Глава 16. Затишье перед бурей

— А-А-А-ААА! Синхронные крики близнецов Уизли, судорожно хватающихся за вески головы, раскатывались по всему подвалу, громко резанируя от затхлых стен сырого помещения. На удивление Фреда, при небольшой передышке, когда Бонни каждые две минуты ослабляла хватку давления на их головы, Джордж корчился значительно меньше. Даже практически на коленки не присаживался, оставаясь пружинить на слегка вялых ножках и звучно постанывать в отличии от своего брата. — Почему… А — А — а — а… почему его не колбасит так сильно как меня? — Сквозь заметно стихающую боль, спросил Фред, нездоровым взглядом поднимая глаза на Беннет. — В твоём брате все ещё находится кровь Стефана, — спокойно поставила близнеца в известность ведьма. — Прошли лишь сутки после того, как Джорджа напоили кровью вампира. Так быстро она не выведется и да, это она смягчает симптомы от которых тебе так плохо, быстро восстанавливает лопающиеся капиляры. — И всё же… мне, как бы тоже больно. Ну, скорее — сильно неприятно! — Подтвердил Джордж, разминая двумя пальцами затекшую переносицу. — Неужели нельзя избавиться от внушения другим способом? — Можно попросить Деймона освободить вас, — усмехнулась Беннет, значительно ослабив хватку своей магии, которая прочищала сознание близнецов. — Но сейчас он даже меня не станет слушать. — А если его заставить? — Выгнула бровь Гермиона, бросив на Беннет пытливый взгляд. — Ты ведь уже оказывала на него влияние своей магией. Наверху. В его спальне, когда Сапфир, наконец, очнулся. — Всё верно, но мне остался лишь один лёгенький штрих и тогда мы перейдём совсем к безобидному этапу защиты сознаний каждого в этом доме от вампирского внушения. Я предлагаю его закончить сейчас, вместо того, чтобы тратить время на поиски Деймона в этом доме. — Мягко предложила Бонни. — Совсем немного, — вкрадчиво проговорила она, снова занося ладонь перед братьями. Момент и близнецы вновь издали вопли, но лишь на доли секунды, цикая и шикая, потирая пальцами лоб. — Ммм… — протяжно, слегка болезненно вздохнул Фред, бросив осторожный, присматривающийся взгляд на брата. — Мне уже не хочется сортировать бутылки. — М — да, этому клыкохвату повезло, что наша магия не работает в этом мире, иначе… — недовольно рыкнул Джордж, во время сдержавшись в присутствии дам. — Похоже, подействовало… — тепло улыбнулась Гермиона. Бонни приятно улыбнулась в ответ, просияв добрыми, тёмными глазами. Это была в действительности хорошая, дружелюбная ведьма, не смотря та то, что некоторые из её методов могли доставлять боль. Никто не может приказать магии, в подобных случаях, функционировать как-то иначе. И будь это Бонни или же величайшая ведьма французского квартала Нового Орлеана — Давина Клэр, эффект подобного применения силы был бы одинаковым. Очистка сознания от вампирского внушения — это всегда больно. Беннет издала протяжный вздох, поджала губы и велела всем троим следовать за ней. Не выходя из подвальных катакомб, а лишь сменив одно из их помещений, Бонни направилась к нужной двери и, токнув её, прошла внутрь. — Сад в подвале! — Воскликнул Фред. — Как романтично! — Тут же подхватил Джордж. — Пару выращенных кустов вербены я не назвала бы садом, но это растение поможет сохранять ваши сознания в безопасности от вампирского внушения, — подтвердила Беннет, тепло взирая в глаза всем троим. — Эм… и от внушения Стефана? — Выгнула бровь Гермиона. — В смысле… если вдруг что-то пойдёт не так и ему так же заблагорассудиться гипнотизировать кого-то. — Вербена действует против любого вампира за исключением вампиров из другого измерения. — Например Саймона, — привела пример Грейнджер на что Беннет утвердительно кивнула головой. — Верно, однако, она способна оградить не только от внушения вампиров этого измерения, — внушительно произнесла Беннет, уверившись, что каждый из троих её сейчас прекрасно слышал. — Она является так же и оружием против вампиров этого мира. В некотором смысле. — Я думал, что убить их можно только всунув кол в сердце! — Насторожился Джордж, срывая одну из приятно пахнувших веточек и плавно поднося к носу, чтобы ощутить аромат. — Да! Или же стянуть с них дневные кольца, чтобы сгорели на солнце! — Подхватил за Джорджем своё предположение Фред. — Вы правы, но… в случае нападения вампиров, — вздёрнула пальцем Бонни, — вы вряд ли успели бы сделать, как первое, так и второе. Они слишком быстры, а вот при помощи сока вербены, который можно было бы хитро подлить в их кофе или же принять по пару капель самим… Это помогло бы оградить вас от их внушения, сделать в один присест несъедобным и даже вырубить… — Вербена для них — яд! — Первая смекнула Грейнджер, что не удивительно. — Если выпьют крови того, кто принимает вербену… то отключаться? — Или не смогут ничего внушить. Или же значительно ослабнут, — подхватила Бонни, тепло улыбнувшись. — Сварите какой-нибудь приятный напиток и добавьте в него пару капель, а после дайте выпить всем, кроме Элемéнтаров. — Они что… для братьев Сальваторе несъедобны? — Хохотнул Джордж, как раз тогда, когда Фреду почему-то было не до шуток. — Аурума и Сапфира защищают камни, а вот Гарри… — она призадумалась, кусая губу. — Внушению он неподвластен так это точно, так как в нем течёт кровь Элемéнтара, но в случае незапланированного нападения… Это было бы для него прекрасной возможностью сконцентрироваться на магии тера, чтобы защитить себя. — Ты ведь шутишь?! — Слегка повысила тон Грейнджер. — Мы не можем подвергать Гарри опасности! — Я знаю, что он твой лучший друг, Гермиона, но во — первых, я прошу тебя довериться мне, а во — вторых, вербена лишь мера предосторожности. В случае с Деймоном Поттер всё равно не подвластен внушению. Я поведала вам лишь о базовых знаниях. Ни Деймон и уж тем более Стефан и пальцем не тронули бы никого из вас. Слегка запрокинув подбородок, Бонни пересекла уверенными шагами небольшую комнатушку в которой царили кусты с уникальным растением, призадумавшись. — Другое дело Кэтрин, которая вместе с Каем Паркером вновь могут заявиться за силами наследников Стихий, на что Деймон всячески и рассчитывает. Хорошо, Гермиона. — Негромко сказала Бонни, улыбнушись Грейнджер и краем глаза обратив внимание на то, как близнецы, сорвав пару прутиков с вербеной, потащились на выход. — Дай её принять и Гарри. На всякий случай. Но ему самому об этом не говори. Пусть и дальше тренируется на заднем дворе и совершенствует магию тера. Если ты понимаешь, о чем я… На лицо Гермионы прямо напрашивалась хитрая улыбка. Спустя пару секунд она подтвердилась. Гриффиндорка знала, что ни за что не станет подвергать лучшего друга опасности, но она так же понимала, что Гарри стал бы усерднее стараться изучать врожденную силу магии Земли, если бы не знал, что так же, имеет защиту. В этом они с Бонни сошлись довольно легко. — По рукам! — Чуть вздёрнув в свойственной себе манере нос, Грейнджер ещё шире расплылась в улыбке. — Сварим, пожалуй, лимонад. *** Оставив любимую девушку в тускло освещаемых коридорах подвала, Сапфир материализовался посреди заднего двора унылого вида голых, вишневых деревьев, которые весной, наверняка, погружали обитателей особняка Сальваторе в прекрасный, японский сад. Давно он уже не делал этого. Не расстворялся вот так просто в вихре морозных снежинок. Подобное примирение Стихийной магии из всех четверых наследников любила только Джейн Эйр, да и в силу природы манипуляция перемещения в пространстве давалась ей, как наследнице Воздуха легче всех. Бывшей наследнице, как проконстантировал сей факт у себя в голове Сапфир. В глазах у криона немного помутнело, дыхание сделалось слегка сбивчивым. Он хорошо шёл на поправку дальше, но на все сто процентов все ещё не успел восстановиться. Силы немного барахлили, однако, раствориться на месте, стоя так близко рядом с любимой девушкой, он посчитал куда более уместным, нежели представлять, как она сверлит, его уходящую к подвальной лестнице спину, ошеломленным взглядом. Верно. Он видел на её лице нескрываемое удивление, замешательство, даже лёгкий страх, что вовсе было неудивительным. Скорее всего, будучи совсем невинной, Грейнджер явно представляла, как окунётся в страстные утехи умелого любовника, чья жизнь могла, по её догадкам, отложить за тысячу лет не одно отношение с женщиной, но Сапфир… Он так же оказался невинным, ни разу не изучивший нагое тело какой-нибудь привлекательной красотки и тем самым, скорее заставил содрогнуться Грейнджер всем телом. От такой нахлынувшей лавины неожиданности. И что с того? Изучив медленным взором слегка мрачное, зимнее небо, погружающееся тёмным закатом в грядущую ночь, он не смог не улыбнуться, сомкнув ресницы. Они будут изучать друг друга вместе, касаясь самых чувствительных точек на теле, ранее неизведанных у обоих ни кем. Они будут принадлежать лишь друг другу. Навечно. Всегда. Вдохнув глубже прохладный воздух, Крионис блаженно улыбнулся лишь шире, ощутив, как с неба повалил крупными хлопьями снег. Где-то, с другой стороны особняка, чётко слышались голоса Гарри и Стефана. Похоже, младший Сальваторе, решил подстраховать Поттера с тренировками в закреплении магии Земли, не найдя чем бы заняться более полезным. Сапфир слышал их разговоры, периодически улыбаясь, а сам всё время возвращался воспоминаниями к давно ушедшим сотням лет назад, всё ещё упоён реакцией Грейнджер на его откровения. *** Измерение Элемéнтаров. 1224 год — Вот вы где! А я везде вас ищу! Величественно держа подол красивого, темно — синего платья, Цитрин спускалась с винтовой лестницы, ведущей в недры огромного, роскошного сада. — Его Величество расстроен, что вас не было на церемонии по случаю рождения нашего младшего брата, ваше Высочество, — немного грустно взирала на парня она, одиноко сидящего на деревянной скамье. — У отца родился очередной сын… — безэмоционально выразился мальчишка лет четырнадцати на вид, удрученно поджимая колени. — Даже у короля теров дети не рождаются с таким неудержимым наплывом. Конечно, отец лучше будет радоваться очередному рождению тысячного по счету ребёнка, нежели объяснит непонятную боль, терзающую своего наследника. — Ваше Высочество… — Сапфир. Грустный взгляд юноши резко метнулся в сторону единственной сестры, которая, вроде, всегда его хорошо понимала. — Хотя бы давай наедине без этих «высочеств»… Ты же знаешь, как я не могу привыкнуть ко всему этому. — Прошло чуть больше двух веков, — мягко усмехнулась она. — Для Элемéнтаров это очень короткий срок, но вы прекрасно освоились попав в наше измерение, хоть и родились в другом. Мне кажется… — Ты единственная, да? Из всех детей нашего отца, кто принял меня с таким теплом, — мрачно выразился Сапфир, блуждая всё тем же отчужденным взглядом в пространстве. — Гелиодор сказал, что не простит королю его принятых решений касательно моего назначения. — Его Величеству ровно на то, о чём может думать Гелиодор, но если вам интересно: Алмаз тоже поддерживает решение Его Величества, — мягко коснулась плеча Сапфира сестра. — Тебя любят, Сапфир… вас… — немного виновато опустив взгляд, она постаралась быстро сгладить собственную ошибку в обращении к принцу, даже невзирая на то, что его больше раздражало такое формальное обращение к себе нежели хоть когда-то нравилось. Разумеется, спустя сотни лет он привыкнет к своему положению, но сейчас… — Почему вы всегда убегаете печалиться в сад теров? Разве дворец крионов вам совсем не по душе? — Осторожно задала вопрос Цитрин, слегка с опаской взирая на младшего брата, словно он вскочил бы на ноги и заморозил бы её до смерти, что было для неё, так же, как для дочери Криониса, совсем невозможным. — Сад теров напоминает мне родной лес маленькой деревушки в которой я родился… — поджав губы, грустно произнес Сапфир. — Вот-вот, кажется, что из-за того кустарника бузины выбежит например Кол или Ребекка и предложат мне поиграть с ними в салки, — принц слегка улыбнулся, но взгляд его всё ещё отражал грусть. — Они были старше меня, но когда я грустил, то всегда пытались подыграть. Пытались развеселить. Что с ними стало… Конечно же, младший Майклсон знал, что случилось с его братьями и сестрой по линии матери. Вопрос слетевший с холодных губ был вовсе и не вопросом, а очередной, печальной констацией факта. — Вы всё ещё скорбите… — сочувствующе взирала на Сапфира Цитрин. — Но ведь это не единственная причина грусти. Я права? — Почему… я не могу никого полюбить? — Внезапно сорвалось с мальчишеских уст и голос юноши с удлинёнными кудрями мгновенно дрогнул. — Даже отец уже предлагал мне всех красавиц дочерей короля Тера. Аурум утверждал, что Ниона будет лучшей для меня партией, хотя и переодически гадко посмеивался, а Джейн Эйр просто не даёт мне покоя. Хотя… лучше навсегда остаться одиноким, чем связать свою судьбу с такой, но дочери Тера! Почему? — Вскочил со скамьи Сапфир, вспыльчиво засунув руки в карманы королевского, синего кителя. — Они, как одна все прекрасны, а внутри меня при виде их просто ничего не шевелится. Я… я не здоров? Может Судьба захотела поиздеваться надо мной? Может захотела подсунуть мне суженого мужчину? Цитрин взирала на Его Высочество во все глаза, поражаясь услышанному, пока его буквально колотило от накатившего, тревожного состояния. Такие синие и такие красивые глаза Сапфира наполнились слезами боли. Из всех сил принц старался сдерживать подступающий плач, буквально давясь собственными эмоциями. — Я не стану… не буду с мужчиной! — Выпалил отчаянно он, от чего глаза его сестры округлились ещё больше. — Уже видел такое, однажды. В измерении моей матери. Мужеложцы! Это отвратительно, сестра! — Успокойтесь, ваше Высочество! Цитрин больше не могла слушать подобные бредни заведенного, опьяненного страхом подростка, каким был её полукровный, но такой любимый брат. Лишь тогда она впервые обратилась к нему уверенно на «ты», подскочив со скамьи и тут же схватив своими ладонями трясущиеся, ледяные руки. — У Элемéнтаров не бывает, так как это бывает у людей! Её голос был слегка повышен, ведь Сапфир завелся настолько, что никакие мелкие убеждения не могли привести юношу в чувства. — Но я полукровка… я боюсь… — Тебе всего двести лет! — Не смогла сдержать вырвавшегося смешка она. — Двести с небольшим хвостиком! Сапфир, отец Аурума — Платинум впервые влюбился, когда ему было больше двух тысяч. Услышав подобное, определенно впадая в ступор, принц немного шатнулся, подняв на сестру поражённые глаза. Он взирал на неё стоя, как вкопанный, подобно каменному изваянию не в силах произнести и звука от услышанного. — Мне… уже почти пять сотен, но я до сих пор не уверена, что мне нравится Аргентум Тер, — куда более понизив тон, обратив внимание на то, что принц её слышал, Цитрин снова улыбнулась. — Ты негодуешь, что не можешь влюбиться? Просто ещё не пришло твоё время. Не обязательно, что это случится в ближайшие пару лет. Может пройти не одна сотня. — Я просто… — Просто ещё не встретил ту от которой кровь горит в жилах. — А разве для крионов это возможно? — Немного смелее спросил Сапфир, отводя от сестры смущенный взор. — Вообще-то… нет. Когда мы возбуждаемся, то ещё больше холодеем, но ты — полукровка! Кто знает, как это будет? *** И она по прежнему не покидала его. Улыбка. Даже тогда, когда Сапфир, погруженный в воспоминания вновь оказался в гостинной не шибко приятного ему особняка Сальваторе, медленно осматриваясь вокруг собственной оси. Снизу, из подвала он слышал вопли близнецов, которые изрядно обругивали Деймона, не самыми лицеприятными словами, приплетая все имеющиеся лучшие и не совсем, качества бедного волшебника Мерлина. Он слышал так же и её любимый голос, приправленный очередными возмущениями и голос Беннет, старающейся всех их троих успокоить. Да… Цитрин была права. Тогда, когда он впервые встретился взглядом с Грейнджер он думал, что напрочь заморозит их любимую гостинную Гриффиндора. Она ведь назвала его тем актёришком Шаламе, в абсолютной эдентичности которого их всех заверил Магнус. Какие-то причудливости Судьбы. Ну просто никак иначе! Сапфир до сих пор помнил то самое ощущение, будто его окатили ведром с помоями этими протестами и доказательствами того, что она не какая-то там не пойми девчонка! Она — некая Гермиона Грейнджер, а взяв, наконец, в руки свой лазурит, и вернув утраченную память этой уже реальности, он полностью удостоверился, как же сильно был влюблён в неё. — Вижу, твоё настроение уже не такое… морозное. У входа в гостинную стояла Николетт, с интересом наблюдая за принцем Элемéнтаров. На недлинной, золотой цепочке в ее изящной ладони, сверкнул филосовский гранат темно - зелёного цвета. — Камень Аурума, — зорко обратил внимание на дорогостоющую вещь Сапфир. — Стянула с шеи этого обормота, когда он отключился, — с лёгкой улыбкой на устах, поставила в известность криона Николетт. — Ты ведь сам сказал, что нужно отправить Цезаря в Хогвартс. Саймон, если что, сопровождает его. Слушай, я знаю, что ты думаешь об Ауруме… — Нет, не знаешь. — Кратко прервал девушку Сапфир в свойственной себе манере, закладывая руки за спиной привычным, аристократическим жестом. — Судя по тому, что он наболтал здесь час назад… — начала изьясняться Николетт, но вновь была перебита принцем. — Уверен, у него есть веские причины для того, чтобы так беспросветно пить. Пусть даже со стороны кажется, что причины на это нет. Его что-то терзает всю жизнь, но после нескольких попыток знать, что именно, я бросил эту затею. Ничто в этой жизни не происходит просто так и никто не встречается нам случайно. Все предначертано. — Исчерпывающе выразился Сапфир, не желая более мусолить эту тему. И пусть какой хорошей подругой ему не была Николетт, он не хотел изворачивать ей душу подобно в том ключе, в котором разоткровенничался с Гермионой. Крионис лишь вспомнил их последний диалог в измерении Дамблдора, в Хогвартсе, в котором чётко дал понять подруге, что Малфой влюблён в Грейнджер и он не стал бы им мешать. Наивный и отчаянный на тот момент, а так же здраво приложившийся головой после влияния своего лазурита на сознание этого измерения. Какой к Хаосу, Малфой? Когда мозг проветрился, а мысли обрели ясность, Сапфир прекрасно знал, что ни за что не отпустит ту, душой которую искал добротную тысячу лет. Любимую и единственную. Услышав слова Сапфира, Николетт лишь прикусила нижнюю губу. Все предначертано? Да… она уж точно знала о существовании такого верховного Элемéнтара, как Судьба, которая, временами, рука об руку работала с другими Светлыми, верховными Стихиями: Временем и Пространством. Как раз, когда то самое «Время» — мистер Темпос и имел такое значительное влияние на Аурума Тера, вместе с той самой «Судьбой». Пребывать во власти этой дамы так вообще была едва ли не ужаснейшая участь. — У меня есть для тебя кое-что, Сапфир. Николетт подошла к криону и, достав из кармана брюк небольшую, деревянную подвеску, вложила её в ладонь парня. — Кулон Никлауса? — Озадаченно воззрился на вещицу принц. — Эстер создала его, чтобы он защищал твоего брата от дурного глаза и… себя самого, — выдавила слабую улыбку девушка. — Клаус давно дал понять, что подвеска ему не нужна. Он хотел избавиться от неё, а я стащила. Ещё в 1992м. — А вместе с камнем в Хогвартсе ты её отдать не решилась! — Тогда и так слишком многое навалилось на тебя, — сглотнула Фламмель, протяжно выдохнув. — Сапфир, они знают. Что ты жив. Но в этом нет моей вины. Им рассказал Инверно. — Отец, значит. — Нахмурился крион, сжимая пальцами деревянную подвеску. — Пожалуйста… ты и так едва не умер. Возможно эта вещь могла бы как-то помочь тебе в будущем. Мало ли, что случится. Эстер была могущественной ведьмой… — Хватит! — остановил её Сапфир, буквально продавливая взглядом. — Стефан рассказал мне, что она возвращалась к жизни и даже не один раз, — едва не сквозь зубы процедил принц. — Да что тут говорить, я и сам вспомнил об этом, когда коснулся лазурита. Только не сразу. Возможно, она даже пробуждалась каждые сто лет, бодрствуя при этом год, как это делала её сестра Далия. Однажды, по этой причине, я даже хотел познакомиться с Фреей. Я знал, что у меня была ещё одна сестра, но Эстер… Она достаточно натворила. Даже не удосужилась рассказать остальным детям, что у них была ещё одна сестра. Сильная ведьма, между прочим. Я не хотел бы тебя обидеть, Летт, но лучше никому не совать нос в наши разборки. — Да вот только поздно, Сапфир… — грустно ответила девушка, поправив тонкую прядь своих тёмных волос. — Мы все давно связаны Судьбой. Она развернулась спокойно и ушла из гостинной куда-то в направлении кухни, пока Сапфир соображал, что был достаточно резок. Однако всё, что касалось Майклсонов до сих пор сильно било по его тысячелетней душе. Он яростно сжал в ладони кулон, а после, завидя около дубового стола мусорное ведро, подошёл к нему и зашвырнул его туда. Постояв после этого несколько продолжительных секунд, крион прорычал что-то на языке Элемéнтаров, склонился над урной и окунул туда ладонь, начав рыться в выброшенных бумажках в поисках вещицы. Однако, когда вытащил кулон, взгляд совсем невзначай зацепился за знакомый кусок символа одной из смятых бумаг, достав которую, Сапфир ошеломленно вытаращил глаза. — Артефакты Певереллов? Дары Элемéнтара Смерти по легенде… — напряженно уставился на свиток принц, аккуратно развернув его, чтобы не повредить. Бумажка была явно не полной, с боку заметно оторванной, а значит и символы на ней Сапфир видел не все. Где-то должна была быть явно вторая часть. Хитросплетённый план Деймона, таким образом, спрятать эту часть, что надёжно поручил ему Зальцман, случайно не сработал. Проделки Судьбы, которая в данный момент точно улыбалась. — Силы великих Стихий... — тихо слетело из уст наследника Криониса. Внука одного из самых опаснейших, Тёмных Элемéнтаров. Внука самой Пустоты.