приглашая всех следовать за ним вниз.