Вишнёвое мороженое.

Ла-Бока встречала их кричащими фасадами домов, где синьо и теньо танго сплетались в вечном споре красок. Чейз купил два шарика helado de cereza у улыбчивой продавщицы в киоске, заляпанном краской, как и все здесь. Вишнёвое мороженое — сладкое, с лёгкой кислинкой, точно как их прогулка по этому городу контрастов. Кармен приняла стаканчик, её пальцы ненадолго коснулись его, и этот мимолётный контакт вызвал в ней волну тепла. — Мама назвала приют «Ла Каса де Луз» — «Дом Света», — начала Кармен негромко, пока они шли мимо уличных художников, разрисовывавших стену в стиле Кинто. — Она верит, что каждый ребёнок, даже потерянный, как я когда-то... — Она запнулась, но Чейз кивнул, понимающе сжимая её руку. — ...заслуживает шанса найти свой путь. Я помогаю ей с документами, безопасностью. Иногда просто читаю детям сказки. Они обожают про пиратов. Чейз рассмеялся, его смех слился с музыкой бандонеона из ближайшего кафе. — А Зак в ACME устроил переполох на прошлой неделе! — воскликнул он, глаза сияли гордостью, словно речь о младшем брате. — Решил «усовершенствовать» систему оповещения — подключил сирену к кофе-машине. Теперь если Джулия забывает забрать капучино, по всему этажу вой, как при тревоге! — Он покачал головой, но улыбка не сходила с губ. — Шеф чуть не отстранила его от техники, но Айви вставила чип с блокировкой... и пригрозила, что следующий будет в его бутерброде. Они гении, хоть и хаос на ножках. Кармен представила Зака, корчащего рожицы перед камерами наблюдения ACME, и Айви, чинящей гаджеты с серьёзностью хирурга. Сердце сжалось от нежности. Эти двое — её семья — теперь были под крылом Чейза, и он защищал их, а не ловил. — Ты... не жалеешь? — спросила она вдруг, останавливаясь у фрески с Мадонной. — Что твоя карьера в ACME теперь — это управление нашим цирком? — Кармен, — он повернул её к себе, отбросив стаканчик в ближайшую урну. Его руки легли ей на плечи, тёплые и твёрдые. — Раньше я гнался за призраками. Теперь у меня есть семья. Настоящая. Вишнёвая капля блеснула у неё на нижней губе. Чейз не отвел взгляда, медленно проводя большим пальцем по её коже. Шероховатость подушечки, нежность движения — всё смешалось в одном мгновении. Потом он поднёс палец к своим губам, чуть облизнул. Сахарная сладость, холодок, и что-то ещё... только её. — Вкусно, — прошептал он, и в его глазах вспыхнул не прежний голод охотника, а восхищение, смешанное с обетом. — Но твоя улыбка — слаще. Кармен почувствовала, как жар разливается по щекам. Она прижалась лбом к его плечу, пряча лицо. Доверие всё ещё было хрупким мостом над пропастью её страхов — страха перед прошлым, перед тем, как глубоко она уже ушла в любовь к нему. Но здесь, в городе её крови, под крики попугаев и запах жареных эмпанад, этот мост казался прочнее. — Я хочу тебе показать приют, — выдохнула она в ткань его рубашки, сердце колотилось от смелости этого признания. — Познакомить с мамой... когда-нибудь. Мысль о том, что Карлота увидит его — человека, который знает всю её правду и всё равно выбрал быть рядом, — одновременно пугала и согревала. — Должен ли я пройти проверку её чаем мате? — спросил он, и она рассмеялась, вспомнив, как он корчился от горечи напитка в недавно в кафе. — И танго. Она обожает танго. Чейз наклонился, его губы коснулись её виска. — Для тебя, mon cœur, я научусь даже этому. Хотя предупреждаю сразу — будут наступать на ноги. Они пошли дальше, к Риачуэло, где закат окрашивал воду в цвет вишнёвого сиропа. И где-то вдалеке, в «Доме Света», ждала женщина, научившая Кармен, что доброта — тоже оружие. А в Париже, в офисе ACME, два рыжих близнеца чинили мир по-своему. И Чейз Девино, бывший охотник, теперь держал руку той, кого защищал. Не потому, что должен. Потому что выбрал. Навсегда.