Глава 15. Под покровом искренности

— Не тро-о-огайоай… Отстань! Аурум хаотично жестикулировал руками, вяло отмахивался от любых попыток Николетт уложить его на кровати младшего Сальваторе, как от назойливой мухи, а ещё чавкал губами, переодически собирая их в смешную трубочку, будто настаивая на поцелуе. Тер был прилично пьян, плетясь на слабых ногах до ложе Стефана в одной из приличных, уютных спален особняка, знатно пошатываясь. Фламмель стоило приложить хороших усилий, чтобы наконец взвалить его наглую, оборзевшую, как она считала, задницу, на кровать. Однако, когда подобная попытка увенчалась успехом, он снова принялся беспорядочно махать руками, причитая, что ему жарко и плед, которым она хотела укрыть его, вовсе не требовался. — Разденьс… лучше… — едва внятно произнес Аурум сквозь какую-то глуповатую, захмелевшую улыбку, пытаясь при этом разомкнуть свинцовые веки подгулявших глазок. — Ты обещала… ласкать… — Мерлинова борода! Ничего я тебе не обещала! — Резко ответила девушка, развернувшись к двери на выход из спальни Стефана, но не успела сделать и шагу, как тут же оказалось намертво притянутой невесть откуда материализовавшейся, упругой лозой. Даже не в здравом состоянии магия Аурума была идеально мощной. Стебли, листья, многозначительные сучья… Из-за пьяного, неопределенного употребления природы, но они буквально сковами по рукам и ногам девушку, заставили повалиться рядом с его хмельной физиономией, на которой можно было прочесть победоносное торжество. — Буде… шь дёее - ргаа - ться, — не совсем внятно произнес Стихийный маг Земли, — велл - ю ещё впи - тьь - ся шипам в кожу. — Это уже слишком! — Замерла на месте Николетт и не потому, что была в шоке от услышанного, а потому, что попросту не могла пошевелиться. — Заммоо - лчи… Ты много болтае…шь, — промямлил он и совершенно нагло взвалил на неё одну из своих ног, загребая Фламмель в охапку. — Сейчас же выпусти меня, Аурум! — Злобно процедила Николетт, в следующее мгновение, сконцетрировавшись. Тело девушки внезапно вспыхнуло. Языки пламени обдали обвивающие её зелёные путы, заставляя буквально рассыпаться сухой стружкой хрупких веток и листьев на глазах. Вот только Теру подобное примирение магии мисс Фламмель было не по чем. Филосовский гранат на груди Аурума вспыхнул яркой, зелёной вспышкой, защищая своего владельца, вынуждая при этом Николетт резко зажмуриться от этого едкого, изумрудного цвета. Руки парня лишь сильнее сгребли к себе девушку, нос мага Земли зарылся в эти приятные, шелковистые волосы, источаемые любимый аромат дорогого ореха макадамии. — Да полежи уже… спокойно… две минуты… хотя б, — немного понятливее прозвучало из уст пшеничноволосого, с пьяным стоном ловящего моменты наслаждения. — Мне ведь совсем немного осталось. — Что?.. — поморщилась Николетт, понимая, что если вновь начнёт выбираться, то он снова взвалит на неё свою не лёгкую ногу под прессом которой явно будет некомфортно. — Ты пьян и несёшь ерунду. — Я достато - чно трезввв, чтобы осоо - знать… что кранты не за горами… Аурум поперхнулся подступившей икотой, мотнул резко головой, насколько это было возможным, ощутив пучок волос Николетт во рту и недовольно заерзал. — Антиоха за хер! У меня опять встал… — стукнул он ногой по кровати, ощутив, что один ботинок слетел, едва не угодив в стеклянный шкаф в котором Стефан так бережно, на протяжении многих десятилетий, собирал свои дневники. — Успокойся и… просто выспись, — собрав волю в кулак негромко произнесла Николетт. — Ты не в том состоянии для… этих дел. — Думаешь, я нееее попаду что ль? — Вяло изогнул бровь Тер, едва приподнимаясь на локте, чем вызвал ещё большее негодование и злость на лице Фламмель. — Я узнаю… твою… из тысячи… — кривой, пьяной улыбкой сверкнул он, замерев в одночасье. Услышав подобное, девушка была готова вновь высыпать на него сотню ругательств, но в этот момент, он безотлагательно отключился, громко захрапев ей в самое плечо, по-прежнему, сжимая в своих навязчивых объятиях. — Я наверное… поехала крышей, — едва слышно произнесла Николетт, устало зажмурив ресницы. — И что я в тебе нашла? — Задала она вопрос в тишину, получив в ответ легкое ерзание Аурума рядом, сквозь стон лишь сильнее прижимающего её к себе, словно персонального плюшевого мишку. В эту минуту его лицо сделалось вновь таким красивым и таким безмятежным. Неужели все его только что сказанные слова могли быть не пустым звуком? Она знала о его предназначении, но понятия не имела, когда именно оно должно было вступить в силу и как. В отличии от него. Столько лет они несли на своих плечах один секрет на двоих без возможности поделиться с кем-то этой бесценнейшей информацией. Из-за Темпоса. Нет. Николетт вовсе не ненавидела Аурума. За последние три десятка лет они через многое вместе прошли. Его она безумно любила, невзирая на частый алкогольный запах из его рта, на наглые действия добиваться своего, невзирая ни на что, а вот ненавидела она как раз таки Темпоса. Его ипостась в данный отрезок времени. Верховного Элемéнтара, который сговорился, похоже, с другим верховным — Судьбой, напрочь сломать их жизни, под горьким перцем приправы высшего блага. Она взаправду их ненавидела. Знала, что придёт то самое злосчастное время, когда придётся расстаться с тем, кого так сильно любила, годами заживляя болезненные, кровоточащие раны. Хотелось лишь думать, что это будет не так уж и скоро, но, похоже, промямлившие, пьяные слова Аурума говорили совсем об обратном. Тщетно надеясь, что это был лишь хмельной, неадекватный бред, девушка осторожно выскользнула из ослабленных, сонных пут Стихийного мага Земли, и, вознамерившись найти по определённой причине Сапфира, тихо скрылась за дверью, ведущей в коридор. *** А вот Сапфир, в свою очередь, медленно блуждал полутёмными, узкими коридорами подвального помещения особняка, заложа руки за спину и пребывая в тревожных, приватных размышлениях. Он прекрасно знал, какие эмоции испытывала к нему Грейнджер, с трудом контролирующая пылкие желания, пообещав наверху односложным словом «потом» привести их в исполнение, вот только, в данный момент, весьма сомневался, стоило ли им обнажать свои чувства, учитывая, где именно они находятся. Особняк Сальваторе претил ему, как и сам Деймон. И пусть против Стефана Сапфир ничего не имел против, Деймон со своими замашками жутко раздражал. Однако, несмотря на то, что старший Сальваторе был Крионису явно неприятен, привычная рациональность до сих пор не покидала принца Элемéнтаров, облачившегося в одну из его фирменных, чёрных рубашек, в одеянии которой он просто напросто нуждался, в отличии от самого Деймона, который уже успел избавиться от тех своих одежин к которым только мог прикоснуться Крионис. — Сапфир? Знакомый, полутихий голос Гермионы, ввёл Элемéнтара в небольшой ступор. Крионис медленно обернулся на зов девушки, бросив на неё свой привычный, беспристрастный взгляд, вызывающий у неё дрожь до мозга кости. Она вновь не могла понять его. Глаза, которыми он смотрел на неё в гостинной… Они резали, как острые льдины. Сложно было предугадать о чём он думал, но то, что Крионис мог возненавидеть её, при том без причины, или что-то на то похожее, чем было при их первой встрече, мало вязалось в сознании. — Ты не бесхребетный какой-то, бросающий слова и действия на ветер, — сходу начала она вновь, стискивая руки на груди, что напрочь выдавало её негодование. — Тогда почему смотришь сначала взглядом полным желания, а после этим же взглядом готов будто убить, до смерти заморозив. — Похоже, чем больше я возбуждаюсь, тем сложнее контролировать сущность криона, — спокойно ответил он без каких-либо увиливаний, едва не вплотную приблизившись к ней, подобно чёрному призраку в тусклом, полутёмном коридоре, освещаемом унылой лампочкой ильича. — Я взирал на тебя глазами полными холода? — спросил он будто сам себя. — Похоже, мои предположения верны. — Я серьёзно! — Я тоже! — Заметно повысив голос, Крионис резко прижал её к стене, заметив в шоколадных глазах Грейнджер неожиданный испуг. — Ещё… я был безумно зол на Аурума Тера. Гермиона сглотнула, заметно дрогнув, губы слегка поджались, срывая отчаянный вздох. Как только эта волшебница думала, что с этим, настолько холодным и отчужденным парнем она могла бы познать высшее чувство любви? — Я… не могла так ошибаться в своих чувствах… — И не делала этого. Вновь привычно ёмко ответил ей Крионис, перебив запутавшиеся мысли девушки, едва не произнося подобные слова ей в губы, обдавая лёгким, но свежим дыханием мяты от которой голова гриффиндорки вновь предательски шла кругом. Нежное прикосновение до дрожи, скользнуло чуть прохладными пальцами парня по её тонкой шее, пока лёгкий холодок губ криона, плавно перетек в теплый, неторопливый поцелуй, блуждающий по её губам с едва ощутимым касанием, но даже во время поцелуя в голове Грейнджер не могла уняться плескающаяся каша из негодований, требующая мгновенных ответов на вопросы. Нельзя было столь чувстванно целовать её, заставляя ныть всё тело, а после вновь смотреть этими холодными, безразличными глазами. — Не понимаю… — сдавленно произнесла она, горько сглотнув, стоило ему отпустить её желанные губы. — И мне плевать на элемéнтарские объяснения касательно твой природы. Ты… — Я люблю тебя… — спокойно произнес он, шокировав своим признанием её ещё больше, никак не ожидавшей подобного заявления. Гермиона сорвала дыхание, слегка качнувшись в его сильным руках, заметно округлила свои карие глаза, немного нахмурив лоб. — И… ты говоришь об этом так… — Часто задышала она, не понимая от чего именно: от того каким нежным был поцелуй криона или же от его неожиданного признания, свалившегося словно снег на голову. — Так просто? — А должен говорить сложно? — Мгновенно последовал ей встречный, ещё и прилично сухой вопрос. Она в действительности не могла понять этого парня или все ещё так плохо знала его? Большинство представителей мужского пола в попытках рассказать девушке о своих чувствах ходили вокруг да около, пытаясь блеснуть некой особенной изюминкой, выбирая романтичный, подходящий момент, растягивая сее событие до невозможного состояния резины, но не он! — Твой поцелуй… — едва смогла проговорить она, все ещё пребывая в легком ступоре от его чистосердечного, торопливого признания. — Не могу позволить себе открытую страсть… — сдавленно произнес он, кончиком носа касаясь её тёплой щеки. — А ты… хочешь? По тёмному, глубокому и весьма жадному взгляду, которого она ни разу не видела у Сапфира, как в этом тусклом коридоре, Грейнджер поняла, что зря задала столь глупый вопрос. Да и вообще… Её сознанию в этом теле вовсе было не место на Когтевране. И со своими колкими, холодными фразочками Крионис был когда-то прав, ведь тот, кто обладал хоть толикой ума заметил бы, что взгляд его был столь опасно голоден, что Гермиона поймала себя на том, как забыла дышать. — Я тоже… — немедля ответила она в его губы, едва слышно, чем пошатнула стальную выдержку криона ещё больше, доселе прикасающегося к ней с исключительной нежностью. — Нет. — Кратко сорвалось из его уст. Сапфир отошёл на приличное расстояние, развернувшись к ней спиной, занося ладонь в свои привлекательные кудри и издал недовольный скрежет зубами. — Не могу позволить, чтобы мой… — он резко оборвал речь, собравшись с усилием, развернулся к ней, чтобы вновь заглянуть в желанные глаза. — Чтобы наш первый раз… случился здесь, как у двух неудержимых животных в этом затхлом подвале. Услышав подобное, Гермиона постаралась привести дыхание в норму, так же запустив ладонь в свои волосы, слегка растрепав их будто желала остудиться. Сердце всё ещё стучало, как бешенное, заставляя кровь буквально ныть в жилах. Она не ослышалась, когда он произнес первую фразу? Он… — Ты… девственник? — На выдохе, на свою голову, вновь едва в силах скрыть совершеннейший шок, произнесла она, задышав лишь чаще. Казалось, все негодования девушки, связанные ранее с Сапфиром, скатились буквально к цифре ноль, округлив острые края ранее существующих вопросов, подозрений, недоразумений и откровенных психов. За свою прожитую жизнь длиною в тысячу лет, Крионис никогда не прикасался серьёзно ни к одной девушке! Геомиона даже успела словить себя на мысли, не был ли тот поцелуй, который она не могла выкинуть из своей головы на балконе в Сумеречном мире, его первым? Стальная сдержанность, местами даже явная холодность… Элемéнтар подходил к подобному роду чувств по крионски особенно, словно не знал, каким боком развернуться к дорогостоящей, хрупкой вазе, дабы она не разбилась от неосторожных движений, не осознавая, что в силу своей природы, вызывал не лучшие ощущения у Грейнджер. — Так ты… — Гермиона вновь осмелилась задать тот же вопрос, пока не успела пожалеть о своей напористой наглости. — Аурум Тер считает это весьма забавным, — мягко ответил Сапфир, чем ещё больше вызвал удивление на лице Грейнджер. Вот только она не могла понять: от столь его приятного тембра в голосе или же от подтвержденных слов о своей невинности. — Он и обмолвился касательно этого на языке Элемéнтаров? — спокойно задала свой вопрос она, стараясь не концентрироваться на собственных, баламутивших сознание, ощущениях от услышанного. — Ты так резко изменился в лице, когда говорил с ним. Он сказал… — Он даже не покраснел, — хмыкнул Сапфир, слегка потупив мягкий взор своих синих глаз. Наверное, он впервые взирал то на неё, то просто в пространство с такой невозмутимой, доброй откровенностью. — Но ты… в смысле… — Гермиона чуть обмакнула друг об друга пересохшие от волнения губы. — Тебе ведь около тысячи лет. За все это время ты… ни разу? — Я не стал бы спать с той, в которую не влюблён, — вновь в свойственной себе манере, кратко ответил крион, без каких-либо сомнений, нежно взирая в её глаза. И, если хоть какие-то шокированные мысли до этого, словно рой пчёл, жужжали в голове Гермионы, окрашивая будораженное сознание, то от последнего заявления, она вообще не могла проронить ни слова. Не могла что-либо ответить, ощущая лишь наэлектризованный воздух, сгустившийся между ними, готовый словно взорваться в любую секунду ослепительнейшей страстью. Что угодно она могла думать о Сапфире до этого, но только не то, что он будет с ней… столь искренним. — Не стал, если не влюблён… — тихо повторила она, приблизившись к нему. — В этом мы с Аурумом слишком различны, — спокойно произнес крион, в отличии от Гермионы, сделав шаг, как раз от неё. — Будет лучше, если мы будем держаться друг от друга на некотором расстоянии. По крайней мере пока… — тяжело заключил он и, в следующее мгновение, буквально исчез, растворившись в мягких хлопьях снега, обдавая лицо Грейнджер студенным ароматом зимней мяты. Её любимым. Таким желанным. Он никогда ещё так не делал. Да и Грейнджер не была уверена, что вообще был на это способен: просто расствориться в вихре снежинок. Как же все-таки она мало знала о специфической природе Элемéнтаров. — Мерлиновы яйца! — Несдержанно заявила Гермиона, после всего услышанного, скручиваясь от переизбытка эмоций пополам и упираясь ладонями в коленки. — Не только яйца, но… и все другие причендалы! — Услышала она за закрытой дверью, одной из подвальных комнат, знакомый голос Фреда. — Согласен, Фредди! — Подхватил голос Джорджа. Правда Гермиона не была на сто процентов уверена, чей голос кому из них принадлежал. — Если уж кричать о гениталиях самого сильного волшебника всех времен, то нужно упомнить всё сразу! Грейнджер заметно нахмурилась, стараясь сфокусировать своё внимание на чем-то другом окромя впечатлений, которые успели вызвать в ней откровения криона, прошла немного по витиеватому, узкому коридору, толкнув одну из старинных, деревянных дверей. Четыре глаза обладателей рыжих, удлинённых шевелюр тот час же уставились на неё и до бывшей гриффиндорки тут же дошло, что похоже, подземные катакомбы особняка Сальваторе, успел облюбовать не только принц Элемéнтаров. — Чем вы здесь… Договаривать свой вопрос она не стала, вновь закладывая от негодования руки на груди, попутно вспомнив слова Стефана о том, что вампир видел в последний раз близнецов именно в погребе. Фред и Джордж со всем кропотливым старанием сгребали бутылки дорогих вин разных сортов из полок, надёжно расставляя их по ящикам с глупыми улыбками на лицах. — Терпкий вкус красного мускателя! — Показушно приподнял над собой бутылку Фред, делая изысканные движения губами. — 1991й год выпуска. Ммм… — подыграл брату бровями близнец. — Бодяга! — Несогласно скривился Джордж, извлекая давно поставленную в ящик одну из бутылок. — Калерия Джонсон 1994го! Вот это я понимаю… — Задорно подмигнул брату он. — Джонсон? — Мгновенно поджал губы Фред. — Интересно, что случилось с Анджелиной? — Я точно знаю одно! — Усмехнулся Джордж, взирая на брата подтрунивающим взглядом, мимолетно переводя глаза на Гермиону. — Она точно выскочила замуж не за Фреда Уизли! — ТАК! Ладно! — Вскинула руками в раздражении Грейнджер. — Почему вы здесь? И почему копаетесь в этих… — она сгребла из полок одну из бутылок какого-то вина, пристально в неё всмотревшись. — Деймон велел нам упрятать все его оставшиеся запасы, пока их не опустошил наследник Теров. — нахмурился Фред. — Честно говоря, я даже в детстве не помню, что когда-то был таким послушным. — Подтверждаю, братишка! — Хлопнул не без энтузиазма его по плечу Джордж. — Я хотел тоже, сначала, что-то возразить, но руки потянулись к полкам быстрее, чем я успел издать какое-либо протестное булькание. — Это внушение! — Запротестовала Гермиона, не скрывая на лице ярого возмущения. — Деймон вас загипнотизировал! Мгновенно развернувшись на выход из помещения, она скорым шагом направилась к лестнице в поисках той, которая точно могла помочь. Спустя минут пять Гермиона вернулась в компании недовольной Бонни Беннет, которая обвела своим изучающим взглядом близнецов. — Они не марионетки! — Продолжала возмущаться бывшая гриффиндорка, пребывая в опаснейшем негодовании. — Ты должна как-то уговорить Деймона перестать издеваться над ними или… — Я могу, — спокойно произнесла Бонни, заметно выдохнув. — Но сейчас он не в лучшем расположении духа, так что это врят ли что-либо изменит, а устраивать перепалки — не самое подходящее время. У меня есть другая идея, но сначала… — она протянула руку по направлению к одному из близнецов, немного сконцентрировавшись. — Придётся немного потерпеть.