Глава третья. Лишняя.

— Профессор Макгонагалл, — сказала девушка скорее для себя, чем для женщины. — Мисс Карте, доброе утро, — серьёзно поздоровалась профессор, просканировав студентку неодобрительным взглядом, — Не могли бы вы пройти со мной в кабинет?  — Но у меня первая пара… — Я предупредила Профессора Флитфика о вашем отсутствии, — женщина кивнула головой в противоположную сторону.  Молодая волшебница последовала за Макгонагалл. Напряжение чувствовалось в воздухе. Во время того, как они шли до кабинета, Минерва не сказала ни слова, и лишь тогда, когда приближался последний поворот, ей пришлось поздороваться с Амикусом Кэрроу.  — Доброе-доброе, Профессор Макгонагалл! — названый профессор обратил внимание на спутницу женщины, — Идёте зализывать раны, мисс Карте? — ехидно поинтересовался он. Девушка не ответила. — Что ж, я слышал, что вы вчера понесли… хмм… жестокое наказание за содеянное! — маг победно улыбнулся. Виктория, чтобы воздержаться от удара по его лицу, на это утверждение тоже промолчала, — Я думаю, что сейчас и впредь вы будете вести себя на моих уроках куда лучше.  Минерва взяла девушку за плечи и, опустив на мужчину презрительный взгляд, повела её в точку назначения. Когда они зашли в класс трансфигурации, профессор ощутимо выдохнула и заговорила: — Мисс Карте, что происходит? — Прямо спросила женщина и села за свой стол, указав ученице рукой на место напротив.  — О чём вы, профессор? — Устало проговорила девушка, опустив плечи.  — Не делайте вид, что не понимаете меня, мисс Карте. Всё это: слухи, которые дошли даже до преподавателей, ваши синяки и этот… профессор Кэрроу. Что с вами сделал директор?  — Я не могу говорить, Профессор Макгонагалл. Спросите у него самого.  — Вы думаете, он мне ответит? Это зверство, мисс Карте! А я, восходя на пост профессора, давала клятву защищать своих учеников.  — Может быть, он и не ответит, но мне говорить об этом нельзя, иначе будет хуже.  — Он ведь не узнает об этом, я удержу вашу тайну. — Я не сомневаюсь в вашей честности, профессор. Просто я… не хочу. Могу сказать лишь одно — то, что он разрешил мне разгласить, — на вопросительный взгляд Макгонагалл Виктория тяжело выдохнула и начала: — Скоро в Хогвартсе произойдут изменения. Всё станет ещё хуже, но первыми под удар попадут как раз ваши ученики… точнее, ученицы.  Профессор нахмурила брови, и её вздохи стали более глубокими и частыми.  — Прибудут четверо Пожирателей Смерти. Их Тёмный Лорд именовал Надзирателями. Они должны будут следить за порядком в школе… особым образом. — При чём тут мои ученицы?! — Вы же знаете, профессор, как сейчас относятся к гриффиндорцам и... нечистокровным волшебникам. Я не утверждаю, что будут в опасности все четверо девушек именно из нашего факультета, я думаю, надзиратели даже не спросят принадлежность к нему…  — Для чего нужны эти девушки? Для… — Очевидно.  — И вы — одна из них?  — К сожалению. Я, так скажем, была первой на очереди. Мои родители сбежали от Воландеморта, а предателей он не прощает. За ними отправится делегация.  — И вы… достались профессору Снейпу, верно? — Устало и грустно спросила Макгонагалл.  — Да. Но мне повезло больше, чем остальным. — В чём же?  — Директор куда более… лоялен, чем его соратники.  — Это он вам сказал?!  — Он намекнул. — Почему? Вы не встречались с этими людьми вживую, не знаете на что они способны. По сравнению с директором они ничто!  — Родители. Я не раз за последние несколько месяцев слышала эти фамилии и поступки, прикреплённые к ним.  — Я могу допустить мысль, что в Снейпе сохранилось хоть что-то человеческое, но это ужас, мисс Карте! — Женщина указала рукой на шею девушки, — Несколько учеников доложили мне, в каком состоянии вы явились вчера! Это же просто… садизм! В худшем проявлении этого слова.  — Выхода нет. Либо так, либо.. — Макгонагалл закрыла рот руками и покачала головой. — Мы должны это предотвратить. Не может в школе твориться такого беспредела. — У меня, как и у остальных, нет выбора.  — Я всегда думала, что Снейп… — с языка Макгонагалл чуть не слетело плохое слово. Она поджала губы, не закончив фразу. — Да. Пожиратель Смерти во всей красе, — мисс Карте врала без зазрения совести.  — То есть, между вами всё же была… связь?  — Этого не избежать. Лорд проверяет его сознание.  — Девочка моя… — Минерва приложила руку ко рту и ещё раз осмотрела студентку.  — Не стоит меня жалеть. Я отделаюсь малой кровью, — осознав двусмысленность фразы, Виктория покачала головой и продолжила, — Вам стоит переживать не за меня. Мне, в отличие от других, Снейп пообещал защиту от Надзирателей. Ещё одна девушка, которая безусловно попадёт в руки кого-то из них, это Джинни Уизли.  — Мисс Уизли?! Но почему?  — Очевидно, почему. Её брат сбежал вместе с Гарри Поттером, несмотря на то, что его семья заявляет о болезни, а всех Уизли в целом считают предателями крови. Тёмному Лорду плевать на образовательный процесс, а дом Уизли был первым местом, куда направились Пожиратели в начале года, чтобы найти идиота Поттера. — И я могу как-то уберечь Джиневру от этого? — Сомневаюсь. Они не откажутся от своего решения, вы можете лишь вызвать их раздражение и усугубить ситуацию.  — Школа превращается в Азкабан! Не будет такого, пока я жива! — Не зарекайтесь, профессор, — произнесла девушка с легкой строгостью в голосе. — Это война, и вы, я думаю, это понимаете. Пыл Минервы немного остыл, но в глазах всё ещё грохотала ярость и обида. Казалось, она сейчас заплачет. Представить эту женщину в подобном состоянии было абсолютно невозможно. — Обещайте, что вы не будете ничего предпринимать и как-либо использовать полученную информацию. Иначе, уж простите, но больше от меня вы ничего не услышите. Женщина хотела было что-то возразить, но к ней быстро пришло осознание, что это бесполезно.  — Обещаю, мисс Карте.  — На этом и сойдёмся. С Джиневрой я поговорю сама.  Макгонагалл кивнула. На этой ноте стало понятно, что разговор окончен.  — До свидания, профессор, — девушка встала и, всё ещё нарочито неровной походкой, вышла из класса трансфигурации, оставив декана наедине со своими мыслями.  Когда дверь за ней захлопнулась, Минерва всё же дала волю слезам обиды и несправедливости.  — Альбус… *** Оставшаяся часть дня сложилась спокойно. За ужином Виктория заметила, как Снейп часто бросает на неё неопределённые взгляды. Макгонагалл же смотрела на Директора с явной ненавистью, сидя по его правую руку. Её взгляд был особенно выразительным. После ужина, добравшись, наконец, до своей комнаты, Виктория почувствовала, как её настроение поднимается. Сегодняшний день был наполнен событиями, и она знала, что ничего по-настоящему страшного не случится дальше. С этими мыслями она направилась в ванную комнату, где её уже ждала горячая вода. Пар, поднимающийся от ванны, окутывал пространство мягким теплом, обещая долгожданное расслабление. Скинув одежду, Виктория погрузилась в воду, наслаждаясь каждым мгновением. Рядом с ванной лежала её волшебная палочка — верный спутник и защита от любых неожиданностей. Мисс Карте всегда чувствовала себя уязвимой без неё. Сегодня же она знала, что предупреждение Снейпа о визите Кэрроу было не просто советом по физической подготовке. Скорее всего, он хотел, чтобы она была готова морально к тому, что её ждёт. Лежа в горячей воде, Виктория пыталась отвлечься от тревожных мыслей. Она не думала о директоре, Кэрроу или последнем разговоре с Макгонагалл. Её сознание заполнил аромат геля для душа — маггловского, но невероятно уютного. Этот запах, сладкий и ванильный, словно переносил её в другой мир, где не было места для тревог и опасностей. Постепенно напряжение покидало её тело, уступая место ощущению покоя и умиротворения. В такие моменты Виктория чувствовала, что может справиться с любыми трудностями. Ведь у неё была не только волшебная палочка, но и сила духа. Она любила крайности. Яркий макияж, контрастная одежда, резкость или мягкость — всё, но не равнодушие и не золотая середина. Её парфюм должен был быть насыщенным, чтобы привлекать внимание. Она хотела, чтобы её запах был слышен на всю улицу. Где бы она ни появлялась, она оставляла след. Сложность её нынешнего положения была в том, что разорваться между крайностями — Тьмой и Светом — она не могла. В Тьме были её родители на протяжении многих лет, в Свете — её жизненная позиция.  После всех необходимых ванных процедур девушка снова вышла на холодный пол, обернув вокруг груди махровое полотенце. Оглядев себя в зеркале над раковиной, Виктория усмехнулась раскрасневшимся щекам и, в целом, свежему и отдохнувшему виду, не обращая внимания на множественные следы, которые Снейп оставил ей. Подобного эффекта она уже давно у себя не наблюдала, скрывать усталость помогало лишь большое количество косметики и капелька магии. Виктория решила ограничиться минимальным макияжем. Её длинные чёрные ресницы делали большие карие глаза почти кукольными, а помада придавала губам насыщенный цвет. Она наложила на неё заклинание, чтобы помада не стиралась и не размазывалась. Затем достала из пятиэтажного стеллажа флакон с дозатором и распылила по телу блестки, которые оставили тонкий мускусно-ореховый аромат. Вспомнив ещё об одном важном моменте, она порылась в косметичке и нашла рефил, похожий на пудру. Открыв крышку, взяла пушистую кисть и нанесла блестящую пыль на зону декольте и ключиц. Окончательно завершив этап подготовки любимым парфюмом, который, как она часто слышала, был тяжеловат для молодой девушки, она заставила себя надеть чёрное кружевное белье и спальный комплект в тон. После этого, она практически с полной лёгкостью на душе отправилась в постель и оставшееся время провела за прочтением какого-то дешёвого романа, что оказалось лучшим решением. Подобное времяпрепровождение в подавляющем большинстве случаев позволяло забыться. После десяти вечера девушка услышала глухие шаги около своей комнаты. Приглушив свет и отбросив книгу (она наругает себя за это немного позже, сейчас это не имело значения), девушка притворилась спящей, а после — крайне испуганной и удивлённой появлением на пороге сестры Кэрроу. Кем-кем, а быть актрисой девушка умела с самых ранних лет.  — Просыпайтесь, мисс Карте! — прозвучал голос Алекто Кэрроу, — Директор хочет вас видеть. Он только пришёл с собрания и, боюсь, находится не в лучшем расположении духа.  — Но…  — Никаких «но»! И побыстрей!  Под пристальным взглядом Кэрроу, успев накинуть на себя мантию, девушка вышла из своей комнаты, надеясь, что в гостиной никого не было. Так и произошло. *** Дорога до директорского кабинета была поистине отвратительной: излишне пошлые комментарии Кэрроу о внешнем виде девушки вкупе с неприятным запахом, исходившим от преподавательницы, сделали своё дело. Задачей Виктории было совсем не победить Алекто словесно, а сделать вид полного подчинения и смирения с ситуацией. Так она и поступила.  Когда дверь при входе в кабинет директора отворилась, ведьма почти швырнула девушку в помещение, а затем прошла следом за ней. Сам Снейп восседал за своим столом, сложив руки перед собой. Он явно ждал их появления, совершенно не скрывая свою нервозность. Лицо его выражало лишь отвращение и нетерпимость, и последнее, как была уверена девушка, она ощутит на себе в первую очередь.  — Снейп! Я привела к тебе девчонку, как и требовал Повелитель! — Сказала Алекто и указала в сторону уже дрожащей от холода девушки. Тонкая мантия не укрывала её от холода замка. — Можешь быть свободна. — Профессор закатила глаза: она явно хотела получить что-то взамен за помощь, но, не решившись перечить директору, молча покинула кабинет.  — Мисс Карте… — протянул Снейп и встал со своего места, — Я не смогу отправить вас обратно раньше, чем через несколько часов. Девушка приоткрыла рот в удивлении. — Можете почитать книги с тех полок, — профессор вальяжно махнул рукой в сторону. — Но… — смогла выдавить из себя девушка, — необходимости создавать воспоминания больше нет? Если бы Снейп умел, он тут же рассмеялся бы от её слов. — А вам так не терпится? Если бы Карте умела, она тут же покраснела бы от его слов. — Я думала, что наше соглашение в этом и состоит… — девушка вытаращила глаза, — Я думала, что… — Что вы думали, мисс Карте? — Не получив ответа на свой вопрос, Снейп продолжил: — Впрочем, что бы ни крутилось в вашей голове, не обольщайтесь. Вы меня совершенно не интересуете.  — Но тогда я увидела совершенно другое. — Тогда это было необходимостью. Обязательством, не более. Вы рассчитывали на что-то большее? Надо быть абсолютной мазохисткой, чтобы согласиться на это. Мисс Карте так много думала о том, что это должно произойти, что, когда всё случилось совершенно иначе, она… удивилась? Разочаровалась? Сложно сказать, в силу возраста или в силу темперамента, после размышлений девушка начала думать, что связь со Снейпом, пусть и такая, была бы хорошим опытом. Она всё умела переводить в позитив. Злясь, она прошла к книжному шкафу и схватила первый попавшийся фолиант. Вот же чёрт! Пройдя к около стоящему креслу для чтения, девушка скинула обувь и устроилась поперёк кресла, закинув ногу на ногу. Напряжение жужжало в воздухе. Снейп же, совершенно точно нежелающий продолжать диалог, вернулся к работе. Девушке очень хотелось съязвить, задеть директора. Она сама не знала зачем, но какой-то маленький червячок всё равно неприятно ползал по её самолюбию. Обида. Обида за то, что только что произошло, прогрессировала, когда девушка бездумно листала страницы. Мисс Карте хотела встать, выйти из комнаты через пару минут и сказать директору, чтобы не льстил себе. «Я не смогу отправить вас обратно раньше, чем через несколько часов» — ага!  Рациональная часть её разума шептала, что всё сложилось наилучшим образом. Но эмоциональная часть, дрожащая, как натянутая струна, не могла найти покоя. В её сердце всё ещё звучал вопрос: не показалось ли ей тогда, в его доме, что за словами Снейпа о долге и жизни скрывалось нечто большее? Снейп, казалось, был поглощён своим делом. Его перо скользило по пергаменту, создавая тихий, убаюкивающий звук. Этот ритм, похожий на мерное биение сердца, действовал на неё успокаивающе, но не мог заглушить её внутренний голос. Она не могла понять, что именно тревожило её так сильно. Может быть, это было чувство вины за то, что она не смогла разобраться в его истинных намерениях? Или просто растерянность от того, как быстро всё изменилось? С каждым мгновением её мысли становились всё более запутанными, а вопросы — всё более острыми. Но в одном она была уверена: в её силах всё изменить. *** Проснулась мисс Карте на том же месте. Снейпа в кабинете не было, как не было и ничего, что согрело бы её в этом промозглом месте. Тихо выругавшись, девушка отыскала на кресле свою волшебную палочку и произнесла заклинание. Отыскав глазами причудливые часы, очевидно оставшиеся от предыдущего директора, мисс Карте поняла, что находится здесь уже пять часов. Нужно было уходить.  20.09.1996. Сегодня она получила записку от директора, в которой было сказано, что этот день — её заслуженный отдых. Чем заслуженный, она так и не поняла, но приняла такой жест доброй воли Снейпа. Вся следующая неделя была относительно спокойной, но было стойкое чувство, что это лишь затишье перед бурей. Мисс Карте провела эти выходные за занятиями, практически не выходя из комнаты. В этот понедельник, буквально через несколько часов, в школе должны были появиться Надзиратели. Страх захватывал девушку каждый раз, когда она понимала, что должно было произойти. Хогвартс уже не был домом. Не сейчас, когда в нём творились столь отвратительные вещи. Виктория не раз прокручивала в голове весь ужас, который мог произойти. Она на самом деле чувствовала вину за то, что сама будет в относительной безопасности, в то время как остальные будут подвергнуты кошмару наяву. Нет, девушка не была особой блюстительницей морали, да и часто люди обвиняли её в лицемерии, но подобный исход событий заставлял её кровь стыть в жилах.  А самое ужасное было в том, что никто, кроме неё, Снейпа и Макгонагалл об этом не знал. Еще совсем юная Джинни Уизли и не догадывалась о том, что её ждёт! У Виктории пока не нашлось сил, чтобы рассказать ей обо всём этом. Был вариант попросить об этом декана львиного факультета, но девушка быстро отмела эту мысль. Преподнести информацию нужно было без излишней эмоциональности, избежать которую у любящей своих учеников Макгонагалл не получилось бы. Сейчас ей было сложно поверить в то, чем и с кем она готова заниматься ради благой цели. Опуская тот факт, что Снейпу, как оказалось, она в принципе не нужна, девушка пошла бы на всё, что он сказал бы, если бы выполнил свою часть договора. Снейп не был красивым мужчиной, хотя она не сомневалась, что он может нравиться другим женщинам. Например, Алекто Кэрроу.  Эта — простит Мерлин — представительница женского пола липла на него как мухи на джем, хоть и знала, что неинтересна ему. Пожирательница, в лучшем своём образе, не подходила и не могла привлекать Северуса Снейпа, каким бы он сам ни был.  Он, почему-то, невзирая на свою собственную внешность не мог представить рядом с собой некрасивую женщину. Не статную, не самодостаточную, не… Да много на самом деле у него было параметров для, видимо, пока ещё ненайденной избранницы. Снейп любил простые и лаконичные вещи, строгий и классический стиль одежды; вся его жизнь состояла из чётко выстроенных правил, которых он всегда придерживался.  Иногда его преследовали мысли по поводу Лили. Эванс, не Поттер — такую девушку, какую он помнил отчётливо и любил. Когда-то любил слишком сильно, и это казалось ему таким правильным решением! Но что бы она сказала, если бы увидела, во что он превратился. Если бы узнала, кем он стал. Чем он стал. Лили была ярой гриффиндоркой, самой истинной из всех, что он когда-либо встречал — и до, и после. Она была самым ярким, но и таким же мимолетным лучиком света, будто свеча, ослепляющая своей красотой и жизненной силой, но сгорающая за мгновение. Её фотография всё ещё лежала у него в прикроватной тумбочке, сокрытая кипой бумаг. Он редко её доставал: после того, как он её видел, на душе становилось противно и невыносимо тяжко. Там же лежал и её личный дневник. То единственное, что Снейп забрал из дома уже мёртвой Лили Поттер. Девушка, несмотря на то, что была уже взрослой, всё равно записывала свою жизнь в старый потрёпанный журнал. Последние записи в нём Снейп читал практически с отвращением: в них была расписана романтическая история любви молодожёнов и первый месяц жизни Гарри. Конечно, он понимал, что, читая те откровения, он не соответствует моральному уставу той, которая их написала, но был ли он вообще когда-либо воплощением правил, по которым Лили жила? Сейчас, когда он снова связался с девушкой, которую мог погубить за секунду, он вёл себя аккуратнее. Не потому, что Карте ему нравилась, а потому, что он не хотел больше чувствовать себя настолько виноватым. Эти молодые женщины были совершенно разными, и иногда мысли об этом заставляли его чувствовать некое отторжение от Виктории, даже какую-то неприязнь на подсознательном уровне из-за того, что она была не той.  Лили не могла лгать, манипулировать и притворяться. Не носила каблуков, макияжа и не красила ногти в красный. Она была простой и любимой Снейпом именно такой, какая она есть. Лили со всеми её достоинствами имела и недостатки, которые Викторию явно обошли стороной. Она не умела прощать. Северус не знал, не умела прощать только лишь его, или в принципе никого, но ведь она простила Джеймсу всё его задирство в отношении самого Снейпа? Не защитила друга, хотя откровенно чётко видела, как это на нём сказывалось.  Ещё Лили не могла действовать скрытно. Шпиона из неё явно не вышло бы. Виктория же предельно строго действовала плану. Получилось ли бы у Снейпа провернуть с Лили то же самое, что сейчас со студенткой? Нет. Эванс на подобное стопроцентно начала бы яро противостоять злу и всему, что с ним связано; начала бы кидаться в самого Снейпа проклятиями, даже не беря во внимание то, что он её друг.  26.09.1996 — Понимаешь… Я должна была тебе это сказать.  — Это бред, Карте! Снейп хоть и ублюдок, но не настолько! Он не позволит открытый террор в школе! Это шутка, ведь так?! Если да, то она тебе очень дорого обойдётся! — Младшая Уизли кричала и выглядела крайне грозно, особенно тогда, когда видела абсолютно спокойное выражение лица Виктории.  — Ты дура, Джиневра, раз не понимаешь, что идёт война. Снейп сам согласился на это. Я досталась ему. Он захотел меня. Тебе показать синяки? Это не выдумка и не шутка, но если ты попытаешься сделать мне пакость, добьёшься его гнева.  — Не-ет, Карте, я тебе не верю! Как ты их назвала? «Надзиратели» — не больше, чем кучка пустоголовых идиотов! Я любого уложу!  — Не сомневаюсь, Уизли. Ты не знаешь, о чём говоришь. Не стоит недооценивать противника. А если ты думаешь, что справишься с ними — ты просто малолетняя идиотка! — Прорычала Виктория и ударила кулаком по своей ноге. Рыжая на секунду было хотела возразить и снова закричать, но замолчала и уставилась в пол одинокой комнаты Мисс Карте, в которой, очевидно, сидела не очень охотно. — Расскажи подробнее, — буркнула она, не решаясь посмотреть в глаза собеседницы. — Они должны прибыть в понедельник. Их будет трое, или четверо, уже не помню. Они хотят, точнее, им приказано… Навести в школе новые порядки. Сделать правила строже. Но я думаю, что это всё бред. Снейп сказал мне, что я у него на наказании.  — За что? — Подала голос Джинни. — Я… никогда ему не нравилась, — соврала Виктория и продолжила свой рассказ, — Остальные Пожиратели, помимо директора, будут вольны выбрать себе в игрушки любую девушку из их «списка». Ты, как сказал Снейп, тоже есть в нем.  — Почему? Я ничего плохого не сделала!  — Я тоже, Джиневра! Ты дочка предателей крови. Твой брат сбежал вместе с Поттером. Какие причины ещё нужны? Джинни нахмурила брови и отвела взгляд. — Мой брат болеет дома... — Ну и кому ты врёшь? Тёмный Лорд прекрасно знает, где Поттер. Джинни стыдливо опустила глаза. — А почему ты досталась… Досталась Снейпу раньше срока?  — Потому что я была первая в списке. Потому что директор — всегда исключение.  — Для чего ты мне всё это сказала? Это звучит как глупая шутка, которая не должна была произойти со мной. Просто не могла произойти со мной! — Плакала девушка и закрывала лицо руками, из-за чего её голос был слегка приглушён.  — Ты должна быть готова. Морально, не физически. Так будет куда легче.  Рыжая крутила головой, оперевшись ею о руки.  — Нам остаётся только быть рядом. Макгонагалл нам ничем не поможет, а больше нет никого. Сомневаюсь, что все девушки, которых выберут Надзиратели, будут с одного факультета. Так что больше рассчитывать не на кого. — Наверное, ты и права, но… — Без «но», Джиневра.  Следующая неделя обещала быть сложнее всех предыдущих. 27.09.1996. Это случилось. Совершенно неожиданно для всех, кроме неё. Виктория старалась подготовить себя к принятию реальности, ведь убегать от себя было совершенно не в её стиле. Разговор с Джинни был для неё куда легче, чем монологи с собой. Если на вопросы девушки она легко могла найти ответ, то на свои собственные — нет.  — Мисс Карте! — Раздался стук в дверь, и строгий голос профессора Макгонагалл ворвался в мысли Виктории. Она почувствовала, как всё внутри сжалось. Первая же фраза преподавательницы заставила её сердце биться быстрее. — Он зовёт вас, Мисс Карте. В его кабинете находятся Пожиратели и девушки! Я перехватила Кэрроу на полпути к вам. Там мои ученицы, мисс Карте! — Макгонагалл практически вбежала в комнату Виктории, её лицо было напряжённым, а голос дрожал от волнения. Виктория подняла голову, её глаза встретились с глазами профессора. Она почувствовала, как внутри поднимается волна негодования. — Профессор, но я... Не смогу помочь. Всё уже решено. Этого не изменить. Не нарывайтесь, прошу вас. Будет только хуже, — выдавила она из себя, стараясь не показывать, насколько сильно её задели слова Макгонагалл. Она быстро накинула длинную мантию поверх своего чёрного платья в пол, стараясь придать себе более серьёзный вид. Её острые туфли на шпильке контрастировали с её хрупким обликом, делая её ещё менее похожей на студентку. Макгонагалл сделала шаг вперёд, её лицо стало ещё более напряжённым. — Нет! Может быть, вы сможете повлиять на него? Задобрите его? Уверена, вы можете! Там мои девочки, умоляю вас! Виктория подняла брови, её взгляд стал ледяным. — Вы предлагаете мне соблазнить его, чтобы он изменил ситуацию? — Спросила она. — А я, получается, ваша разменная монета? Меня можно использовать, чтобы «вашим девочкам» жилось легче с новыми порядками? Макгонагалл опустила голову, её плечи опустились. Она выглядела пристыжённой, но её глаза всё ещё горели надеждой. — Простите меня, мисс Карте... Я не знаю, что ещё можно сделать... Виктория вздохнула, её сердце всё ещё билось учащённо. Она знала, что директор её вызовет; знала, что это случится сегодня. Но она не могла просто так сдаться. Она не могла позволить использовать себя, как пешку в чужой игре. — Я пойду, профессор, — сказала она твёрдо, — но не думайте, что я сделаю это ради вас. Я пойду ради себя. Профессор вела себя непозволительно грубо. Минерва Макгонагалл, известная своим справедливым и беспристрастным отношением к студентам, позволила себе такие слова! Как она могла? Виктория относилась к Макгонагалл не только с уважением, но и с искренней теплотой и даже любовью. Это неожиданное поведение женщины разрушило её внутреннее равновесие и заставило выбежать из комнаты, оставив Минерву в оцепенении. Слёзы хлынули из карих глаз, и Карте не смогла оставаться равнодушной. Подбежав к двери директорского кабинета, она попыталась успокоиться. Несколько минут девушка глубоко дышала, стараясь привести себя в порядок. Наконец, выпрямив спину, она постучала и вошла навстречу своему самому главному страху. В круглом кабинете, в котором некогда она чувствовала себя в полной безопасности, сейчас царила гнетущая атмосфера страха. В нём было около десяти человек, стоящих к ней спиной. Часть — в длинных чёрных мантиях и капюшонах, что определённо указывало на их принадлежность к мужскому полу, и часть — в, Мерлин Великий, школьной форме. Девушки. Все как на подбор с длинными волосами разных цветов, в сиротливо опустившихся белых школьных чулках и туфлях на плоской подошве. К появлению Виктории замолчали все. Все, кроме одного. Человек, которого она сначала не заметила, ужаснул её до глубины души.