Глава 12. Парень

«Самосодержанки»

 

Ева Хлебникова (15:08):

Мне нужен парень

Ева Хлебникова (15:09):

Срочно

  Оля Гальперина (15:16):  Ч Е Г О ?!!!!!!! Оля Гальперина (15:16):  Ев, ты там без нас нахерачилась пивом или что?  

Ева Хлебникова (15:28):

НЕТ!

Ева Хлебникова (15:29):

И, вообще, я в завязке!!!!!

  Настя Бессонова (15:31):  Так что случилось-то? М?   Оля Гальперина (15:35):  У тебя ж Масленников есть!  

Ева Хлебникова (15:37):

Не нужен он мне 

Ева Хлебникова (15:37):

Пожалуйста, давайте что-то придумаем, потому что я больше не хочу думать о нем 

  Настя Бессонова (15:40):  Ну, парень так парень)) Настя Бессонова (15:40):  Найдем           Ева закрыла лицо ладонями. Почему-то слова Бессоновой не смогли вселить никакую надежду на поворот судьбы. После вчерашнего вечера, когда Дмитрий Андреевич так смело позволил ей коснуться его лица, пробежаться подушечками пальцев по его подбородку и щеке с едва заметной щетиной, Хлебникова могла поклясться, что влюбилась по уши. И это вовсе не потому, что она была ветренной или легкомысленной девчонкой, которые встречались в мире чаще, чем лужи весной. Вовсе нет! Ее тонкая, искусная душа, погрязшая в эстетике любовных романов, нежных и тусклых картин, требовала влюбленности и страданий каждый раз, когда кто-то противоположного пола проявлял к ней хоть малейшую симпатию и заботу.          Она прекрасно помнила, как влюбилась в Комарова Сережку в одиннадцатом классе только потому, что он пригласил ее пойти на выпускной вместе. Так еще же и платок в нагрудный карман своего костюма подобрал точно такого же цвета, как и ее платье — красного. А еще Сережа играл на фортепиано, выкладывал свои ролики на страничку социальной сети «ВКонтакте». В общем, она, как человек высшего искусства, влюбилась точно в такого же человека искусства. Влюбленность длилась очень долго, выворачивала ее изнутри, заставляя писать очень нежные и печальные картины на первом курсе в институте. А закончилась она только тогда, когда сокурсник Никита написал ее портрет грифельным карандашом на заднике своего блокнота.          И она скакала по всем своим влюбленностям, словно стрекоза из басни Ивана Андреевича Крылова, не задерживаясь нигде надолго. Либо ее чувства не были взаимны, либо влюбленность не была настолько крепкой, как хотелось бы самой Еве.          Допустить подобной вольности с ее непосредственным начальником и заказчиком она не могла. Во-первых, ей были ни к чему подростковые душевные терзания, которые ей причиняли лишь боль, во-вторых, она хотела спокойно выполнить свой первый индивидуальный проект на сто процентов, не отвлекаясь на посторонние дела. План по избежанию неприятностей был довольно прост — переключить свое внимание с Димы Масленникова на кого-нибудь другого.    — Чего-й приуныла? — Любовь Петровна выглянула из-за двери. — Ты там готовая или нет?   — Да, мам, пойдем, — Ева натянула улыбку на свое лицо, подхватила мобильный телефон и вышла в коридор. У входной двери уже обувался отец.   — Ох, — Александр Александрович пыхтел, словно самовар на печке, пытаясь протиснуться в свои теплые кроссовки, что они прикупили с женой с неделю назад на какой-то распродаже. — Мне вот эти ваши гости вообще не уперлись, честное слово. Давайте я вам денег дам и отправлю, а сам… — Я тебе сейчас как дам, — Любовь Петровна показала кулак прямо перед носом отца. Ева тихо хмыкнула. — Едем все. Давно Сазоновым обещали на новоселье съездить.    — Я такси уже вызвала. — Ева постучала ноготком указательного пальца по экрану своего смартфона, привлекая внимание родителей. — Там скоро кончится бесплатное ожидание!   — Все-все, Люб, не зуди, — Александр Александрович отмахнулся от жены, поправил воротник своей куртки и вышел на лестничную клетку дожидаться своих дам. — Евка, давай выползай! Мамаша твоя еще час будет душиться перед трюмо.         Мама все-таки стукнула мужа по плечу через порог под тихи хохот дочери. Загрузившись в желтое такси, семья Хлебниковых отправилась в гости к подруге мамы. Любовь Петровна и тетя Оксана дружили с студенческих времен, когда объединенные курсы отправляли на практики в техникумы. Так Любовь и Оксана оказались в архиве одного НИИ, перебирая старые бумажки в подвале. Ничем ни примечательная встреча положила начало крепкой дружбы длиной в тридцать с лишним лет. Ева тетю Оксану любила, конечно, но категорически не воспринимала ее сыночку — Константина Сазонова. И всегда Хлебникова младшая задавалась вопросом как у такой прекрасной женщины, как Оксана, могло вырасти такое чудовище, как Костя. Сколько себя Ева помнила, Костя был ужасным невеждой и грубияном.   — Здра-а-аствуйте! — тетя Оксана выпрыгнула на лестничную площадку в один тапках на босую ногу, набросившись с объятиями на отца и мать. Ева, сконфуженно улыбаясь, мялась позади родителей. — Иди сюда, моя девочка! — женщина, пропустив родителей внутрь своей квартиры разуваться, повернулась к Еве и расцеловала в щеки ровно три раза в каждую. — Как я тебя давно не видела!   — Здравствуйте, тетя Оксана, — Хлебникова младшая сморщила нос. — Все времени не было увидеться, работа такая…   — Я давно маме твоей говорила, что преподавание просто отберет у тебя половину жизни, — тетя Оксана закрыла за гостями входную дверь и погнала их на кухню. Любовь Петровна на комментарий подруги лишь цокнула языком, а Александр Александрович хмыкнул. — Давайте, проходите в кухню, не стесняйтесь. Там Костик салат рубает.    — Тетя Люба, дядь Саш, — Костя под два метра ростом наклонился и поцеловал маму Евы в щеку, а вот отцу крепко пожал руку. Ева на мгновение застыла, наблюдая за его отточенными движениями, прислонившись к холодильнику. Константин широко улыбался, а его щеки были красными от теплых слов давних друзей его матери. Часто заморгав, Ева попыталась прийти в себя — они не виделись с Костей около пяти лет, потому что намеренно оба избегали «родительских собраний» по праздникам, ссылаясь на неотложные дела и занятость. — Ева? — Здравствуй, Кость, — Ева сложила руки на груди и улыбнулась, прищурив глаза. Вот-вот и этот «Дядя Степа» точно должен будет отвесить какую-нибудь колкость, или смотаться в свою комнату. — Как поживаешь? — Весь трудах и заботах, — Костя развел руками, показывая на кухонную столешницу из мрамора, что была усеяна мусором от овощей, которые он дорезал в салат. — Мам, давай убирай тут, я еще один стул принесу, а то не уместимся.          От удивления Ева приподняла брови, но все же прошла дальше в кухню, чтобы уместиться за овальным столом, на котором красовались несколько блюд для ужина.  Живот довольно заурчал.   

«Самосодержанки»

Оля Гальперина (17:08): Мне пойдет такое платье? Оля Гальперина (17:09):  IMG_1093.jpeg  

Ева Хлебникова (17:10):

Красивое

Ева Хлебникова (17:11):

Куда собралась?

  Оля Гальперина (17:11):  Я думала мы тебе парня искать идем Оля Гальперина (17:12):  Нет?  

Ева Хлебникова (17:12):

Не сегодня. Я с родителями в гостях

Ева Хлебникова (17:12):

И Костика увидела, кстати

  Настя Бессонова (17:12):  Сыночку-корзиночку?   — Ев, убери телефон, — шикнул сидящий рядом папа, внимая рассказу тети Оли о том, как они с Костей переезжали на его машине в несколько заходов со старой квартиры. Хлебникова младшая заблокировала экран телефона, вернув свое внимание к столу и собеседникам.    — Кость, поухаживай за Евой, — как бы невзначай бросила тетя Оксана, прерывая свой рассказ и вопросы подруги. — Так вот, и я с этим ковром наперевес пытаюсь зайти в лифт, а там…         Ева перевела взгляд на Костю. Тот, прижав пальцы к розовым от смущения ушам, поднялся со своего места, чтобы положить на пустую тарелку Еве чего-нибудь съестного с общего стола. Потянувшись к куриным бедрам, которые запекла тетя Оксана по своему фирменному рецепту, Константин осекся и покосился на подругу детства, встретившись с ней взглядом.    — Мясо же не ешь, правильно? — сердце Евы ухнуло где-то глубоко внутри. Неужели он обсуждал ее вместе со своей мамой незадолго до прихода? — Есть салаты без мяса и печеная картошка.    — Было бы замечательно, — едва шевеля губами ответила Ева.         Тетя Оксана подала тёплый хлеб с маслом, а Костя предложил гостям вина. Ева, тактично отказавшись от алкоголя, выбрала для себя самодельный компот из яблок и черноплодной рябины. Хлебниковы с любопытством рассматривали интерьер новой кухни: яркие желтые акценты в приглушенной бежевой обстановке были очень даже кстати. А черно-белые фотографии, на которых были изображены тетя Оксана, ее покойный муж Владимир и Костя, развешенные над обеденным столом были визитной карточкой кухни. Через час напряжение между Евой и костей вовсе спало, и они оба включились в обсуждение новоселья. Ева даже позволила несколько раз шуточно подколоть Костю, когда он жаловался на неугомонную маму и ее любовь к цветам в горшках. «Я клянусь, будто в джунглях живу. Вот увидите!» — сетовал молодой человек, а Ева только тихо хихикала и перекидывалась многозначительными взглядами с тетей Оксаной, явно давая той понять, что девушка полностью поддерживает ее тягу к зелени в квартире.        Темы разговоров переходили плавно: планы на выходные, любимые блюда и семейные традиции. Любовь Петровна во внеочередной раз рассказала историю о их семейном рецепте борща, который она готовила почти каждый праздник. Родители долго вспоминали досуг своих детей, когда те еще были маленькие, заставляя Костю и Еву лишь отмахиваться, кричать, мол такого не было, и еще от души смеяться. 

«Самосодержанки»

Настя Бессонова (20:17):  Девочки Настя Бессонова (20:17):  СРОЧНО

Ева Хлебникова (20:18):

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ

 

Настя Бессонова (20:18):  ОН ПЬЯНЫЙ И ДОЛБИТСЯ В ДВЕРЬ

Ева Хлебникова (20:18):

Запрись и вызывай полицию

Ева Хлебникова (20:18):

Скоро буду

Оля Гальперина (20:19): Кто? Оля Гальперина (20:19):  Поняла, еду, буду через час   — Простите, — Ева, словно ошпаренная, подскочила из-за стола. Все присутствующие затихли, устремив свои взгляды на девушку. — Мне очень срочно нужно уехать.  — По работе что-то? — Нет, — коротко ответила Ева, выскользнув со своего места и замялась в дверном проеме кухни. — То есть да, по работе. Забыла отправить проект, а сегодня дедлайн. — Кость, вызови Еве такси и проводи.  — Не надо! — почти взвизгнула Ева. — Еще раз простите! Я очень рада была увидеться, очень Вас люблю, теть Оксан. Мам, пап, я наберу завтра.  — Напиши маме, как доедешь, — бросил папа, потроша еще одну куриную ножку вилкой в своей тарелке. Любовь Петровна с недовольством смотрела на дочь, но не произнесла ни слова.          В прихожей Ева наспех обулась, то и дело шмыгая носом. Адреналин превращал кровь в пену, вызывая мелкую дрожь во всем теле девушки. Костя стоял , скрестив руки, напротив, прислонившись плечом о стену.  — Ев, помощь нужна? — Нет, спасибо… — с дрожью в голосе проговорила Хлебникова. — Если я тебя чем-то обидел, то… — Нет, же, Костя, — зашипела Ева, пытаясь просунуть руки в рукава своей куртки. Молодой человек двинулся вперед и придержал меховые манжеты. — Все было супер, правда. С удовольствием увижусь с тобой еще раз, честно. Все, пиши-звони! Пока!