Глава 2. Смертельный бой и новые возможности.

Араи не успел сказать то о чем так долго и непрерывно думал. Его мысли на полуслове оборвала настежь распахнутая дверь. Она хлопнула о стену и в дом ворвался ветер, смешанный с дождем. На пороге дома стояла Сино-Одори, она была вся насквозь мокрая, с ее одежды капала вода, но ее казалось это вообще не волновало, она могла думать лишь о том как бы быстрее добраться до друзей и рассказать о достигнувшей их беде. Её растрепанный вид мог говорить лишь о том, что случилось что-то очень плохое. А застывшая на лице гримаса боли и страх, тут же пропитала воздух в доме, точно таким же страхом которым была полна и сама Сино-Одори. — Они тут! Срочно нужно что-то делать! Эти твари посмели напасть на деревню! — она тараторила без остановки, но до собравшихся вновь друзей, не доходил смысл сказанных ею слов, — Ну же! Что вы сидите? Скорее бежим. Наступила тишина. Тишина от которой звенело в ушах и холод пробирал до костей, тишина которая окутала собой казалось всю деревню вводя ее жителей словно в дурман, тишина которая могла предвещать лишь самое плохое, то что повлечет за собой смерть. Казалось даже дождь стал барабанить по окном тише, или же перестал лить вообще. Ветер что проник в дом через еще открытую дверь, легким касанием пробежался по всем лицам и как только он слегка тронул красивое и не тронутое старостью лицо Мэй, та, словно очнулась от плохо сна, дернулась всем телом и вскочила на ноги стряхивая с себя жалкие остатки дурмана, который парализовал друзей и ее саму. Глаза лисицы нашли колкие глаза синоби, глаза всегда готовые к увидеть смерть, глаза которые стали ей самыми родными, но эти глаза как и всегда не показали страха, который был внутри ниндзя, нет он совсем не боялся за себя, он боялся лишь того, что его родные вновь пострадают от злосчастных Они. Девушка перевела взгляд на остальных и его тут же поймал Масамунэ. — Я же говорил вам, письмо было правдивым, — Сухо и безжизненно сказал самурай. Не переставая думать обо всем этом уже который день, он словно готовил себя к чему то подобному. После его слов дурман окончательно отпустил уже всех. Вскочив Кадзу направился в спальню, к сундуку с оружием. Лисица кинулась за ним стараясь не обращать внимание на пронзающею боль в ноге. — Не смей бойкая, не место тебе на битве, останься с детьми. — Нет Кадзу, я не могу, это все из за меня, я привела их в деревню и подвергла всех вас опасности. И теперь ты предлагаешь мне просто сидеть и гадать сколько еще умрет невинных людей по моей вине? Не успел Кадзу возразить, как где то снаружи дома раздался мерзких звук битого стекла. Времени на раздумья не было. — Ладно смелая, иди, сама знаешь как правильно. Только одолжения сделай, не пострадай, — На ходу схватив оружие и пригрозив детям не высовываться, пара кинулась прочь из дома, на встречу опасности и смерти.

*flashback*

Двое Они спрятались за деревом и смотрели за тем как самурай, которой в прошлом погубил много таких же как и они сами, медленно двигался прочь от деревни. — Отправляйся за ним, а я пока соберу других остальных — Скомандовал тот, на которого совсем недавно напал Араи. — Что бы вы не упустили нас из виду, я буду каждые несколько метров, оставлять следы на деревьях, — сказал это второй Они, двинулся следом за самураем, достаточно далеко, но так, чтобы не выпускать из виду. Желающих поквитаться за его грешки Они с самураем, было не мало, они давно грезили местью и сейчас для этого был самый подходящий момент. Отправить в Нараку всех, кто ему дорог прямо на его глазах и его конечно не оставить в живых. Как и полагается этим грязным ёкаям, они действовали подло и грязно напав со спины. Нагнали самурая они достаточно быстро. Как и договариваясь шли по следам, оставленными их соратником. Сразу переходить к битве существа не спешили, они предполагали куда и зачем отправился Масамунэ и в их планах было убить двух зайцев одним выстрелом. На подходе к лесу увидив синоби, Они поняли что их чутье не подвело и что в скором времени они наконец выйдут на ту самую скрытую от лишних глаз деревню, где скрывается та сама кицунэ с печатью, той самой печатью которую они так отчаянно ищут уже много лет. Но Они просчитались, ведь они и подумать и не могли что этот лес скрывает не только таинственную деревню с лисицей , а еще хранит очень много тайн в числе которых, является обитание множество ёкаев, а ёкат эти совсем не любят, когда на их территорию ступает нога чужаков, тем более когда эти чужаки представляют опасность людям, с которыми они уже достаточно долго живут бок о бок, что-бы доверять и помогать друг другу. Нападать сразу же они не решились, решили ждать вечера, нужно было произвести эффект неожиданности. Как раз таки в этот момент их и заметил один из ёкаев, что жил не далеко от места, где они решили остановится. Конечно этот екай и вывел на них Сино-Одори, ведь только она имела очень тесную связь с жителями деревни и могла их предупредить. Она же, незамедлительно отправилась к Мэй, то и дело задаваясь вопросом: Как жалкие Они, вновь смогли проникнуть в их мир и, что им теперь делать? Разуметься, увидев происходящие она сразу же поняла почему самурай, не посещавший их столько лет, вдруг так не неожиданно решил приехать в деревню. Он все знал, знал о том, что Они и Рейки вновь спокойно гуляют по нашему миру, и, что прекрасной лисичке Мэй, вновь грозит опасность. И раз уж он тут, то у них уже должен был быть готов план.

*настоящее время*

Когда Мэй и Кадзу выбежали из дома, жители полным ходом готовились встречать Они, а встретят они их совсем не приятно. Клан повсюду расставлял ловушки, которые заметить было почти невозможно. А дедушка Чон Ган уже успел приготовить для мерзких существ довольно такой неприятный сюрприз. Сюрпризом этим, была жгучая смесь из трав. Не та, которую обычно готовил Масамунэ. Эти травы были гораздо эффектнее. Одной маленькой щепотки, хватало чтобы доставить такие боли, которые не каждый ёкай сможет выдержать. Само собой, для этой смеси ушло очень много важных ингредиентов, но жизни клана было важнее. На небе сверкала молния и гремел гром, погода как всегда соответствовала сложившейся ситуации, прибавляя не удобств всем, и Они, и жителям деревни. Многие ниндзя, как только узнали о нападение, сразу ринулись в лес, помогать ёкаем держать оборону, чтобы выиграть немного времени для оставшихся синоби в деревне. Но все же некоторым догадливым Они и Рейкам, удалось пробраться в клан. Как оказалось, звук битого стекла, который услышали Мэй и Кадзу, шел с соседнего дома. Под окном лицом в пол, лежал совсем молодой парень. Мэй знала его, это был сынишка ее соседки, надежды, что он был жив - не было. Не долго думая, Кадзу и Мэй, забежали в дом соседей и обнаружил лежавших на полу людей. Никто из них, не подавал признаков жизни.

*flashback*

Пожилая пара, услышали странные, угрожающие звуки, как будто что-то огромное и тяжелое прокрадывалось сквозь тишину ночи. Муж осторожно выглянул за дверь спальни, и тут же столкнулся с тварями, что притаились в коридоре. Рэйки с пустыми глазами, которые светились бледным светом, словно в ожидании пиршества. Они беззвучно двинулись вперед, быстро и ловко, с хищной грацией, подступая к супругам. В один миг один из ёкаев схватил жену, его когти вспороли ей плечо, и багровые потоки крови стекали по её руке. Она пыталась вырваться, но челюсти Рэйка, сомкнулись на её шее, и с треском разорванных тканей и костей, голова жены повисла в когтях ёкая. Муж вскрикнул, но ужасные твари не позволили ему помочь. Другой ёкай подступил к нему, и с ужасающей силой вонзил когти в его тело, прорезая ткань и плоть до костей. Мужчина ощутил, как его тело пронзает острая боль, но ужас затмевал всё остальное. Рэйки жадно сомкнули свои огромные челюсти на его плече, разрывая его плоть, и его крики эхом разнеслись по дому. Одни из ёкаев опустил голову, вонзая зубы в его грудь, разгрызая рёбра и добираясь до его сердца. Мужчина успел только мельком увидеть жуткую маску перед тем, как всё вокруг начало темнеть. Вскоре комната погрузилась во тьму. Тьма окутала дом, когда в гнетущей тишине раздался жуткий треск - Рэйки выбили окно в попытке скрыться во тьме деревни, после своего нападения. Их массивные фигуры исчезли во мраке, а разбитые осколки стекла посыпались вниз, как ледяной дождь. Снаружи стоял сын, той пожилой пары. Он был привлечен шумом и выбежал к дому, надеясь понять, что происходит. Секунду спустя, он увидел, как осколки стекла осыпались с разбитого окна, мерцая в свете ночи. Один из осколков полетел прямо в него. Воткнулся в шею, оставив глубокую рану, из которой хлынула кровь. Он застыл в ужасе, его глаза расширились от шока и боли. Он захрипел, но уже через несколько секунд, лежал лицом в землю, не обращая внимание на всех вокруге, ведь ему, в этом мире, уже ничто бы не смогло доставить не радости и не горя. Он был мертв.

*Настоящее время*

Думать, что делать с этой семьей, что не посчастливилось умереть от руки монстров из Нараки, не было времени. Нужно было двигаться дальше, но Мэй точно знала, что лица этих людей, или что от них осталось, эту картину которую они увидели в доме, она уже никогда не забудет. Двигаясь дальше в глубь уже родной деревни, они увидели как несколько синоби и Араи атакуют одного из ёкаев, что смог проскользнуть через лес. Мэй и Кадзу не стали задерживаться с ними, они были уверены что самурай не даст тварям остаться в живых, а вот жителям клана в лесу, явно нужна была помощь. На пути к лесу, к ним присоединился Такао на ходу превратившись в белого тигра и дедушка Чон Ган как и всегда бежал, не очень быстро, ведь ему как никак восемьдесят в этом году исполнилось, с аптечкой в руках. Сатоши, Хонг и Азуми отправились в лес в числе первых и ждали их уже там. Да, Азуми было запрещено выходить за границы деревни, но сейчас всем это было не важно, дзенин думал лишь о том, как победить Они, да так, чтобы не один из них не остался в живых. Араи и еще несколько синоби нагнали их уже у самого леса. Когда собравшаяся вместе команда добралась до леса, дождь не прекращал лить, а ветер становился все сильнее. Он обжигал лицо и мешал двигаться вперед. Промокшая насквозь одежда, придавала еще больше тяжести телу. Ветер низко гнул деревья и те во время бега, больно хлестали по лицу, будто сама природа была на стороне тварей из Нараки. Чон Ган и Мэй, как когда-то в далеком прошлом остались на окраине леса. Прячась в тени деревьев, они ждали раненых, чтобы немедленно оказать им помощь. Это то немногое, чем могла помочь Мэй. Остальные же ринулись в бой. Смотря на поле битвы издалека, Мэй ужаснулась. Они и Рэйки было столько, что даже хотя бы приблизительно посчитать, было невозможно. В том, что клан не повлечет многочисленные потери, верилось с трудом. Видя как бок о бок сражаются жители деревни, всех их Мэй уже каждого знала по имени, ее одолевала паника. От бездействия, страх с каждой секундой становился все сильнее, прям как ветер, что мешал лучникам синоби. Если бы Мэй, только могла, она бы без какого либо сомнения ринулась в бой. Она бы умерла вместо тех многих людей, которые отдали жизнь по ее вине, но из за этой проклятой травмы она могла только занять кресло зрителя и изредка помогать тем, кто пострадал. Старик Чон Ган понимал, что чувствует Мэй, но он то же понимал, что любая травма может легко и просто лишить ее ноги, а то и жизни. Так же, он точно знал, что лучше сделать так, чтобы они не смогли найти ее, поэтому лишний раз перенапрягать ногу и выходить ей из тени деревьев - строго на строго ей запретил. Более того, зная ее нрав он старалась не оставлять ее одну на долго и не спускал с нее глаз. чтобы она его не ослушалась. Кадзу и Масамунэ кружили в бою очередного ёкая. Дождь каплями стекал по их лицам, впитываясь в одежду, все больше делая ее тяжелей. Они выпустил магию, ровно в тот момент Кадзу успел пригнуться, а Масамунэ шагнул за спину существу и четким ударом, катана прошла насквозь, выбивая душу. Хотя какая душа? У этих тварей, что могут тысячи лет мозолить глаз, не может быть не сердца, не души. И уж тем более мозгов. Подхватив маску Они и разломив ее пополам о колено, Масамунэ вытер катану о кимоно. Сатоши и Хонг тоже справлялись неплохо, побеждая одного за другим. Правда одному выходцу из нараки все таки удалось немного задеть синоби, не успевшего вовремя отпрыгнуть в сторону. Самого магия хлестнула по ноге, прошлась по касательной, но ожог с остался не хилый. Где то вдалеке белый тигр, чьи лапы оставляли алые следы на траве, не раздумывая разрывал каждого врага что попадался ему на пути, следом разбивая хрупкие маски, на множество частей. Со стороны было тяжело сказать на чьей стороне в этот раз удача, но кицунэ все же надеялась на лучшее. Чон Ган вновь убежал на помощь раненому синоби, когда Мэй заметила тень за деревом неподалеку. Кицунэ поняла, что это Они и тот в свою очередь заметил что она увидела его и кинулся прочь от деревне клана. Мэй понимала, что не должна дать ему уйти, иначе подобных нападений будет не избежать, а ее жизнь и жизни остальных в этой прекрасной деревушке станет качаться над пропастью. На ходу превратившись в лису она кинулась за убегающим существом, не обращая внимания ни на дождь и грязь, ни на ветер против которого бежать пыткой, ни на ветки, что больно хлестали по телу лисицы, и даже забыв о боли в ноге. Нагнав его она все так же на ходу превратилась в человека. — Ты. — Ёкай дал понять, что знает кто она такая. — Как? — задалась вопросом Мэй Они молча поймал своими глазами взгляд Мэй и нагло усмехнулся. — Отвечай. Как вы распечатали врата? — Не сдерживая эмоций прокричала кицунэ. — Ты думала, что самая умная? Думала, что смогла победить нас? Что разрушив врата, покончила с привратником? Нет милая, это не было концом, привратник, которого ты убила, был такой же пешкой как и я. — Интересная сказка, — Мей отказывалась верить в услышанное, — теперь говори, как вы распечатали врата, пока я тебя не прибила. — А-ха-ха-ха! Какая самоуверенная лисичка. Не боишься, что это сделаю я? — Нет, — уверенно ответила девушка. Они обнажив оружие, кинулся на нее, тем самым говоря: «Бойся, лисичка», но ничего сделать не успел. Кицунэ рефлекторно сложила руки в пасс и в Они полетело огромное зарево. Одежда ёкая загорелась, существо из Нараки издало истошный крик и повалилась в грязь. Мэй смотрела на то как горит тело Они и так и не могла понять что происходит и как им теперь с этим бороться.

***

— Сумико, послушай меня нам надо бежать за ними, мы не можем просто сидеть сложа руки, —не находя себе места, Морико металась по дому из угла в угол. — Перестань Морико, это бредовая идея, мы там будем только путаться под ногами и доставлять всем лишних проблем, а их сейчас и так, хоть отбавляй. Сумико как и всегда была спокойна. Конечно она переживала за родителей, но все равно оставалась рассудительной и не поддавалась эмоциям. — А если они погибнут, Сумико? Что нам потом делать? — Успокойся сестренка, они взрослые люди и знают что делать. — Я же просила не называть меня сестренкой! Я тебя младше всего на несколько минут. Сумико в ответ, лишь улыбнулась. Дождь не прекращал лить, атмосфера в доме давила и наводила на ужасные мысли. Морико то и дело, не отходила от окон в надежде увидеть там родителей или на худой конец хотя бы кого то из знакомых, но в деревне синоби время как будто бы вовсе остановилась, за окном не было видно даже редких прохожих, соседские детишки не бегали по двору играя в догонялки, не было видно даже привычного солнца, лишь тучи, что закрывали его. Деревню окутал мрак и тревога. Все это давило на Морико и она не могла найти себе место, в голову лезли жуткие мысли в которых Они убивают мать с отцом. Младшая понимала, что нужно что то делать. Она не может просто сидеть, когда там, совсем рядом, жители ее родной деревне борются с жуткими ёкаями. Она не могла просто ждать, пока до ее родных холодной рукой дотронется смерть. Нужно было действовать, но как уговорить сестру пустить ее? Не в силах больше совладать с собой, юная кицунэ кинулась в двери. — Все Сумико, я больше так не могу, мне нужно быть там, — Морико схватила первую попавшеюся куртку с вешалки у двери и выбежала на улицу, мгновенно намокая под холодным дождем, рванула на крики боя. — Стой, Морико! — но её след уже простыл. Сумико могла быть послушная и не рискуя собой, остаться дома, но она никогда в жизни не бросит свою сестру, чтобы не случилось и куда бы не пришлось им идти. Поэтому на ходу превратившись в лису она кинулась вслед.

***

Битва бушевала. Среди пылающих деревьев и разорванной земли, Такао сражался с безжалостными ёкаями, темными созданиями с острыми когтями и жадными глазами. Ему пришлось обернуться в человека, ведь сил на тигр не хватало. Он уже не знал, сколько времени прошло с начала этого кошмара; силы стремительно покидали его, заклинания становились слабее, а Рейки с Они казались нескончаемыми. Морико, что прибежала на звуки боя, почувствовала себя юной воительницей. Стояла недалеко от колдуна, отражая атаки злых ёкаев, окружающих их со всех сторон. Ее движения были не так быстры и точны, но взгляд был полон решимости. Она была воплощением храбрости и силы, и дзенин с уважением восхищался её отвагой, но не понимал: Что она тут забыла? Ёкаи становились все настойчивее, и девушка, краем глаза заметив, что вокруг колдуна начинают сгущаться самые страшные из них, поняла, что он уже на грани. Его магия заметно ослабла, руки дрожали от усталости. Тогда юная кицуне сделала шаг вперед, решив защитить его любой ценой. С отчаянным криком она бросилась вперед, прорываясь сквозь толпу Они и сражая их магией, которая очень помогала. Однако Рейки было слишком много — один за другим они окружали её, и, несмотря на ловкость Морико, один из них все же успел задеть её когтями, оставив на плече глубокую рану. Такао, увидев, как девушка, рискуя жизнью, встала между ним и смертельной опасностью, почувствовал внезапный прилив энергии. Он не мог позволить ей сражаться в одиночку, зная, что она готова была спасти его в таком юном возрасте. С не пойми откуда, взявшимся страхом, он воздвиг мощное защитное заклинание, которое, словно щит, окружило их обоих, отбрасывая последних ёкаев назад. Морико едва держалась на ногах, но её глаза сверкали ярким, неугасимым светом. Она смотрела на колдуна, не скрывая боли, но на её губах играла легкая улыбка - она успела его спасти. Дзенин подошел ближе и бережно коснулся её раненого плеча, с сожалением глядя ей в глаза. Он не хотел, чтоб она так подставляла себя ради него. И он был очень зол на себя, что не смог защитить юную девушку. Почему-то, именно сейчас он видел в ней отдельного человека, юную красавицу, а не дочь своего лучшего друга. Он вложив в свой голос всю нежность мира, произнес: — Зачем? Морико, я бы и сам смог себя защитить. Ты не должна была подвергать себя такой опасности. — Такао, я не смогла бы по-другому, — невзирая на боль, она выдавила из себя улыбку. В мыслях Такао промчалось слишком много мыслей. Он залюбовался её улыбкой и на мгновение замер. Очнулся от женских криков. Морико вздрогнула. *** Кинувшись следом за сестрой, Сумико в теле лисы, не могла её разглядеть в толпе — Это… это Сумико? — её взгляд заметался по полю битвы, — нам надо её спасти! Морико попыталась встать, но колдун не дал ей этого сделать.

***

Сумико бежала посреди темного леса, пытаясь нагнать сестру. В лесу было очень темно и жутко. Но она не могла вернуться назад и бросить Морико. Ей нужно было найти её и вернуть домой, ведь сестрица очень вспыльчивая и может натворить на поле битвы непоправимого. Выбежав на поле посреди леса, она увидела как клан во главе с Такао, сражался с злобными Они и Рэйками. Атмосфера вокруг нагнетала, давила. Стало очень и страшно и Сумико будто захотелось расплакаться от безысходности. Морико нигде не было. Она хотела найти тут хоть кого-нибудь знакомого. Разглядела Масамунэ. Ринулась к нему через все поле, но споткнулась и упала превратившись в человека. Открыла глаза и вздрогнула. Над ней возвышался то ли Они, то ли Рэйки. В его глазах она увидела злорадство. — Поднимайся, — рявкнул он. Еще чего. — Нет. — твердо сказала Сумико и попыталась по-тихому смотаться, создав иллюзию своего присутствия, но тот раскусил её и резко схватив поднял. — Стоило слушаться, — обнажил он гнилые, испачканные в крови, видимо его жертв, зубы. К нему тут же подошли еще несколько ёкаев и схватили по бокам Сумико. Она стала вырываться, мечтая оказаться дома, в объятьях родителей. — Пожалеешь, — зарычал один из Они, явно намекая Юной кицунэ, чтоб та не брыкалась. Не послушала. Он резанул по руки длинными когтями. Крови хлынуло столько, что казалось, будто у Сумико её бесконечные источники. Явно задели вены. Сумико закричала. Не от боли. А от безысходности. Больше больнее было в душе. Что все так обернулось. Она не думала, что те оставят её в живых. — Несите в берлогу, я тут закончу, — выдал один из них и её тут же потащили в противоположную сторону от деревушки.

***

Туман густел над полем битвы, оставляя клубы дыма и следы сражения. Колдун и Морико стояли у края поля, оба уставшие и покрытые ранами. Они с трудом держались на ногах, но в их глазах оставалась тревога и неугасающее беспокойство за Сумико. Деревья в округе горели, скорее всего являясь последствиями магии ёкаев. Освещалось все поле. В этом свете они заметили, как из тени вырвались злобные ёкаи. Тёмные, чудовищные создания, словно сотканные из самой тьмы, схватили Сумико когтистыми лапами. Она пыталась вырваться, её крики отчаяния раздавались над полем, эхом отдаваясь в густом лесу. Морико и Такао, не в силах сделать ничего, кроме как наблюдать, стояли, с ужасом следя за тем, как её сестру утаскивают всё дальше в чащу леса. Силы оставили их после долгого сражения, и они знали, что не смогут её спасти сами. Они обменялись решительным взглядом, и, опираясь друг на друга, поспешили к месту, где стоял Масамунэ - их последняя надежда. Каждый шаг давался с трудом, их раны ныли, а тени сгущались вокруг, как будто сама тьма пыталась их остановить. Но прежде чем они смогли приблизиться к самураю, из темноты появились новые ёкаи, ожидавшие их, словно они знали, что колдун и кицунэ попытаются что-то предпринять. Чудовища окружили их, отрезая путь. Девушка попыталась поднять руку, чтобы вызвать остаток магии, её руки едва светились, а силы почти не осталось. Такао попытался произнести заклинание, но его голос сорвался, и он понял, что магия иссякла. Нужно было жертвовать кровь, но на это времени не было. Ёкаи надвигались всё ближе, и на их лицах была зловещая усмешка. Они знали, что эти двое слишком измотаны, чтобы сопротивляться. Кицунэ почувствовала, как сердце замерло от страха: Они не успеют предупредить Араи, и её сестра погибнет. Но вдруг среди всех самурай заметил их. Он обернулся, и его взгляд тут же остановился на них — колдуне и кицунэ, окруженных ёкаями. Не медля ни мгновения, он выхватил свою катану и с боевым кличем устремился к ним, прорубая себе путь через чудовищ, его клинок сверкал в воздухе, как молния. С каждым его ударом тени отступали, и ёкаи, понимая, что против него у них нет шансов, рассеялись в темноту. Самурай подбежал к кицунэ и колдуну, поддерживая их и помогая встать на ноги. Их лица были бледными, а дыхание сбилось от усталости и страха. Морико, пытаясь найти слова, объяснила ему, что Сумико утащили в лесные глубины ёкаи. Её голос дрожал, когда она рассказывала о том, как они ничего не смогли сделать, чтобы остановить похищение. Выслушав её до конца, Масамунэ не сказал ни слова — его лицо стало суровым, взгляд твёрдым. Он крепче сжал рукоять катаны и без промедления направился к лесу, где исчезли ёкаи с юной кицунэ. Её отчаянный крик в лесу звучал у него в ушах. и сердце билось с решимостью. Когда он узнал, что её похитили, испугался не на шутку. За нее. Откуда взялся этот страх? Он появился не потому-что она дочь его друзей. Он готов был убить всех и вся, лишь бы спасти её. И сейчас он бежал изо всех сил, лишь бы ей ничего не успели сделать. Не успели навредить. Перед тем, как погрузиться в мрачные тени леса, он оглянулся на Такао и Морико, твердо пообещав себе, что не вернётся без Сумико. Самурай глубже погружался в лес, его острый взгляд выискивал любую мельчайшую деталь, любую зацепку, ведущую к Сумико. В тишине леса раздавались лишь его тяжелые шаги и гулкое биение сердца, которое становилось всё громче с каждым приближением к её слабым крикам, доносящимся из темноты. Странный, гнилостный запах окутал все вокруг, став плотнее по мере того, как он подходил к цели. Он увидел глубокую яму, тускло освещённую угасающим пламенем костра. Масамунэ мгновенно спрыгнул вниз, приглушенно приземлившись на мягкую, влажную землю. Густой смрадный воздух, полный зловонного разложения, ударил ему в нос - здесь, в самом сердце ямы, трупы были разбросаны повсюду: полусгнившие тела, обглоданные кости, ещё покрытые кусками плоти. Это было место, где Рэйки и Они приносили и бросали своих жертв, превращая это логово в зловещий пир. По другую сторону костра, разрывая воздух пронзительными криками, сгрудились несколько ёкаев. Их тёмные лица были покрытые масками, совсем не скрывая жадных взглядов. Они готовились к трапезе. В центре их круга, на земле, в грязи и холоде, лежала юная кицунэ, полностью лишенная одежды, её кожа поблескивала в красноватом свете. Она вся сжималась от страха, стараясь отдалиться от огня и лиц ёкаев, которые с нетерпением ожидали момента, чтобы вкусить ее. — Говорят, самое вкусное мясо у кицунэ-э-э, — протяжно прорычал один из них, гоололным взглядом окинув девушку. Араи стиснул катану, ярость заполнила его до краёв. В этот момент, не сдерживая крика, он бросился вперед, пронзая первого ёкая быстрым, сокрушительным ударом. Лезвие его катаны вошло глубоко, и густая тёмная кровь выплеснулась наружу, попав самураю на лицо и руки. Это была густая, едкая жидкость, словно сама тьма, обжигающая кожу. Но ему был плевать, его внимание было сосредоточено только на следующем враге. Ещё один Рэйки метнулся к нему, разинув пасть, из которой торчали длинные, острые зубы, но самурай резко развернулся, его клинок рассек воздух, вонзившийся чудовищу в горло. С жутким хрипом ёкай рухнул на землю, его голова чуть не отделилась от тела, а тёмная кровь залила землю под ним. В воздухе витало зловоние крови и страха. Оставшиеся ёкаи злобно завыли и, с ненавистью сверкая глазами, бросились на него с разных сторон. Самурай, переполненный решимостью, отчаянно парировал каждый их удар, его катана сверкала, рассекая тьму. Ещё один ёкай подлетел сзади, его когти царапнули по плечу самурая, но тот, не обращая внимания на боль, развернулся и с яростным криком ударил врага по спине, разделив его тело надвое. Последние существа, издавая прощальные стоны, отступили, растворившись в тенях. Теперь, наконец, яма стала тихой, лишь треск костра и тяжёлое дыхание самурая нарушали тишину. Он обернулся, и его взгляд упал на девушку. Её глаза были широко раскрыты, и в них застыл ужас. Она, как могла, старалась отодвинуться подальше от останков ёкаев и костра. Масамунэ медленно подошёл к ней, его сердце наполнилось нежностью и сочувствием. Он опустился рядом, снял верхнюю часть своего кимоно и бережно укрыл её, прикрывая её обнажённые плечи и ссадины на коже. Девушка дрожала, её тело сжималось от пережитого ужаса, но в её глазах появилась благодарность. Она постаралась улыбнуться, но получилось что-то не сильно похожее на улыбку. У Масамунэ это вызывало еще болльше нежности. Он мягко поднял её на руки, оберегая, словно драгоценный груз. Её дыхание стало ровнее, её голова от усталости опустилась на его плечо. Сумико медленно закрыла глаза, чувствуя себя в безопасности, и вскоре погрузилась в сон, окружённая теплотой и заботой. Самурай шёл по тёмному лесу, чувствуя, как между ними возникло едва уловимое чувство — тонкая нить доверия, что связывала их двоих в тишине ночного леса. Возможно, это перерастут в нечто большее. Но не сейчас.

***

Битва заканчивалась. Было много жертв, Как стороны клана так и ёкаев. Мэй продолжала помогать раннем, радуясь, что сегодня помогла не только этим, а еще и тем, что избавилась от одного из Они. Сатоши и Кадзу стояли среди поверженных ёкаев, их тела покрывали лесную поляну, впитывая лунный свет, который пробивался сквозь густые ветви деревьев. Легкий туман стелился по земле, скрывая следы их недавней яростной битвы. Оба были измучены, но чувствовали, что их миссия почти выполнена. Вокруг стояла напряженная тишина, нарушаемая лишь шорохом листьев и эхом их тяжелого дыхания. Кадзу взглянул на Сатоши и, слабо улыбнувшись, протянул руку, чтобы похлопать его по плечу. Но в этот миг что-то промелькнуло в темноте. Они, скрывавшийся в тени, ринулся вперед, его когти со свистом разрезали воздух. Кадзу даже не успел обернуться, как тварь бросилась на него сзади, глубоко впиваясь в плечо. Он вскрикнул, рухнув на одно колено, и его руки дрожали, когда он попытался сдержать кровотечение. — Кадзу! — крикнул Сатоши, его голос сорвался от ужаса и гнева. Не раздумывая, он выхватил кинжал и бросился к другу, но ёкай, будто предчувствуя опасность, отпустил Кадзу и метнулся навстречу Сатоши. В долю секунды Сатоши успел взмахнуть кинжалом, но Они был слишком проворен. Он скользнул мимо, и его когти остались на боку Сатоши, оставляя глубокую рану. Сатоши упал на колени, прижимая руку к кровоточащему боку. Острая боль пронзила его тело, но он, сцепив зубы, поднял взгляд на Кадзу, который тоже лежал на земле, из последних сил пытаясь встать. Они оба были ранены и почти не могли двигаться, силы покидали их. Кровь пропитала землю под ними, смешиваясь с туманом и отражая холодный лунный свет. На поле, окруженные темнотой леса, они остались один на один с тишиной и болью, но в их взглядах светилась решимость. Кадзу попытался подняться. И ему это удалось. Сатоши же не смог. Ниндзя оттащил его за дерево. — Сиди тут. Я дотащить тебя не смогу, сам на ногах еле стою. Сейчас приведу помощь. И Кадзу отправился за Мэй. Моментами останавливаясь, опираясь о деревья и оглядывая он продолжил путь. Мэй заметила силуэт любимого издалека. Сразу поняла, что что-то не так. Ринулась вперед и невзирая на хромоту, помогла дойти до Чон Гана. — Смелая, сама еле ходишь, так мне помогать побежала, — он слабо улыбнулся. — Как…как я могла тебя оставить? — по лицу скатилась слеза. Кадзу рассказав о Сатоши, что дела у него обстоят намного хуже, послал за ним некоторых лекарей клана. Мэй стала обрабатывать рану и ссадины Кадзу, как рядом послышались тяжелые шаги. Рефлекторно разжигая огонь в руке, она обернулась. Масамунэ, на чьих руках покоилась Сумико, появился неожиданно. Кадзу резко подорвался, невзирая на боль. Мэй ему ничего не сказала, лишь ошарашено глядела на эту картину. — Араи. Что с моей дочерью? — злобно протянул Кадзу. — Они с Морико решили, что сидеть дома - не в их компетенции. Мэй в чьих глазах появился страх, вперемешку с гневом медленно поднялась. — Что вы сделали с моей дочерью!? Почему она раздета!?— протяжно, выделяя каждое слово, спросила она. Масамунэ, рассказал всё. Как есть, не утаивая ничего. Родители девочек были незримо благодарны и попросили Масамунэ найти и привести Морико.

*В это время*

Сино-Одори стояла над поверженным телом ёкая, тяжело дыша, сжимая его конечность дрожащими руками. Бой был долгим и изнурительным, её тело ломило от усталости, но чувство победы наполняло её сердце. Она долго билась с ним. Он был не оьычайно силен. Но теперь, когда ёкай был повержен и его тёмные глаза начали медленно угасать, девушка-ёкай внезапно почувствовала что-то странное. Тепло разлилось по её ладоням, будто ток пробежал по ккрови, в которой были её руки полокоть, и устремился прямо в её сердце. Она ощутила, как эта энергия мягко обволакивает её, как светлый поток, чуждый ёкаям. Вдруг она услышала тихий, едва различимый голос, словно эхо: — Ты забрала мою силу… пользуйся. Она замерла, глядя на умирающего ёкая, но его губы оставались неподвижными. Это был не голос, который можно было услышать, а ощущение, проникающее в самую глубину её души. Тогда ёкай заметила, как её усталость исчезает, мышцы перестают ныть, раны затягиваются быстрее, чем она могла бы себе представить. Она провела рукой по одному из своих порезов, и к её удивлению, кожа оказалась гладкой, словно раны не было вовсе. Её сердце забилось быстрее: ёкай обладал редким даром — даром исцеления, и теперь, в момент его смерти, эта сила перешла к ней. Она осознала, что ей достался не просто подарок, а великая ответственность. Дар, который мог спасти тех, кто страдал. Девушка выкинула конечность что до сих пор держала в руке и, наклонившись над телом ёкая, тихо прошептала: — А я смог-гу помочь Мэй? — ответа не последовало, — Э-эй! В-вон-нючий Они! Отвеч-чай! Немедленно! — она стала его трясти, но тот отвечал. Только спустя несколько минут попытки достучаться до него, она наконец поняла, что он умер. — И что мне теперь делать с этим?