Юра | бродячий цирк

Сходить в цирк было неплохой идеей. Тут очень ярко и весело, счастливые дети, которые пришли с родителями смотреть на цирковые номера акробатов, разные фокусы и дрессированных животных. Последнее всегда вызвало у Юры много вопросов, но, видимо, сделать что-то с этим не смогут ещё долго. А сейчас он шёл к своему месту, параллельно жуя карамельный попкорн и сладкую вату, что купил на входе. Как только все расселись, начала играть вступительная музыка, погасили свет, и уже через пару минут появился ведущий из-за ярко-красной ширмы. Лучи света собрались на одном мужчине средних лет в чёрном смокинге и цилиндре. – Господа прожигатели жизни и прочие тунеядцы, я рад вас приветствовать в нашем волшебном мире, где гравитация теряет свою власть, а невозможное становится реальностью! Сегодня вас ждёт много грандиозных номеров акробатов, иллюзионистов и смешных клоунов, которые заставят вас смеяться до слёз! Вы погрузитесь в атмосферу чудес и фантазии, и уж поверьте, точно запомните это шоу навсегда! Так что занимайте свои места, а мы откроем вам двери в этот увлекательный мир цирка! – мужчина хлопает в ладоши и уходит со сцены. По залу проходятся аплодисменты, а на лице Юры расплывается довольная улыбка, особенно из-за первой строчки, когда только в цирках успели переделать вступительную речь? Хотя время у них определённо было, в последний раз он ходил в цирк где-то в первом классе, и снова погрузиться в эту атмосферу – это именно то, что было ему нужно в конце тяжёлой рабочей недели. На арену выходит высокий парень в чёрной шляпе и переливающейся жилетке. У него длинные волосы, собранные в низкий хвост. Юра видит, как он достаёт игральные карты из своего кармана и начинает перебирать их в руках. Он проходит по кругу, видимо, показывая, что держит всего четыре масти. Парень вновь оказывается в центре, кладёт все карты в ладонь, а второй накрывает сверху. После поднимает её, показывая, что карты пропали. По залу проходятся одобрительные возгласы, по большей части от детей, а фокусник в этот момент вновь хлопает в ладоши и прямо вокруг него появляется туманная дымка. Когда она чуть рассеивается, все видят, что он словно сквозь землю провалился. Даже Юра хлопает, это на самом деле было эффектно, только вот дым не исчезает, его словно наоборот становится больше. Он слышит, как кто-то кашляет или возмущается, в это время тоже размахивая руками, стараясь отогнать его от себя, но дым в итоге попадает в глаза, пряча его от остального мира и заставляя зажмуриться.

***

Юра проводит ладонью по лицу и вновь открывает глаза. Сначала он прищуривается, ничего не понимая, а потом резко вскакивает. Он всё ещё в цирке, только вот проблема – он здесь один. Юра вертит головой, рассматривая помещение, оно точно не похоже на то, где он засыпал… а засыпал ли он вообще? С этим можно разобраться позже, потому что он видит, что сиденья вокруг старые и потрёпанные, на арене валяется инвентарь, сломанный и явно уже непригодный для фокусов и трюков. Светящаяся надпись над ширмой, что гласила «circus», повисла, а половина букв моргала. Вдруг что-то начинает искрить, и после она с грохотом сваливается на пол, заставляя Юру дёрнуться. По телу проходит дрожь – надо отсюда убираться. Он аккуратно спускается вниз, переступая обломки кресел, стараясь не касаться ничего руками. Только когда он подходит ко выходу, понимает, что на самом деле попал. Дверь заколочена обычными досками, очень неаккуратно и точно наскоро. Он шумно втягивает носом воздух, поворачиваясь. Ситуация начинает всё больше раздражать, а главное – пугать. – Эй, я конечно всё понимаю, но это идиотский розыгрыш! – кричит он в пустоту, стараясь разглядеть того, кто это устроил, или хотя бы любого другого человека, – Я знал, что цирковая программа поменялась, но не настолько же! Этого не было в брошюре! Но никто не отвечает, здесь полная тишина, она будто издевается, смотрит свысока, насмехаясь над его криками, словно он сам клоун на арене цирка или зверь в клетке. Он никого не видит, но это выводит его из себя, так как будто это не собственные мысли, а просто голос в голове. Его это злит, и Юра вдруг резко хватается за одну из досок и тянет её на себя, но она не отрывается, он лишь царапает пальцы. Правда, после этого он не прекращает, берётся за другую доску и также старается вырвать, а пальцы в это время, кажется, начинают кровить. Все последующие действия также не подводят его к успеху, поэтому он лишь сильно бьёт ногой по этой преграде, после опираясь спиной на доски. Он запрокидывает голову вверх, накрывая лицо руками на пару секунд. Нужно успокоиться, даже если это уебанский розыгрыш или про него забыли, в цирке не может быть один выход. Только стоит подумать об этом, Юра слышит музыку из-за ширмы. Это очень тихий цирковой марш, он доносится с перебоями. Юра отстраняется от стены и быстрым шагом идет в ту сторону. Одергивая ткань, он кашляет из-за пыли, поднявшейся в воздух. За ней довольно темно. Делая пару аккуратных шагов ближе, он краем глаза замечает старый магнитофон. Он переворачивает его на бок, из-за чего звук прерывается, но после продолжает играть. Это жутко, он чувствует, как тело буквально пронзает страхом насквозь, но упрямо старается это игнорировать. Окидывая взглядом помещение, он понимает, что это что-то вроде гримерной. Разбросанные парики и костюмы, мячи, обручи, конфетти валяются на полу, а зеркало на туалетном столике разбито. Юра всегда знал, что смотреть в разбитое зеркало – это смотреть в собственную разбитую, треснувшую душу, в зазеркалье. Но это его не останавливает, он никогда не верил в приметы, поэтому в следующее мгновение встречается с собой взглядом в осколке, и его будто бьет током. Он видит свой взгляд, покрасневшие глаза, они выглядят пустыми и уставшими. В другом осколке видны его побитые руки, а ещё в один попадает кусок футболки, которая испачкана в крови. Губы выглядят почти белыми и сухими, а волосы расстрепанными и спутанными. Он даже прекращает дышать. Юра был счастлив, когда пришел сюда, точно чувствовал слабое, почти неуловимое, но счастье, а сейчас он совершенно точно не выглядит как счастливый человек. Или он его себе придумал, чтобы хоть немного почувствовать что-то хорошее, чтобы не сойти с ума в бесконечной ленте одинаковых дней, когда каждый последующий смешивается с предыдущим и уже не разобрать, происходило это полгода назад или на прошлой неделе. Словно все чувства – лишь воспоминания, а всё остальное – плод его воображения, которому не суждено стать реальностью. А если он сам лишь плод воображения? Он чувствует, как горло обвивает страх, он ползет по телу, обхватывая ребра, перекрывая воздух, пробирается под футболку, обтягивая живот, связывает руки и ноги, не давая даже немного двинуться. Боже, он вообще дышит? Или это он тоже придумал? Юра не просит о помощи, не читает молитвы, не старается выбраться или спастись. Ему не за что бороться, до него только сейчас доходит, что та счастливая жизнь, к которой он всё время стремился добраться, была лишь иллюзией или краем радуги. Как только кажется, что осталось совсем немного, жизнь вновь начинает сильнее душить, не давая всплыть из этой ямы потерянного времени, сожаления о настоящем и тоски по прошлому. И он поддается, он вновь скатывается на дно, добровольно отдавая себя в руки страху и этим иллюзиям. Весь цирк – это одна сплошная иллюзия, крайне иронично, что это происходит именно здесь. Звук удара оглушительно громко раздаётся по помещению, заставляя его дёрнуться и обернуться. Это фокусник, тот самый парень с картами, он ударяет битой по магнитофону, заставляя музыку прекратиться, и откидывает её, встречаясь с Юрой взглядом. Если бы глазами можно было убить человека, это были бы его глаза. Они светло-голубые, из-за чего создаётся ощущение, словно радужки вообще нет, и смотрят так пронзительно, словно знают всё, не только о тебе, а обо всём мире. От них невозможно скрыться, кажется, куда бы ты ни пошел, всегда будешь знать, что издали за тобой наблюдают эти глаза, всегда готовые к тому, что ты совершишь ошибку, чтобы забрать тебя с собой. Парень не бежит, ничего не говорит, просто медленно шагает, держа зрительный контакт. И Юра срывается с места, вроде только хотел отдаться страху, но когда тот был совсем близко, что-то внутри него треснуло. Если человек, который хочет лишить себя жизни, бросится в воду, то его тело начнет бороться за выживание. Человек хочет убить не себя, а что-то внутри себя – это истина, но каждый доходит к ней своими путями, а некоторые и вовсе не доходят. Он бежит по маленьким коридорам, больше напоминающим лабиринт. Иногда приходится ползти или, наоборот, перепрыгивать какие-то вещи. Стены красочные, некоторые с надписями или постерами, некоторые словно обклеены поетками, что блестят от света. Он слышит размеренные шаги позади себя, и как бы он ни ускорялся, те не отстают, не давая ему даже единственной поблажки. И наконец-то, впереди свет, он не может быть искусственным, это просто невозможно. Кажется, в этот момент Юра достигает своей максимальной скорости, уже через пару секунд оказываясь на улице. Делая ещё пару широких шагов, он упирается руками в колени, стараясь отдышаться, и только потом поднимает голову. Останавливается, будто понимает, что за ним уже не идут, он просто знает это как что-то естественное, как то, что вода прозрачная, а огонь трогать нельзя. Почему-то это успокаивает. И это чертовски странно, но он в поле. Один в огромном пшеничном поле, небо затянуто серыми тучами, а вдали стоит одинокая берёзка, которая гнётся от сильных порывов ветра, что обдувают и его, развивая волосы. Не успевает он и осознать, что происходит, как позади разносится грохот. Он отходит вперёд, резко разворачиваясь. Цирк рухнул, шатёр просто сложился, и это уже больше похоже на кучу цветной ткани. С непонятным облегчением выдыхая, Юра снова смотрит вперёд и после ложится между цветущих колосьев, закрывая глаза. Сходить в цирк было плохой идеей. Или нет?