Глава 14. Режим Инкогнито

— Ты… целовалась с Сапфиром? — Перестань, Гарри! — повелительным тоном отрезала Грейнджер, просверлив лучшего друга укоризненным взглядом, вновь закладывая руки на груди. Сапфир, в этот момент, ведал членам Ордена, находящимся в гостинной, об удивительной природе Цезаря Мракса, обращая переодически свой проникновенный взгляд на Гермиону, стоящую немного поодаль и о чем-то шепчущуюся с Поттером. Возлюбленная криона выглядела взъерошенной, что было часто присуще её натуре, в случае негодования, нервно кусала нижнюю губу, возмущенно вдыхая через раздувающиеся ноздри, когда сам Поттер, почему-то, багровел подобно спелому томату, едва сдерживая себя, чтобы не залиться громким смехом. Сапфир достаточно прожил жизнь, вмещаемую в себя добротную тысячу лет, побывав во множестве измерений, чтобы с ходу не догадаться, что они обсуждали именно его. — Ты была уверена в том, что ненавидишь этого Элемéнтара… — едва не давился приглушенным смехом Гарри, наблюдая ещё бóльшее негодование Грейнджер. — Я не говорила, что ненавижу его. — Вновь отрезала Гермиона, больше оправдывая саму себя под натиском пристального взгляда Сапфира, ведущего диалог с Бонни. — Он… не так уж и ужасен. К тому же… — гриффиндорка встретилась убедительным взглядом с Поттером, придержав дыхание, что было часто свойственно ей. — Тебе не за чем изображать удивление. Не делай вид будто никогда не хотел сказать, что мы буквально созданы друг для друга. — Ну я… — Гарри немного растерялся, припомнив, на мгновение, своего старого, но уже не доброго друга. — Он во всяком случае… лучше, чем Рон. Грейнджер рвано вдохнула, услышав имя бывшего возлюбленного, которое несомненно раздражало, чем вызывало какие-либо положительные эмоции, стиснув зубы, значительно отдалилась от Поттера, поравнявшись со стоящим по одну сторону от дивана Стефаном и, только тогда опустила руки, свободно выдохнув. Этого ей ещё не хватало: после эмоциональных потрясений, которые пришлось пережить, наблюдать, как лучший друг открыто подтрунивал над её нежными, трепетными чувствами. Ей хватило того, что она и от самой себя была в шоке, если можно было так выразиться, припоминая их знакомство с Сапфиром. Разумеется, в глубине души, неземную привлекательность мага Воды и Льда с красивыми, синими глазами, цепляющими одним лишь взглядом, она отметила с самой первой их встречи, ровно до того момента, пока он не стал высказываться о её незначимости. Вот тогда Грейнджер и ощутила импульсивный, внутренний протест, стоило Элемéнтару обесценить её имя, в присутствии друзей, в гостинной Гриффиндора, всего лишь безразличным выражением из трех букв — «Мне без разницы». Гермиона, знающая себе цену, оказалась напрочь оскорбленной и уже тогда сделала, казалось, необратимый вывод, что Сапфир самый бестактный, самый отвратительный парень с которым ей приходилось иметь дело, тогда как крион ощутил примерно то же самое, впервые, за последние пару десятков веков, почувствовав, что кто-то столь мало знакомый, пытается перечить: открыто, нагло и без всякого страха. Это не было ненавистью. С обеих сторон. Скорее, взаимной, скрытой симпатией, которая вызывала противоречивые чувства, потому что не соответствовала ожиданиям. Привыший, что посредственные головы склоняются в его присутствии с почтенным: «Ваше высочество», безукоризненно выполняют отдающиеся приказы, Элемéнтар в миг ощутил, что привычный мир разрушился, заставив начать сбрасывать толстенные слои льда его души. Он ведь не всегда был таким. Даже в силу природы криона. Попав в мир отца, Сапфир долго не мог привыкнуть к своему положению. Однако, спустя десяток веков, порядочно обточил навыки и понял, что будущий правитель всегда должен был держать лицо. Вот только после встречи с Грейнджер, некогда огромный, безэмоциональный «Айсберг», беспощадно потопивший не один «Титаник» на своём пути, безвозвратно оказался в течении Гольфстрим, а тогда, когда впервые коснулся вновь приобретенного камня и узнал, что был влюблён в подругу Поттера и Малфоя и в этой, параллельной реальности, то едва вообще не лишился рассудка. Эмоции, всегда надёжно запертые в задворках ледяной души непоколебимого, хлоднокровного криона, едва не раскололи череп на двое, сколь много, на самом деле, их оказалось к ней. Он стоял подобно аристократу в одной из чёрных рубашек Деймона, завидя которую, старший Сальваторе мысленно пообещал себе без остатка сжечь, неуклонно и убеждённо ведал ребятам, как именно исцелился, не забыв затронуть и важнейшую тему касательно шпиона в Ордене, а сам едва сдерживал в себе неуемное желание вышвырнуть всех, находящихся в гостинной, через лазурный портал измерений, чтобы только остаться на едине с ней. Нет… этот особняк, дом, штаб - квартира Ордена или как бы его ещё не называли, вовсе не годился для их первого раза. Крионис чётко обозначил в мыслях своё решение касательно их первой, незабываемой ночи. И, несмотря на то, что любой, кто знал его хоть немного мог сказать, что чувственный, нежный и до дрожи удовольствия незабываемый секс это, скорее всего, не про Сапфира, глубоко в душе, крион был жутко отчаяным, прирожденным романтиком. Не чета Ауруму Теру, в данный момент, заперевшемуся на подкошенных ногах в гостинную прямо с терассы, придерживаемый под руку Саймоном, что так же был ранее исцелен Цезарем. Стоило вампиру Сумеречного мира взвалить вгретого Элемéнтара на диван, как пронзительный, ледяной взгляд Сапфира словно острый алмаз, вторя медленному повороту головы, устремился на Тера. В гостинной повисла неудобная, грузная тишина, невзирая на то, что до этого в ней велись весьма важные, местами спорные, деловые разговоры. — Tu nie ivulion seveti veoutieni uet, — холодно, на языке Элемéнтаров, произнес Сапфир, взирая на мага Земли своим привычным, каменным взглядом. — Vekuuhveni— блаженно протянул Аурум, пьяненько стрельнув взглядом в Николетт, сидящую в кресле напротив, после чего вновь перевёл залитые глазки на Криониса. — Hi tu? Esie oetvetitenin oh evei Sapphier? Челюсти криона молниеностно сжались, ладони, дрогнув, сомкнулись в кулак. Крионис знал, что окромя их обоих, понять их могла лишь Николетт с которой он, так и не решился встретиться глазами, продолжив безмолвно распиливать беспардонного, пьяного Тера взглядом, приобретающим заметный, лихорадочный оттенок. — Outirhetivsvet nhlaealae! — Железным тоном вновь выдал Сапфир на языке их родного измерения, яростно вдыхая через раздувающиеся ноздри. — Ioteu ouk tiou! Route iv niete?— Взбалмошно промямлил Аурум, вяло махнув рукой. — Nadu ou itu tiouchie, natihiuvei! — Прекратите! — В тот час отрезала незаконченную речь Тера Гермиона, с выдержанной осанкой гордо поднимая голову. — Это некультурно! Некультурно говорить на иностранном языке в присутствии тех, кто его не понимает. — Грейн-дже-рр… — пьяненько протянул Аурум. — Пусти по сковороде топиться этот тягомотный, пресный «лёд»… Наследник магии Земли прыская, хаотично мотал руками, отмахиваясь от подоспевшей к нему Николетт, пытающейся заставить его подняться, дабы покинуть гостинную, мямлил всякую некультурную чушь. — Пошёл! Пошёл отсюда сейчас же! — Рявкнула Фламмель в ладони которой возник сгусток огня, языки которого наровили поджарить раскрепощенного донельзя Тера. — Мо-я… лю-би-мая… — захмелевши усмехнулся Аурум, покорно поднимаясь на ноги, пытаясь устоять. — Только если снова дашь поласкать писечку… — Проваливай отсюда! — Яростно стукнула мага Земли по спине Николетт под многозначительные, смущенные взгляды ребят, ведь последние слова он промолвил вовсе не на языке Элемéнтаров. Какой стыд и позор! Грейнджер смущенно прикусила губу, завидя негодование на лице Сапфира. И пусть она вовсе не понимала от чего именно настолько заметно «похолодел» её возлюбленный, не нужно было быть экспертом в языке Стихийных магов, чтобы понять, что явно не от чего-то хорошего. Тер наглядно не мог себя контролировать, залив глаза до такой степени, что начал нести бессовестную чушь, а быть может, как подумалось Гермионе, разговор мог приобрести пошлые нотки ещё до того, как Аурум перешёл на язык людей, после её уместного замечания, поэтому Сапфир настолько сильно обозлился. Стефан же, ощутив себя так же не в своей тарелке, из-за сплошных откровений мага Земли, на удивление, встретился с довольно выразительным взглядом Бонни, которая, ощутив нарастающее напряжение, вновь взяла инициативу в свои руки. — Допустим шпион существует, — заложив руки на груди, вспомнив о ранних повествованиях Сапфира, она обвела неспешным взглядом всех по очередности, обратив внимание на отсутствие Деймона в гостинной. — Кто по вашему это мог бы быть? — Боюсь, что это мог быть Рон… — нехотя проговорил Гарри, не имея ни малейшего желания вновь начинать какую-либо беседу об их с Гермионой бывшем друге, после выраженного негодования Грейнджер, однако считал это весомым аргументом. — Только подумайте, — выразительно повёл рукой в пространстве Поттер. — Оказавшись в теле Аарона Пруэтта он же мог что угодно поведать о нас. О переносе сознаний из другой параллели, например. — Это не доказывает того, как он узнал о местонахождении Бруклинской квартиры Магнуса… — вздёргнул ладонью Саймон, удобно устроившись на том самом диване, где совсем недавно полировал пятую точку Аурум. — Рон никак не мог знать этого. Более того, он явно даже мог не знать о существовании Магнуса. — Это кто-то другой, — тяжело вздохнул Стефан, почесывая одну из своих густых бровей. — И мы уже давно исключили из списка подозреваемых Северуса. — Благодаря Северусу эта временная линия и существует, как ещё давно поведал нам Магнус, перед недоброжелательным визитом Альянса в свою квартиру, — серьёзно напомнил ребятам Сапфир. — Если бы не Снейп, Кай Паркер наверняка убил бы в неизменной реальности мистера Бейна и мы сейчас бы здесь не стояли. — Мы были бы где-то… — навскидку предположил Саймон, задумчиво почесывая подбородок, — если бы нам посчастливилось, но явно не здесь, не в членах Ордена, а то и не в полном составе наших существований. — Верно! — Решил ещё раз подчеркнуть, сказанное вампиром Сумеречного измерения, Сапфир. Крион встретился со слегка замешательским взглядом Грейнджер, продолжив буравить её своими неотрывными, синими глазами, пронизывая неким обжигающим холодом до глубины души. Гермиона даже слегка поежилась, будто и правда ощутила странный, неописуемый холод, подчёркнутый величественным взглядом. Ей начинала понемногу надоедать эта безупречная марка Элемéнтара, который мог быть довольно чувственным, в особенности по отношению к ней, когда они были наедине и отстранён, когда присутствовал кто-то другой. Аурум явно сказал нечто неприемлемое Сапфиру, что второй сделался заметно сердитым и похоже, речь каким-то образом, касалась её. Глаза выдавали Криониса просто с потрохами. Он якобы присутствовал в разговоре с членами Ордена тогда, когда бездонный омут его синих глаз будто жил своей жизнью. — Хорошо, что сейчас здесь нет Деймона, — решил заакцентировать на отсутствии старшего Сальваторе Поттер, вспомнив их перепалку за ужином, начавшуюся, как раз с разговора о шпионе и уже после переросшую в грызню и угрозы. — Куда, кстати, поделись и Фред с Джорджем? — Кажется братья Уизли осматривали дом, — спокойно предположил Стефан, доброжелательно улыбнувшись. Решив, что в данный момент, ребята вновь не смогут понять, кто являлся шпионом среди членов Ордена, в состав которого входило, по меньшей мере, шестьдесят существ разных измерений, они вернулись к другой довольно важной теме: Цезарь. Сапфир настоятельно рекомендовал отправить мальчишку в Хогвартс. Он уверял, что его сила вместе с силой его камня, с каждым часом, становилась сильнее, возвращая былую мощь для портала, открытие которого требовало коллосальной энергии. Мракс младший ни в кое случае не должен был оставаться в особняке Сальваторе. Мало того, что его всюду мог искать нервный, взвинченный отец, распинаться перед которым предстояло бы Дамблдору, Цезарю было крайне опасно оставаться, в случае нападения членов Альянса, в доме Сальваторе. — А разве Цезарь не мог бы нам помочь, если Паркер вновь нанесёт кому-то непоправимый урон? — Задался вопросом Гарри. — Я понимаю, он не член Ордена… — Дело в том, что он и сам пока не сообразил, как работают его врачевательные способности, — спокойно напомнил Поттеру Сапфир, по-прежнему, ищущий своим проникновенным взглядом глаза Гермионы. — Когда он применял их, то находился как бы, в подвешенном, ментальном состоянии, будто между двух миров. Мы не знаем, проявятся ли его способности вновь. Здесь он просто рискует жизнью. — Как и братья Уизли с Гермионой, — призадумался Стефан. — Гарри — тер. Он мог бы остаться. Если нападут члены Альянса близнецы и Гермиона так же окажутся под угрозой. — Я никуда не отправлюсь, Стефан! — Упёрлась Грейнджер, заметно отводя взгляд из-под пристальных глаз Элемéнтара, изучающих её негодование. — И думаю, что Фред с Джорджем, так же останутся. — Это нерационально, Гермиона, — продолжил уверять её в опасности Стефан. — Мне ли тебе напоминать, что в нашем измерении вы без сил? — Мы совершеннолетние! — Отрезала Грейнджер, слегка насупившись. — И вы не можете принимать решения за нас. К тому же, вам может понадобиться наша помощь. — Варить супы и ухаживать за больными, да но… — Оставь. — Ёмко перебил Стефана Сапфир, тут же заметив, как негодующий взгляд Гермионы немного потеплел. — Она права. Они совершеннолетние, к тому же такие же полноценные члены Ордена, как и мы, и мы не можем принимать за них решения. Сальваторе слабо улыбнулся, вспомнив почему-то свою бывшую девушку Елену, что давно была влюблена в его брата, которую так же сложно было убедить не лезть в тыл врага, в случае того, если ты слабее. Вампир лишь сильнее согласно улыбнулся, слегка поджав губы. В этот самый момент, Сапфир странным образом развернулся и направился куда-то вглубь особняка, всем своим видом показывая, что хотел бы побыть один. *** Крион наткнулся на Деймона в лестничном пролёте, ведущем в подвал. Деловито и раздражённо одновременно беседуя с кем-то по телефону, вампир показушно сделал вид, что не заметил спускающего вниз Сапфира, рьяно потащив ноги наверх. — Я тебе отвечаю, Рик! — В который раз огрызнулся Зальцману Деймон, слегка понизив голос, шагая коридорами. — Выжил, напялил одну из моих любимых, фирменных рубашек и уже начал качать права! — Злостно сцепив зубы, продолжил бухтеть в трубку старший Сальваторе. — Только что прошёл мимо меня. Теперь ему, похоже, вознамерилось проверить каждый угол. Чёртов, фальшивый леденец! — Ну и как, по твоему, стало такое возможно? — Серьёзно спросил Деймона Зальцман. — Цезарь! — Присвистнул вампир, жваво направляя ноги на второй этаж особняка, следуя в свою комнату. — У нас тут выяснилось, что шкет обладает некой Божественной силой солнца и врачевания. Он, типо потомок древнегреческого Бога. Какого-то там Зевса. — Аполлона, — молниеностно поправил Деймона Алáрик. — Да какая разница! — Нарочито гадко произнес старший Сальваторе. Добравшись, наконец, до своей комнаты и, распахнув шкаф в поисках вещей к которым мог притронуться Сапфир, вампир начал их по одной швырять на пол. — Как гласят легенды нашего мира: греки в то время шпилили всё, что двигалось. Я даже не удивился, что измерение Олимпийцев существует, как и то, что какой-то там Гефест мог положить глаз на какую-то даму из измерения Дамблдора, начав ковать железо пока ещё горячо, — криво усмехнулся брат Стефана. — Измерение Олимпийцев в действительности существует, Деймон. — Серьёзно заявил в трубку Алáрик. — Вот только вся загвоздка в том, что открыть туда портал без лишних трудностей возможно лишь филосовскому гранату тера. Под тером я имел в виду расу, не фамилию. — Не напоминай мне о ржавеньком, Рик… — вымученно протянул Деймон. — Не за тем я отправил игреневых в подвал, чтобы спрятали оставшиеся запасы моего спиртного. — Он закатил глаза, нащупав, наконец пару рубашек, по предположению к которым, не успел прикоснуться Сапфир и аккуратную достал их из шкафа, нахмурившись. — Возможно хоть вино в этом доме успеет выжить. Бурбон он уже опустошил. — На портал, ведущий в измерение Олимпийцев, несколько десятков лет назад, была наложена печать, — начал ставить в известность Деймона Алáрик. — Что-то вроде блокировки. Выяснилось, что снять её мог лишь тер и филосовский гранат. Так же, если открывать туда портал каким-то другим камнем, существовала вероятность в восемьдесят процентов, что адресата занесёт чёрт знает куда, так же по причине ранее наложенной блокировки. Сведения говорят, что это было едва ли не чудом, если портал в измерение Олимпийцев мог попасть со своим камнем какой другой Стихийный маг помимо тера. Ну или прихотью Судьбы. — Но кто наложил печать и кто именно после этого впервые её взломал, ты мне, конечно же, не скажешь… — Да я и сам не уверен, — понизил тон в голосе Алáрик. — У меня есть парочка предположений. Как раз это то над чем я, в последнее время, усердно работаю. Возможно, мне даже придётся поблагодарить тебя, — голос Зальцмана прозвучал куда более дружелюбно, нежели обычно. — Сохраняй и дальше важнейший свиток, Деймон, — заключил Алáрик и тут же повесил трубку. — Оккультные науки явно не пошли тебена пользу, дружище, — хмыкнул Деймон, откинув телефон на кровать. — Кто сменит мне постельное белье, которое объелозил Синенький? — Задал недовольный вопрос пустому помещению вампир. — Ладно, дам конопатым сначала закончить с погребом. *** Зальцман же, повесив трубку, простоял в безмолвном созерцании важнейших бумаг на столе, какое-то время, будто вкопаный, серьёзно задумавшись. Ещё через несколько минут, ладонь Алáрика сама потянулась к асценденту, которым он, ранее воспользовавшись, переместил себя и Джеймса с Томасом в это измерение при помощи встроенного в него филосовского алмаза эйр. Прозрачная воронка распахнулась с характерным треском, в которую Алáрик уверенным шагом направишись, тут же исчезнул из своего кабинета. Вышел же он из неё в какой-то просторной комнате викториарского стиля, довольно огромного, старомодного особняка. — Мы вроде бы ещё в прошлый раз договаривались, брат… — обратился к нему низкий голос мужчины, который стоял в комнате напротив зеркала в чёрном костюме, респектабельно прихорашиваясь. Зальцман обвел неким изучающим взглядом стоящего напротив, обратившегося к нему, как к брату, выдавив кривую улыбку. — Как будто я сам не давал тебе в прошлый раз понять, брат… — начал в той же манере говорить с темноволосым мужчиной Алáрик, по деловому закладывая руки на груди, — что появлюсь в этом твоём, укромном измерении, в котором ты столь тщательно скрываешься от Смерти, лишь в крайнем случае. — Это значит, что младшенький нашёлся? — С нескрываемым любопытством изогнул бровь мужчина. — Мало верится, учитывая, что из нас троих он то всегда мог скрываться тщательнее всех. — Я предполагаю его конкретное местонахождение… — Коул?! Снизу донесся весьма приятный и звонкий голос женщины, перебивший Алáрика. Она явно обращалась к темноволосому мужчине в строгом костюме. — Ты спускаешься? Пайпер не будет ждать вечность. Мы опаздываем на заседание. — Уже иду, Фиби. Всего минута, — повысив тон, чтобы женщина его слышала, мужчина вновь вперил свой недовольный взгляд в Зальцмана. — Да уж, имя ты выбрал себе весьма созвучное, — усмехнулся Алáрик. — Мне пора идти, брат, — строго воззрился на доктора оккультных наук мужчина, к которому некая Фиби обращалась как к Коулу. — В следующий раз приходи тогда, когда точно найдёшь младшенького и не надоедай мне. Коул, к которому Алáрик так же обращался, как к брату, наскоро покинул комнату, оставив мужчину одного. Вернувшись вновь в своё измерение, Зальцман осторожно положил асцендент на полку, стянул свой серый пиджак, задумчиво усевшись в кресло и, открыв ящичек в столе, достал оттуда старую, черно-белую, потрепанную фотографию, иронично усмехнувшись. — Значит какая-то Фиби, да брат? — Задал он вопрос безмолвному портрету, пристальным взглядом скользя по доисторическому снимку на котором были изображены трое молодых мужчин, продолжая усмехаться. — А когда-то ты хотел повеситься, когда умерла твоя возлюбленная, внушая нам с младшеньким, что более никогда не сможешь полюбить. Да… — мотнул головой Алáрик. — Очень похоже на то, что времена кардинально меняются, — откинул он снимок на стол, протяжно вздохнув и устремил глаза куда-то вдаль. — Кадм.