Глава четвёртая. Неожиданная

Лорд Воландеморт во всей красе. Бледная, практически синяя рука мага взметнулась и люди разошлись по разные стороны, открыв Лорду обзор на кареглазую девушку, чей образ был сокрыт лишь мантией, которая закрывала почти всё, что можно было увидеть, кроме головы. Лицо её исказил страх, глаза раскрылись широко, а рот слегка приоткрылся. — Какие у нас гости, — прошипел он и улыбнулся остатками гнилых зубов. Лик его был поистине ужасающ: белая, как мел, кожа - тонкая-тонкая, было такое ощущение, что её можно порвать, просто прикоснувшись к ней; красные глаза — змеиные поистине, налитые кровью; его ноздри были будто прорезаны, причём не очень аккуратно, как если бы по ним полоснули ножом; пальцы, которыми он держал бузинную палочку, были слишком, совершенно неестественно, длинными, как и ногти на них: чёрные, как и всё, что связано с их обладателем.Этот человек был воплощением ужаса, и его присутствие вызывало страх и трепет в каждом, кто осмеливался взглянуть на него. Девушка, совсем растерявшись, начала молиться. Даже не зная кому, умоляя все знакомые ей силы, чтобы она вышла отсюда живой.  — Подойдите сюда, Мис-с Карте… — протянул Лорд и поманил девушку рукой. Она на секунду остолбенела, но после выполнила приказ, ступая на негнущихся ногах, как пластиковая кукла, — Вы единс-ственная в этой комнате, с кем я так жаждал встречи… Рядом с ней стояли четыре Пожирателя в масках и трое почти рыдающих девушек. Им нельзя было делать это вслух — по всей видимости, их уже за это наказали, — но слёзы с градом стекали с лица почти каждой, кроме самой мисс Карте и Джинни Уизли. Лицо девушки было переполнено яростью, в глазах уже намечался потоп, но она стойко держалась.  Девушка с жёлтым галстуком, мисс Одли, была семикурсницей и обладала рыжеватыми волосами, которые, хоть и напоминали волосы Уизли, не были такими яркими. Её зелёные глаза блестели от слёз, когда она закрывала лицо рукой и всхлипывала. Её привлекательность и миловидность делали её присутствие в этом месте совершенно неуместным. Мисс Карте, наблюдая за ней, начинала вспоминать, чем её семья могла не угодить Тёмному Лорду. Мисс Одли была дочерью известного зельевара, который несколькими годами ранее создал уникальный усилитель для одного из тёмных проклятий. Его исследования привлекли внимание Лорда, и тот намерился выведать рецепт. Джон, отец Одли, уничтожил все упоминания усилителя, и вскоре после этого его семья оказалась в опале. Мисс Одли, будучи младшей дочерью, не имела доступа к семейным записям и знала лишь то, что её отец исчез, а мать, пытаясь защитить дочь, отправила её в Хогвартс, надеясь, что здесь она будет в безопасности. Так, её спасла чистая кровь, поэтому Хогвартс принял её чуть раньше начала учебного года, но спастись от Надзирателей ей не удалось. От гнева Тёмного Лорда не смог уйти ни один волшебник помимо того, что находится в бегах. Последняя девушка, Гелла Кроккет, показалась Карте идеальной парой для Снейпа. Её чёрные волосы и глаза, угловатые черты лица и излишняя худощавость создавали образ, который идеально соответствовал мрачному и загадочному профессору. Виктория видела её изредка в коридоре, но они никогда не были знакомы. Однако, заметив синий галстук Геллы, она поняла, что она с факультета. Про Кроккетов Карте знала ещё меньше, чем про Одли. Гелла была дочерью бывшего аврора, который погиб, сражаясь с Пожирателями Смерти. Её мать, не выдержав утраты, сошла с ума и была отправлена в больницу Святого Мунго. Виктория, наблюдая за Геллой, подумала, что её присутствие здесь может быть связано с тем, что Кроккету-старшему удалось убить Рудольфуса Лестрейнджа в схватке, произошедшей в Косом Переулке несколькими месяцами ранее. Лорд всегда отмечал Лестрейнджей как самых верных своих сторонников, а потому и смерть одного из них могла послужить поводом к мести. Самого Рудольфуса вместе с братом и женой Виктория видела всего один раз. Все трое произвели на неё сильное впечатление, но именно Рудольфус напугал девочку своими абсолютно безжизненными и жестокими подрагивающими глазами и жутким шрамом на шее. В те секунды, что Виктория рассматривала и анализировала присутствующих, Тёмный Лорд подступился ближе к ней и сейчас стоял почти вплотную.  — Я удивлён, что вашей с-смелости хватило вернуться в Хогвартс… не сбежать, как подлая крыс-са, как сделали это ваши родители… Гриффиндорцы… Они вс-се такие… — змей опалил отвратительным дыханием щеку девушки и провёл по ней длинным острым ногтем, от чего на той появился тонкий порез, тут же начавший кровоточить.  — Вы, как и ваш отец, такая же безрас-судная… Такая же тварь! — закричал он насколько мог. Выдалось лишь сдавленное шипение, но этого хватило, чтобы девушка сжалась, — Я бы мог убить тебя прямо с-сейчас, но… ты почувствуешь и узнаешь перед смертью с-самое отвратительное, что есть. Принадлежать кому-то, как бес-справная вещь… Это будет твоей обязанностью. А когда я найду твоего отца с матерью, то покажу тебе, как они умрут! Как они будут умирать долго и мучительно! — Лорд прошипел последнюю фразу и резко развернулся, взмахнув мантией, — Ты была обещ-щана Снейпу. Я уже посмотрел, как он тобой воспользовался. Это тебя ждёт до конца твоих дней… Никто больше не сможет предать меня! Один из мужчин в масках, стоявший все время монолога Лорда с краю, достал палочку, смутно-знакомую Виктории, и развеял магию с лица. Снейп! Она никогда ещё не была так рада видеть его. Несмотря на то, что она была вырвана из транса его жёсткими руками, и прижата к нему, чувство какой-никакой безопасности высушило уже готовые выбраться из плена слёзы.  В рядах Пожирателей были изменения. Когда они все, последовав приказу Повелителя, сняли маски, то, на удивление Виктории, она обнаружила совершенно не тех людей, кого ей обещал Снейп. Люциус Малфой стал самым большим шоком. Широкоплечий блондин теперь возвышался над крохотной, по сравнению с ним Джинни Уизли, так сильно желающей выбраться из оков его рук. Следующей была Одли. Она досталась Антонину Долохову. Едва мужчина снял маску, Викторию поверг в шок не только ужасающий запах, но и его глаза. Мёртвые, совершенно мёртвые. Лишь отдалённо напоминающие человеческие. Он смотрел на хаффлпафку, как на добычу. Рядом с ними стоял мужчина, которого Карте узнала сразу, ещё до того, как он раскрыл свою личность. Корбан Яксли, так часто гостивший в их с родителями доме. Его выдавала тучная фигура. Странный, мутный тип, но, по мнению девушки, не такой опасный, как все остальные. Он не сжимал в руках свою жертву, как делали это другие, включая Снейпа — его руки аккуратно лежали на плечах черноволосой Геллы, которая, судя по тому, что не тряслась от страха и прекратила рыдать, слегка расслабилась.  Виктория Карте не боялась своего Надзирателя, но был один фактор в лице Тёмного Лорда, из-за которого расслабиться она не могла. Её не убьют, а со всем остальным можно справиться. Но роль ей играть было необходимо, поэтому она выполняла все, чётко следуя своим собственным правилам: дрожала и закрывала лицо руками, отчаянно не хотела прижиматься к Снейпу, но истерику не устраивала: ей и так было достаточно внимания от Воландеморта.  — С-сегодня я с-самолично объявляю вас собственностью этих магов. Каж-ждая из вас знает, за что поплатитс-ся. Моим подданным же, я запрещ-щаю относиться к ним, как к женщинам. Жены ждут вас дома, а это — лиш-шь ш-шлюхи, достойные только унижений, — Воландеморт величественно прошёл за спины «пар» и произнёс последнюю фразу своим нечеловеческим голосом: — Я ещё явлюсь в Хогвартс-с, чтобы проверить вас всех. Но помните, я могу не оповестить вас-с о своём с-скором визите. Я могу быть… где… угодно… — в одно мгновение маг будто сломал части пространства и вместо него появился чёрный, как сама смерть, сгусток, постоянно увеличивающийся в размерах и вот-вот готовый взорваться. В последний момент, когда все внезапно отошли от оцепенения, Снейп схватил Викторию за плечи и грубым движением отодвинул ее назад и закрыл собой. После чёрной вспышки, сопровождаемой резким звуком, люди на несколько секунд оглохли и потерялись в пространстве.  Всё же, умеет Тёмный Лорд эффектно завершить представление.  *** Вечер того дня, а может и ночь, как и ожидалось, все жертвы должны были провести с Надзирателями. Виктории даже идти далеко не пришлось. Все разошлись почти по собственной воле, хотя Джиневру Уизли Малфою пришлось почти утаскивать. Она рьяно сопротивлялась, билась, кусалась, хоть и осознавала, что мужчина сильнее физически. Как только Виктория осталась с Директором наедине, дышать стало чуть легче. Она упала в кресло и запустила пальцы в длинные волосы.  — Почему вы меня не предупредили?! Я… Я была не готова встретиться с ним вот так! Мерлин Великий! — Девушка тяжело задышала и задрожала.  — С какой стати я должен вас предупреждать? Намеков была куча, просто, полагаю, вашего интеллекта не хватило, чтобы догадаться, что после частичного падения защиты Хогвартса он явится сюда сам, — совершенно спокойным тоном, будто только что почистил зубы или надел сюртук, сказал Снейп.  — Вы не говорили ни про какое падение стен!  — Оу, ну тогда я, разумеется, принесу вам свои извинения, — совершенно неискренне и издеваясь произнёс он. — Что. Он. Такое? Я поверить не могу, что увидела это. Мерлин! Какого чёрта это всё мне?! — Почти кричала она, разрушив идеальную осанку.  — Замолчите! — Шикнул Директор, — Вы думаете, что случилось что-то непоправимое с вашей психикой или хрупкими душевными установками, едва увидев его, но не знаете, с чем ежедневно сталкиваюсь я! За этим просто жалко наблюдать, Мисс Карте! Возьмите себя в руки! Или вы слишком слабы для таких подвигов? Ну же! Она расплакалась. Снова. Дала слабину при нем, при Директоре. При мужчине, которому — невзирая на все его хорошие поступки, — доверять было нельзя. Она больше не кричала на него, лишь тихо хныкала себе в руки, иногда всхлипывая.  Снейп стоял в паре метров от неё со скрещёнными руками на груди, наблюдая за ней.  — Мисс Карте, — строго и предупреждающе сказал он. После минуты, едва отличающейся от другой такой же — со всхлипами и слезами, Снейп не выдержал.  Подойдя к девушке вплотную, он наклонился и положил одну руку ей под колени, а другой взял за талию, после чего с силой потянул вверх. Она сразу пришла в себя и от смены положения схватилась длинными пальчиками за его плечи.   Когда она поняла, куда он её несёт, то сразу запаниковала: за потайной дверью были директорские покои. — Нет! Сэр! Пожалуйста! Пожалуйста! — Отчаянный крик, даже мольба, вырвался из её уст.  — Тихо, — прошипел он, уже входя в спальную комнату. Он опустил ношу на кровать, после чего она сразу отползла к изголовью, сев на ноги и сжавшись.  Северус безразлично снял свой сюртук, оставшись в белой рубашке и брюках. После того, как он начал подходить к девушке, то заметил в её — уже красных от слёз, — глазах искренний страх и отчаяние. Он потянулся к пуговице на её мантии, чтобы снять её, но путь был преграждён девичьей ручкой.  — Не надо, пожалуйста, — шептала она. Сейчас на лице Виктории не было привычной маски, она была просто маленькой девочкой, которую опять предали, обидели и растоптали.  — Я не собираюсь… Мерлин! Просто успокойтесь! — Девушка позволила ему снять с себя плащ и увидеть платье, которое было на ней. — На свидание собирались?  — К вам на свидание. Я же говорю, что не ожидала такого, — потянула она и всхлипнула. Что-то в поведении Снейпа изменилось после её слов. — Протяните ноги, — она послушала его, хоть и посмотрела с недоверием. Снейп снял с неё сначала одну туфлю, затем вторую. Этот жест с его стороны был странным. Необычным для него. Даже милым.  После того, как он справился с её верхней одеждой, попросил её подняться с кровати и расстелил её.  — В моих покоях, к сожалению или к счастью, только одна кровать, а спать на диване я сам не собираюсь и вам не позволю. Ложитесь.  Она, кажется, уже поняла, что может быть в безопасности, поэтому с охотой легла на шёлковые простыни и забралась под большое одеяло. Снейп повторил её действия с другой стороны кровати, лёг сам и повернулся к ней спиной.  — Спите. Завтра поговорим, — прозвучал его голос в ночной тишине. Снейп услышал вздох Виктории и шелест одеял. Она перевернулась в другую сторону и посмотрела в его спину, явно что-то обдумывая. Он почти физически ощущал, как в её голове крутятся шестерёнки. — Сэр… — прошептала она. — Что? — резко ответил он, раздражаясь.  — Повернитесь ко мне, пожалуйста, — её тон был мягким, лишь просящим, но никак не требующим. Он повиновался. Ему было интересно, что задумала девушка.  Студентка придвинулась ближе, на секунду опустившись под одеяло, чтобы поднять податливое платье выше колена, давая свободу ногам. Она аккуратно закинула правую ногу на бедро зельевара, а правой рукой обняла его за талию, придвигаясь ближе. Снейп застыл, желая отстраниться, но не смог.  Мисс Карте заснула, уткнувшись в шею Директора. Забылась хорошим сном. От него веяло чем-то неоспоримо-мужским, холодным, как и он сам. Она явно наслаждалась запахом и теплом чужого тела. Эта ночь для Снейпа была бессонной. *** На следующий день Виктория поднялась с большой директорской кровати одна. Она посчитала, что это отличная возможность привести себя в порядок и ушла в ванную. Ей не нравился её внешний вид с утра, да и с самим Снейпом это делить ей было некомфортно. После необходимых процедур она вышла в кабинет, громко цокая каблуками. Не потому что она хотела привлечь его внимание, — он бы услышал её шаги даже если бы она летала по воздуху, — а просто потому что по-другому не получалось. Он оторвался от бумаг и оглядел её с головы до ног.  — Доброе утро, — сказала она, чуть прищурившись от солнца, которое так сильно било в глаза. Такие дни были истинной роскошью для тех мест (и для такого неспокойного времени). Погода словно чувствовала грусть обитателей Хогвартса. Обычно в директорском кабинете были задёрнуты все шторы так, что никакого естественного света сквозь них не проступало, но сегодня, по всей видимости, был особенный день. — Выглядите отдохнувшей, — без формальностей начал он.  — Я чудесно спала, — ответила она, улыбаясь. Снейп заподозрил что-то неладное в том, насколько мило она себя с ним вела. — Следы остались?  — Извините? — недоуменно спросила девушка, чуть шире раскрыв глаза.  — Синяки, — Снейп приподнял бровь и дождался неопределённого движения головой от собеседницы, — Подойдите сюда.  Виктория послушно выполнила его полупросьбу-полуприказ, элегантно переставляя ножками, будто шла по подиумной дорожке, а не по каменному полу кабинета Директора.  — Я сомневаюсь, что смогу оставить нужные следы через платье, эффект будет двухчасовой, не более.  — Но… Я не хочу снимать платье, — сдвинула брови девушка и встала в позу.  — Очевидно, вы забыли условия, на которых спали спокойно прошлой ночью, — Снейп резко встал с кресла и грозно облокотился о стол, от чего девушка отшатнулась. Он явно расставлял границы и имел на это полное право. На некоторое мгновение она замолчала, явно обдумывая резкую смену в поведении Снейпа, после чего собрала длинные волосы на одной стороне и осторожно повернулась к нему спиной.  — Помогите, пожалуйста, — тихо проговорила она и вздрогнула, когда ощутила его пальцы на застежке. Она даже не распознала его шага, того момента, как он к ней подошёл.  Он с завидным спокойствием медленно расстёгивал молнию, которая заканчивалась почти на пояснице, оставив (будто так и положено) другую руку на талии девушки. Она уже явно поняла, чего он от неё хочет и чего ей стоит ожидать. После того, как застёжка была расстёгнута, Снейп плавно убрал свои руки и позволил девушке самой дальше руководить процессом. Она повернулась к нему лицом и заглянула в глаза. Не отрывая взгляд, она спустила платье сначала с одного плеча, затем с другого. Зельевар обратил внимание на её нижнее белье, точнее, на верхнюю, пока ещё не полностью открытую для него часть: лямки были чуть-чуть шире обычных, на них располагалось множество мелких фиолетовых камней, так ярко горевших на солнце. Остальная же часть бюстгальтера была шёлковой и идеально чёрной.  — Вам нравится? — так мило и доверчиво прошептала она, что ей самой стало противно от сегодняшнего её образа, хотя Снейп, очевидно, подумал, что её действительно это интересует.  Вместо ответа он потянул свою руку к её и притянул девушку ближе. Наклонившись и глубоко вдохнув, Северус прислонился губами к одному из самых чувствительных мест на тонкой шее девушки, оставляя лиловеющий след. Девушка скривилась от боли и зашипела. Как только он приступил ко второму месту, дверь бесцеремонно раскрылась настежь и на пороге появился… «Чёрт возьми!» Быстрым движением девушка была поставлена за спину Снейпа; он всё ещё держал её за плечи позади себя и грозно смотрел на ухмыляющегося Люциуса.  — Кто тебе позволил врываться сюда?! — Прошипел Директор, всё сильнее и сильнее сжимая руки напуганной Виктории.  — Ты и разрешил. Правда, не напрямую, но всё же. Ты вчера сказал, ещё до собрания, что ждёшь меня в любое время, вот и магия этой прекрасной школы восприняла твои слова буквально.  Снейп шумно выдохнул, осознав свою ошибку.  — Что тебе нужно?  — Да так… Забежал поболтать к старому другу. Или уже и не рад меня видеть? А, Северус? — лениво выдал Малфой и стал подходить ближе, — А ты не бойся, куколка, — девушка закрыла глаза и постаралась успокоиться. — Люциус, ты не мог бы зайти позже? Тогда и поболтаем. Как старые друзья. Сейчас я занят, — тянул Снейп.  — Даже не похвастаешься своей новой вещичкой? — Рассмеялся Люциус, — Тебе, признаюсь, достался самый сок… У вас с Мисс… Такая идиллия.  — Была, пока ты не пришёл.  — А не забыл ли ты, мой дорогой Северус, что наш Повелитель обязал нас всех наказывать, а не ублажать? — Ехидно спросил блондин.  — Будь уверен, я этим и занимаюсь, — Снейп, зная, что поступает плохо по отношению к девушке, отошёл от неё и разрушил последнюю преграду между ней и Люциусом.  Глаза Малфоя расширились, когда он увидел, что было со студенткой. На её груди виднелись разноцветные засосы, на предплечьях — гематомы и отпечатки рук, слёзы, текущие рекой, и нега крови, тонкой струйкой проползшая из нижней губы к подбородку. Сама же девушка закрывала, насколько могла, грудь руками и выглядела, мягко говоря, измучено.  — Ничего себе… Ты с проститутками лучше обходился, Северус. Неужели и твоя с характером попалась?  — Я следую приказу своего Повелителя, Люциус, — сказал он с лёгкой укоризной в сторону Малфоя. — Ты думал, что я недостаточно жесток для такого?  — Я в тебе ни капли не сомневался, Северус. Я был знаком с Итаном Карте… Достаточно близко знаком. Строгий, человек принципа! Влиятельный! — плюнул Малфой, — Я даже уважал его… До того, как он сбежал, как трус.  — И как это связано с девчонкой? — парировал Снейп.  — Я тут подумывал, что Драко не помешала бы пассия, так скажем, носительница наследника, — жестикулировал Люциус, — И в голову пришла дочка Итана. Правда, я думал, что ничего путного из неё не вырастет. Неказистым ребёнком была… А после объявления «списка» я даже посочувствовал тебе, но сейчас… Я начинаю жалеть об этом. Нужно было забирать, не раздумывая, — мужчина начал подходить ближе, явно собираясь прикоснуться к Виктории, уже и так находившейся на грани истерики.  — Она моя, Люциус, — строго отчеканил Снейп, чуть показав нижние зубы, словно оскаливаясь.  — Что ты, что ты! Я даже не претендую! Меня Уизли пока устраивает. Очень хотел бы видеть лицо её отца, когда он узнает, что я трахаю его единственную дочь!  Северусу стало противно смотреть на Малфоя. На его чрезмерно белые волосы и зубы. Он держал в руках трость, украшенную драгоценными камнями. Директор зачем-то представил лицо Мистера Уизли, искажённое слезами и гневом. Что-то внутри ёкнуло, оставив после себя отвратительный черный след.  — Моя недурна, недурна. Но это… — мужчина обвёл в воздухе фигуру девушки и покачал головой, — Намекни, если она тебе надоест, Северус. — Сказал он, разворачиваясь и выходя из кабинета. Как только дверь за ним захлопнулась, «истерика» Карте прекратилась. Она совершенно спокойно прошагала к одному из обрамлённых камнем зеркал на стене и магией подправила макияж, оставив только красные глаза и кровяной подтек на губе.  — Я обещаю вам, что такого больше не повторится, — сказал, казалось бы, кающийся Снейп. — Это была необходимость, профессор. И, всё же, я попрошу вас отныне быть аккуратней с магией слов в этом замке. Вы почти дали ему проход в ваш кабинет, он мог бы этим воспользоваться, но, боюсь, он слишком глуп и напыщен, чтобы сделать это. Я думаю, вы знаете, как заговорить стены и поменять пароль, — девушка говорила, стоя около зеркала, спиной к Снейпу. — Кстати, возможно, это не последняя такая ситуация, с учётом того, как вы были неаккуратны. Вы могли бы включать собственничество в сторону своей, как выразился Малфой, «вещички», когда другие это видят? Знаете, мне было гораздо легче переносить ваши руки на моём теле, нежели его взгляд на нём.  Снейп промолчал. Она всё ещё стояла без платья. Снейп сомневался, забыла ли она про него или осознанно подавала ему признаки согласия с тем, что делал Директор. — Так, — откашлялся он, — Зачем вы раскусили губу? Я позаботился о гематомах, вы могли это заметить.   — Уж извините, у меня не было времени рассматривать своё тело, этим занимался Малфой. А это было первое, что пришло мне в голову.  — Умно, — усмехнулся он в своей излюбленной манере.  — А то! — иронизировала она, разворачиваясь и подходя к Снейпу. Девушка остановилась в полуметре от него. Потом так медленно и сладко наклонилась, что мужчине показалось, что она вот-вот… Поднимет платье. Поднимет чёртово платье!  — Больше таких сюрпризов я не хочу. Предупредите, пожалуйста, о следующем моём визите к вам совой, — сказала она и ловко облачилась в чёрную ткань.  — Разумеется, — кивнул Снейп. Когда она вышла из кабинета, он смог вдохнуть полной грудью.  01.10.1996 Виктория Карте лежала в белоснежной ванной своей комнаты. Огромная кипа мыльных пузырьков обычно радовала её, но сейчас не доставляла абсолютно никакого удовольствия. По её телу скользила самая жёсткая мочалка из всех, что она смогла найти: её отшелушивающая поролоновая часть словно почти сдирала кожу, но Виктория упорно продолжала со всей силы натирать тело в попытках избавиться от ужаса этих дней. Нет, не от прикосновений Снейпа, в последнее время они даже начали нравиться ей и дарить… некое ощущение безопасности. От других.  В первую очередь, от Макгонагалл. С каждым движением, сопровождаемым болевым ощущением, она старалась выместить свою злость на Профессора на себе. Виктория, уже начав здраво обдумывать эту ситуацию, пришла к довольно интересным размышлениям: «А, может, Макгонагалл не беспокоилась за меня потому что уверена в том, что я справлюсь? В моей безопасности, даже если я сама в ней не уверенна. Может, она надеется, что Снейп, всё-таки, покривит душой и не станет делать со мной ничего слишком ужасного? Да, наверное, девчонкам нужно её беспокойство больше, чем мне. Вероятно, придётся извиниться перед ней за излишнюю эмоциональность. Хотя это и было очень некрасиво с её стороны. В любом случае, я в ближайший год никуда от неё не денусь, да и уехать я отсюда не смогу. Больше некуда» Кожа краснела, а в некоторых особо чувствительных местах даже начала появляться кровяная роса. Жалкие гематомы по всему телу, различные засосы и следы рук: всё это заставляло Викторию ощущать отвращение к собственному обличию, она чувствовала себя грязной. Она всё ещё отчётливо помнила прикосновение к ней Воландеморта: как его противная, белая, как мел, рука, приближается к её лицу, и длинный ноготь оставляет на её щеке порез. Помимо того, что это просто очень страшно, так ещё и весьма опасно: может ли быть какая-нибудь сложная инфекция на этом человеке, если его ещё можно таковым назвать? Лицо, к счастью, девушка мочалкой драть не додумалась, хоть и умылась раз семь точно. Хотелось смыть с себя это всё, ровно как змея сбросить кожу и отрастить новую, на которой не было бы этих следов на теле, триггеров и… Памяти. Она не хотела помнить ничего из происходящих событий последних дней. Да что там, последних нескольких месяцев. Наконец, выйдя из ванной, девушка обошла стороной зеркало, показавшее бы её тело, и вышла в комнату абсолютно голой и сырой. На высушивающее заклинание сил не было. Если бы она сейчас могла видеть себя, то точно в лучшем случае заистерила, а о худшем даже думать страшно. Она натянула огромную чёрную отцовскую рубашку, доходящую ей почти до колен и полностью покрывающую исполосованные мочалкой руки. Маленькая стрелка часов едва доходила до восьми, но больше ничего, кроме как забыться сном, ей сейчас не хотелось. Через пару часов жалких попыток заснуть, девушка вспыхнула и послала всех так далеко, как только смогла: принципы — свои и чужие, Маконагалл с её неумением фильтровать то, что она говорит, Воландеморта вместе с его поклонниками, родителей, не решившихся открыто ему противостоять после смены интересов, Снейпа с его… Да просто Снейпа! Выбежав из комнаты, а после и из гостиной, девушка направилась сама не зная куда. Виктории не было известно, дежурит ли кто-нибудь по этим коридорам сегодня, или увидит ли сейчас кто-нибудь её такую: ненакрашенную, в чёрных пушистых тапочках, без привычной идеальной укладки, злую и покалеченную. Её ноги так ярко выделялись на фоне рубашки, что красные полосы и синяки точно стали бы достоянием общественности, если бы в коридоре был хоть кто-то.  Ей повезло добраться до кабинета Директора без приключений. Сейчас осталось самое сложное испытание — постучать и сформулировать цель своего визита Профессору. Она постояла несколько минут в размышлениях и сильнейшем стрессе, но, наконец, собралась с силами и постучала.  Через пару мгновений дверь раскрылась нараспашку, и её взору предстал Директор, сидящий за столом и пишущий что-то на листах пергамента, одна из его рук была поставлена на локоть, и знак, составленный его пальцами, означал «Ждать».  Она закрыла тяжелую дверь с помощью магии и приблизилась к нему, всё ещё не говоря ни слова. Её идея уже не казалась такой блестящей, но отступать было некуда. Пока профессор писал, она успела его рассмотреть: только белая рубашка, без сюртука, узкие очки для чтения, напоминающие очки-половинки Дамблдора. Снейп поднял голову и присмотрелся к ней. Он снял очки, и его глаза расширились от гнева. — Кто это с вами сделал? — Строго и угрожающе сказал он, кивнув головой на ноги девушки.  — Сэр… Это не… Не то, о чём стоит беспокоиться, — замялась девушка. Она забыла о том, как выглядит. Вид её израненных ног оставлял желать лучшего. — Не мямлите, мисс Карте!  — Это я! Не спрашивайте зачем и почему, так надо.  — Вы с ума сошли? — Снейп поднял бровь и сел обратно в кресло: по ходу их небольшого диалога, он постепенно с него встал и грозно опёрся руками о стол, намереваясь вырвать руки и ноги тому, кто сделал это с его… С его кем? С его жертвой. Так было проще её характеризовать, — И зачем вы сюда явились? Я, насколько помню, вас ещё не приглашал. — Я… Не смогла уснуть, я хотела попросить вас… — девушка опустила голову и явно думала о том, что хотела сказать.  — Зелье? Сходите к Горацию, у него явно припрятаны запасы Сна-Без-Сновидений. Вы, кажется, в курсе моих полномочий.  — Нет, сэр, я пришла не за зельем, — девушка начала подходить всё ближе и ближе к Директору, сокращая расстояние между ними. — Я хотела попросить вас лечь рядом.  Всё. Она озвучила свою просьбу! Знает же, что Снейп любит, когда всё говорят прямо, и сам делает так же.  — Вы… Что?  — Я прошу вас спать со мной, — уже более уверенно сказала Виктория, сама не веря своим словам.  После минутного размышления Снейп глубоко выдохнул и ответил: — Идите в спальню. Мне нужно дописать, — профессор надел очки и мокнул перо в чернильницу, не выражая никаких эмоций. — Спасибо, сэр! — Нараспев проговорила девушка и, не до конца осознавая свои действия, наклонилась через стол к Снейпу и чмокнула его в щеку, после чего быстро упорхнула в спальню, оставив мужчину в недоумении.  Он зашёл буквально через несколько минут, что ему понадобились на то, чтобы доделать необходимую работу и прийти в себя после неожиданного порыва девушки. После вчерашней ночи, где она так сильно открылась ему, внутри Северуса были странные чувства по отношению к студентке. Он никогда не видел её такой.. беззащитной. Даже на полу, прижатая (пусть и слабоватым) пыточным заклинанием Кэрроу, девушка выглядела вполне способной ответить обидчику. Она была взрослой, что бы он ни говорил раньше. Даже слишком.  Она всегда играла перед ним роли, казалась высокомерной, но сейчас... Она пришла к нему, к человеку, который должен был быть ей противен, с просьбой разделить с ней постель. Просто быть рядом. Она была настолько непохожей на себя, без каблуков и длинных платьев, без идеальной укладки и обилия макияжа... Такой он ее не знал и не понимал, хотел ли бы он этого. Заходя в свою собственную спальню, Северус нервничал. Девушка сидела поверх одеяла, её освещала лишь тусклая прикроватная лампа. Она над чем-то колдовала, но, увидев Снейпа в проходе, прекратила это делать и отложила палочку. Затем встала и расправила кровать, чтобы залезть под шёлковую ткань практически с головой. После того, как Директор сел на край, чтобы снять ботинки, она взяла одеяло с его стороны и опрокинула его, ожидая, пока мужчина ляжет. Главным удивлением для него стало некое подобие заботы, когда она, дождавшись, пока он примет горизонтальное положение, накрыла его одеялом. Это была даже больше автоматика, нежели чем осознанное проявление прекрасного чувства по отношению к нему.  — Спокойной ночи, сэр, — сказала она, и потянулась к выключателю на последнем источнике света в этой комнате. Этой ночью он лёг на спину. Как только свет был выключен, девушка заметно почувствовала вольность и перекинула стройную ножку через ноги мужчины, прижимаясь ближе и оказываясь лежащей на его руке. Уткнулась в шею и вдохнула приятный, уже знакомый холодно-мужской аромат, так понравившийся ей прошлой ночью.  Через несколько минут девушка уже пребывала в состоянии полусна, когда почувствовала, что Снейп задышал более размеренно, и, очевидно, заснул. Аккуратно посмотрев на его лицо сверху вниз, она обомлела: ну кто ещё видел строгого профессора спящим? Расслабленным. Не угрожающим, совсем не холодным, а даже дарящим тепло. Осознание того, что человеком, видящим это, стала именно она, было невероятно приятным. 10.10.1996. Ужин в этот день не предвещал ничего хорошего. Именно сегодня Директор должен объявить о новоявленных «Блюстителях порядка». Все девушки, принадлежащие им только первые несколько дней, выглядели крайне измученными. Виктория хоть и носила на себе следы побоев от Снейпа, всё равно не могла обходиться без косметики, скрывающей все намеки на синяки. Вот только чёрные капроновые колготки, которые она носила под платьями в свободное от учёбы время, и школьными юбками – в учебное, совершенно не скрывали следов на ногах. А шея, какой бы длинный воротник она ни надела, всё равно оставалась разукрашенной магией Снейпа, но теперь девушке было плевать. Все уже давно знают, что она спит с Директором. И, если раньше в её сторону метали оскорбления, то сейчас её считали жертвой, а Снейпа - тираном, разумеется.  И он на самом деле был бы таковым, если бы не помогал ей. У него был полный карт-бланш от Повелителя на эту девушку. Все свои самые извращённые фантазии можно было бы с ней воплотить, да только он не был варваром. И у него, несмотря на то, что многим это казалось глупым мифом, были чувства. Нет, он не был влюблён в неё, совсем нет. Просто обычные человеческие эмоции не были ему чужды. Вот и сейчас, возвышаясь над сотнями школьников, его снедала тревога, но, несмотря на это, его голос ни на секунду не дрогнул:  — С сегодняшнего дня в правила нашей школы будут внесены некоторые коррективы, — томно начал он. Благодаря Сонорусу Директор звенел в ушах каждого в этом зале, невзирая на то, что говорил он спокойно. Его голос навеивал невыразимый страх, — Прошу приветствовать новых членов нашего коллектива, именуемых Надзирателями. — Все трое осматривали зал с особой внимательностью, наслаждаясь эмоциями будущих подчинённых, — Они будут крайне строго следить за порядком в стенах Хогвартса, и даже за его пределами, в Хогсмите. Напомню, что в следующие выходные желающие с разрешения родителей смогут отправиться за необходимыми покупками в вышеупомянутую точку. За каждым факультетом будет прикреплён сопровождающий. Люциус Малфой, первый Надзиратель и человек, ответственный за факультет Гриффиндор. Прошу, Мистер Малфой. — Аплодисменты послышались со стороны стола Слизерина. Драко Малфой сидел угрюмо, не желая смотреть на то, как его отец в очередной раз становится чудовищем. — Ни капельки он не человек, — гневно прошипела Джинни Уизли, с ненавистью глядя на своего мучителя. Мисс Карте, сидевшая по правую руку от неё, как и обещала, была рядом.  — Он постоянно находится в школе? — Шёпотом спросила девушка. — Нет, но прибыть может в любой момент. Я из-за этого становлюсь параноиком! Понять не могу, как ты выносишь всё это! Снейп постоянно в школе!  — Я перестала сопротивляться. Уж поверь, Снейп и Малфой – меньшее из того, что могло бы быть. Антонин Долохов совершенно не следит за своей гигиеной, даже рядом находиться с ним – ад! И силы имеет немалые, хотя со Снейпом ему не сравниться. Яксли… Он странный тип. В этом и есть его опасность: ты не знаешь, чего ожидать.  Джинни не ответила, только кивнула, хоть и внимательно слушала её рассказ.  — Мистер Долохов ответственен за Хаффлпаф, а Мистер Яксли за Рейвенкло. Слизерин возложен на Профессора Слизнорта, без изменений. Слушаться Надзирателей требуется беспрекословно и чётко. Приступаем к ужину. — мрачно закончил он и взмахнул рукой, после чего на столах начала появляться еда.  — Ты говоришь, что не сопротивляешься, а следы у тебя такие, будто… — Джиневра! Снейпу без разницы, сопротивляюсь я или нет. Он садист, а я не могу не реагировать на боль. Это или его злит, или возбуждает, не знаю! Но итог всегда один. Вот, — Виктория указала под стол и наклонила ногу так, чтобы Уизли смогла увидеть самые яркие синяки и отметины.  — Господи! Да, Малфой делает это потому что я сопротивляюсь, но чтобы так…  — Я же тебе уже говорила, что Директор – это всегда исключение.  — Говорила, но я не придала этому значения. Мой даже пытался сделать мне приятно, вот только его прикосновения мне противны… Я всё время думаю о Гарри! Не хочу, чтобы он когда-то узнал об этом… Я знаю, что он поймёт и примет меня, но порой мне самой от себя противно!  — Это война, Джиневра, — сочувственно сказала девушка. У неё-то не было людей, которые примут и простят, которые, как семья Уизли, не будут оценивать её поступки, или, как Гарри, любить, несмотря ни на какие внешние факторы, — Такое всегда вынуждает людей делать плохие поступки. — уставившись в стол, продолжила Виктория, — Или подчиняться плохим людям. Это неизбежно, если мы ещё хоть немного хотим жить. А тебе, я уверяю, есть ради кого.  — А тебе разве нет? Всегда есть ради кого. Насколько я знаю, твои родители сейчас… Того… — Откуда? Макгонагалл со своей пламенной речью?  — Нет… Она, разумеется, перед первым днём пришла и очень пожалела меня, да я уверена, что даже к незнакомым девушкам она так же…  — Ты серьёзно? — Уныло сказала Виктория. — Да, а что? Она всегда за своих беспокоится. Тебе разве она ничего не сказала? — Удивлённо прощебетала Уизли, тряхнув рыжей шевелюрой и всё-таки уделив немного внимания ужину.  — Она попросила меня защитить вас.  — О? Ак ы, акая э удека, ащииа ы ас? — Джинни, жуя, старалась выговорить сложные слова. — Она намекала на то, чтобы я повлияла на Снейпа. В сексуальном… плане.  Джинни встревоженно промычала и дожевала. — Это же отвратительно! — Скривилась она, — Хотя… Я бы сильно не удивлялась.  — В каком смысле? — Нахмурилась Карте и отпила немного тыквенного сока из своего бокала.  — Ну… Профессору иногда, при сильном стрессе, свойственно раскрывать слишком много карт. Когда она пришла ко мне, и я… Сказала, что ты со мной поговорила и предупредила, а сама знаешь, я тогда к тебе не так тепло относилась… — Ближе к сути.  — Она сказала, что… Да даже не помню точно, но посыл был в том, что тебе не свойственны качества «её» факультета.  — Отлично, — девушка ревностно посмотрела на преподавательский стол и добавила, — Прости, Джиневра, но я не голодна. Я… пожалуй, пойду к себе. Если захочешь, приходи после ужина, поболтаем.  — Ты знаешь, я бы очень хотела, но сегодня не получится. Я иду к Малфою. Тебя, кстати, тоже могут вызвать. — Не знаю… Может быть. Тогда мне действительно пора идти в комнату. До завтра. — холодно отчеканила девушка и вышла из-за стола. На самом деле с наступлением этого года было страшно ходить одной по замку, а уж тем более, выходить из-за стола посреди ужина. Никто с начала года так и не решался встать и уйти в одиночестве, но сейчас студентке было глубоко плевать кто и что подумает. Она устала. «Вот как оказывается! Макгонагалл считает, что я не соответствую своему факультету! А что я должна делать, чтобы ему соответствовать? Тем более, я не выбирала его сама. Я не обязана ей ничего доказывать! Да и она, как педагог, должна держать своё мнение при себе, что бы она обо мне ни думала!» Разозлённая Виктория сидела на своей кровати и размышляла над волнующими её событиями. Закинув ногу на ногу, она начала покачивать одной из них, что выдавало её нервозность. Да, иногда нам всем приходится разочаровываться в людях, которых мы когда-то ценили, на которых ровнялись. Это совершенно нормально, но от этого легче не становится. К предстоящей встрече со Снейпом она готовилась не так тщательно, как к предыдущей. Горячая ванна на этот раз не была попыткой селфхарма, а лишь способом избавления от стресса. В последнее время она никак не может хоть на минуту расслабиться и чувствовать себя полностью в безопасности. Хотя нет. Был один фактор, благодаря которому она могла не быть постоянно начеку. Снейп. Она сама удивлялась, почему именно этот человек заставляет её отпустить переживания и долго думала над тем, что будет, если взять Снейпа «в оборот». Может быть, он действительно был бы ей полезен. Девушка была готова на многое, чтобы возыметь в его лице решение для большей части своих проблем. Выбравшись из горячей ванной и проведя необходимую подготовку, девушка приступила к макияжу. Косметика стала неотъемлемой частью её жизни, без которой она себя уже не представляла. Виктория чувствовала себя уверенней и спокойней, когда между ней настоящей и обществом была хотя бы такая маленькая защита. Она не помнила свою мать без косметики, поэтому совершенно не удивительно, что и сама девушка ежедневно наносит её на себя. Она прокрашивала карандашом межресничное пространство внешнего уголка глаза и растушёвывала так, чтобы добиться естественного эффекта, после чего подкрашивала свои и так достаточно густые брови коричневыми тенями, а ресницы — чёрной тушью. Любимой частью её макияжа совершенно точно была помада. Коллекция девушки насчитывала более пятидесяти разных оттенков красного и коричневого. Каждая со своей текстурой, запахом, консистенцией и брендом. На сегодняшний вечер она выбрала не самую яркую, и, всё же, заметную помаду. Она и так из-за необычной техники нанесения косметических продуктов выделялась на фоне других девушек-старшекурсниц и более-менее молодых преподавательниц, которых, к слову, не всегда волновал их внешний вид. Они в большинстве своём наносили лишь огромное количество туши на свои бедные ресницы и, чаще всего, использовали блески для губ в бледно-розовых оттенках. Виктория никого не осуждала за вкус (или его отсутствие), но чувствовала, что смотрится куда выгоднее на фоне других. Её, наверное, больше всех остальных волновал собственный внешний вид.