Глава 11. Любопытство

      Где-то в глубине души свербело неприятное чувство. Но Хлебникова никак не могла уловить причину своего беспокойства. Отвлечься от тяжелых мыслей не удавалось, мелкие неприятности нависали над ее головой, будто грозовая туча. Несмотря на восемь часов беспрерывного сна, Ева чувствовала себя уставшей. Работа не клеилась, а сидящий рядом Денис, что кликал мышкой со скоростью примерно равно триллион щелчков в секунду, только усиливал общее раздражение. Усидеть на месте не удавалось. Несколько раз Ева встала из-за своего рабочего стола, ходила по комнате взад и вперед, заламывая руки за голову, потягиваясь. Пару раз даже подпрыгнула, стараясь стрясти с себя непонятно чувство меланхолии.          Проболев дома неделю и, как по написанному, ни разу не связавшись с Дмитрием Андреевичем, она была готова в кротчайшие сроки доделать проект для Команды Димы Масленникова, а затем распрощаться с этим приключением раз и навсегда.   — Че ты там скачешь? — недовольно проворчал монтажер, стаскивая дуговые наушники себе на шею.   — У меня творческий кризис, — снова потянувшись, встав на полупальцы, ответила Ева.   — Ты неделю дома провалялась!   — Болеть — не значит отдыхать!         Денис фыркнул, снова напялил на себя наушники и уткнулся в монитор. В офисе кроме них двоих никого не было, хотя вчера Елена Васильевна написала, что Дмитрий Андреевич ожидает ее к часу дня. Глянув на циферблат электронных наручных часов, Хлебникова тяжело вздохнула. С начала ее рабочего дня прошло два часа, а она не сдвинулась ни на йоту. Спустя еще два часа, когда солнце за окном начало закатывать в сторону горизонта, Денис резко поднялся на ноги и сладко зевну, прикрывая рот ладонью. Монитор его компьютера погас. Ева, подпирающая лоб ладонью, страдальчески окинула соседа взглядом.    — Все, я домой.    — Как домой? — девушка выпрямила спину, нахмурилась. — А я?   — Вот ключи от офиса, — парень кивнул в сторону столешницы, на которой, среди прочего канцелярского хлама, валялась связка ключей. — Закроешь, как закончишь.    — Да я даже не работаю тут, — Ева вскочила со своего места и поплелась вслед за парнем, который вышел в коридор, чтобы одеться и уехать по своим делам. — Денис!   — Ну как это ты тут не работаешь, когда работаешь? — наматывая шарф на свою шею, медленно протянул монтажер. — Ну, хочешь, собирайся. Докину тебя до метро.    — Так я ж не закончила!   — Ой, бля, — Денис звякнул молнией своей куртки и полез в карман джинсов, чтобы достать телефон. Нажав несколько раз пальцем на экран, молодой человек поднес к своим губам телефон, повернув микрофоном к себе. — Диман, я домой поехал, а тут Ева одна остается. Че делать?         Хлебникова скрестила руки на груди, выжидающе смотря на Дениса, который только что записал голосовое начальнику. Она уже знала, что Дмитрий Андреевич был на каких-то съемках, но вот о времени возвращения блоггера в святую обитель не знали ни она, ни монтажер. Спустя две минуты молчаливого молчания и ожидания в коридоре, телефон Дениса пиликнул. Юноша нажал на нужную кнопку, проиграв через динамик голосовое сообщение.   — Здарова. Я буду через час, если что.   — Останешься? — еще раз уточнил по поводу планов дизайнера Денис. Ева кивнула. — Все, давай, гудбай.  

«Самосодержанки»

 

Оля Гальперина (19:06): Меня глаза обманывают или в локаторе сбой?  Оля Гальперина (19:06): Насть, ты че рядом с Никитой забыла?   

 

Ева Хлебникова (19:08):

Опять?????????????????

Ева Хлебникова (19:09):

Я в завязке, если что

 

Настя Бессонова (19:10): Вот какого вы мнения обо мне Настя Бессонова (19:10): Ну, спасибо, ПОДРУЖКИ Настя Бессонова (19:10): Отдавала вещи  

Ева Хлебникова (19:12):

Без приключений?

    Оля Гальперина (19:14): Надеюсь ты швырнула его баулы под ноги    Настя Бессонова (19:20): Все так и было         Дмитрий Андреевич задерживался, при чем очень крупно. Включив в прихожей и в комнате верхний свет, Ева ожидала, когда ее освободят домой. Для нее было странным такой расклад и формат работы, когда всем и каждому доверяют квартиру, в которой столько дорогой техники. Считай, каждый желающий мог войти и вынести, к примеру, видеокамеры с микрофонами. Неужели Дмитрий Андреевич был настолько доверчивым человеком?         Ева, противясь своей усталости и лени, села обратно за компьютер. Открыв во вкладке браузера YouTubeвключила на фоне песни, которые могли бы помочь сосредоточиться на работе. Неожиданно, отвлекая девушку от монотонной работы по цветокоррекции, раздался стук в дверь. Та, чуть скрипнув, отворилась, и в комнату просунулась голова великого и ужасного Дмитрия Андреевича.    — Мне сразу начать извиняться за опоздание?   — Да, так же, как и мне за непродуктивную работу, — Хлебникова развернулась на стуле, закинув ногу на ногу. — Но в качестве извинений приму разрешение тотчас же ретироваться домой. Если Вы не против, конечно.   — А я, вот, — Дмитрий Андреевич поднял руку на уровень своей груди, демонстрируя перевязанный наклейками контроля качества пакет из какого-то ресторана. — Хотел предложить поужинать.   — А потом домой отпустите?   — Это уже как захотите, — Дмитрий ушел в сторону кухни.         Сохранив свои проекты на рабочем столе, Хлебникова выключила компьютер. Скрестив пальцы в замок, девушка подняла руки над головой, растягивая позвоночник, и в таком положении вошла на кухню, в которую еще ни разу не заглядывала. Дмитрий стянул через голову фиолетовую толстовку, оставаясь в одной черной футболке с логотипом двух бегущих человечков.          Огромное панорамное окно на одной из стен заливало помещение мягким светом от фонарей. За окном видны огни города, которые мерцали, словно звезды. Оно сливалось с внутренним пространством, и Еве показалось, что находится в какой-то ВИП-комнате дорогого ресторана.   — Я тут, это, взял Вам салат без мяса. И рис с овощами. Нормально? — Дмитрий Андреевич доставал из пакета темные пластиковые лотки, накрытые прозрачными крышками.   — Эм, — Ева вскинула брови вверх, удивляясь. — Конечно, да. А я разве говорила, что не ем мясо?   — Пока лежала с лихорадкой под тридцать девять, много чего болтала, — усмехнулся Дмитрий, перенося блюда со столешницы на обеденный стол. Жестом руки он пригласил Хлебникову занять любое свободное место.   — Боюсь представить.          Стены кухни были окрашены в светлый кремовый цвет, что визуально расширяло пространство. На одной из стен, прямо над столом, висел большой графический постер, который был репродукцией картины Пабло Пикассо «Любительница Абсента».    — Неожиданное решение.   — Моя любимая картина.   — И чем Вам так она нравится? — у Евы загорелись глаза. Наконец-то она нашла что-то общее с этим человеком!   — Даже не знаю, — Дмитрий Андреевич мельком глянул на постер, а потом передал столовые приборы девушке. — Тут столько деталей. Бедное кафе, одиночество, пустой деревянный стол.    — С чего Вы взяли, что кафе бедное? — уточнила Ева, открыв свой контейнер с овощным салатом.   — Очевидно, что она сидит на табуретке. Будь это рестораном, точно проглядывалась бы спинка стула.   — Вы абсолютно правы, — поддержала мысль блоггера художница. — Вот только стол не деревянный, а мраморный. В документах написано, что на картине изображено французское кафе, а это значит, что столешница, скорее всего, была сделана из мрамора.   — Для практичности?   — Именно! Вы только посмотрите на эти грубые мазки кистью, на желтовато-белый оттенок и мелкие голубые вкрапления. Дерево невозможно покрыть таким слоем краски.   — А какая у тебя любимая картина? — поинтересовался Дмитрий. — Не обязательно Пикассо.   — «Странник над морем тумана». Правда, вживую никогда не видела, но и от репродукций прихожу в восторг.   — Так тяжело до нее добраться?   — Гамбургский Кунстхалле довольно далеко от Москвы, знаете ли, — улыбнулась Ева, отправив в рот очередную вилку салата. — Но, ничего, я все еще надеюсь, что когда-нибудь отважусь съездить куда-то.   — Недостаток храбрости?   — Это можно назвать одной из ряда причин, почему я все еще не была за пределами России.    — Мне, как человеку, который объездил слишком много за свои двадцать девять лет, тяжело слышать о таком, — Дмитрий Андреевич вытер сухой салфеткой губы. — Теперь мне интересно послушать про эти причины.   — Отсутствие знаний языка, финансов, и храбрости. Ну, если еще взять во внимание мою неуклюжесть и способность теряться на каждом шагу, их тоже можно включить в этот список.         Дмитрий Андреевич не смеялся над попытками Евы как-то пошутить про свою несамостоятельность и несостоятельность. Лишь внимательно изучал лицо девушки, когда та, вымученно улыбаясь, говорила о себе. Сегодня она выглядела совсем иначе. Волосы были заплетены в тугой пучок. Лицо в форме сердечка было спокойным, здоровым, с легким румянцем на щеках, не такое, как в последнюю встречу — встревоженное, бледное. Только пухлые губы привычно были покрыты темной помадой цвета бордо.    — Что-то не так? — обратилась Ева к Дмитрию Андреевичу, вырывая его из потока мыслей. Мужчина несколько раз моргнул, понимая, что был замечен за откровенным рассматриванием девушки.   — Просто задумался, — не найдя слов объяснить свое поведение, Масленников сменил тему. — А где Вы учились?         Диалог двух молодых людей перетек в другое русло. Они делились друг с другом своими историями жизни, иногда сходясь в каких-то темах и сюжетных поворотах. Они продолжили вечер, но атмосфера между ними изменилась — Ева, наконец-то, перестала чувствовать скованность при заговоре с Дмитрием Андреевичем, а Масленников, почувствовав это, спустил все свои манеры к хренам собачьим, решив обращаться к Еве Александровне только на «ты», периодически вставляя в разговорную речь крутые обороты ненормативной лексики. Хлебникову это забавляло. Жаль, что нельзя была запечатлеть на холсте процесс трансформации человека от полного незнакомца, то хорошего приятеля. Спустя некоторое время, Дима подсел ближе к дизайнеру, показывая фотографии на своем телефоне с какого-то путешествия. Ева, упиваясь его близостью, почти не смотрела на экран, а внимательно рассматривала его, почти не моргая.   — У меня что-то на щеке? — Масленников коснулся пальцами своего лица. Ева вздрогнула и подала корпус чуть дальше от начальника, увеличивая расстояние между ними.    — У меня иногда бывает творческий транс, — усмехнулась девушка, уводя свой взгляд.   — Это как?   — Вы будете смеяться, — попыталась отделаться от вопроса Ева.   — Обещаю, не буду!   — Если мне что-то хочется нарисовать, мне непременно нужно это потрогать. Цветы в букете, например. Я так лучше понимаю текстуру и могу передать ее на эскизе, — Хлебникова сцепила пальцы в замок на своих коленях. — Но есть вещи, которые я не могу потрогать, поэтому я сосредотачиваю свое внимание на деталях, отключаясь от мира.          Дмитрий протянул свою руку и мягко обхватил запястье девушки, потянув на себя. Прижав своей большой ладонью пальцы девушки к своей щеке, пристально наблюдал за сменой выражения ее лица.         Кожа теплая. Упругая. Бархатная.          Масленников уловил еле слышный вздох, сорвавшийся с губ девушки. Ресницы вздрагивали. Проведя языков по нижней губе, Ева осторожно убрала свою руку с лица мужчины.   — Я удовлетворил твое любопытство?   — Более чем.