Матвей | шёпоты на чердаке

Матвей медленно открывает глаза, моргая и тянет вперёд затёкшие руки. Те упираются во что-то твёрдое, но через секунду это твёрдое открывается, и он валится вперёд, теряя равновесие. Ладони проскальзывают по полу, и он чувствует, как их словно обжигает. От сна не остаётся и лёгкой дымки, которая обычно затуманивает сознание, он кашляет из-за пыли, поднявшейся в воздух, и оглядывается. Это небольшая комната, с деревянными стенами и полом, единственное, что он видит перед собой, это дверь, такая же деревянная, она практически сливается, из-за чего складывается ощущение будто он в коробке. Единственный источник освещения — это старая лампа около двери, она явно была сломанной, потому что периодически моргала, раздражая глаза. Стараясь успокоить дыхание, чтобы не начать паниковать раньше времени, Матвей осторожно оборачивается и видит, что прямо за ним стоит шкаф. Господи, он что спал в шкафу? И вот это уже на самом деле странно, он точно помнит, что валялся на кровати перед сном, а после, видимо, заснул. Но все его воспоминания ни черта не объясняют, почему он здесь находится. Матвей делает шаг к шкафу, практически переставая дышать. Там весит одежда, ничего необычного, просто вещи. Самые обычные кукольные вещи: платья, юбки, комбинезоны, футболки и самое разное, что он вообще мог себе представить. Это жутко. Он аккуратно берется за подол одного из платьев и тянет на себя, оно выглядит потрёпанным и грязным, будто находится здесь явно не один год. Всё остальное выглядит не лучше. Платье, за которое он держался, соскальзывает с вешалки и падает, а когда он опускает взгляд и уже хочет потянуться за ним, то резко останавливается и отрывисто выдыхает. На полу шкафа лежат куклы: фарфоровые, пластиковые, керамические, все сломанные и изуродованные. У некоторых нет лица, оно просто валяется осколками рядом, у некоторых отсутствуют конечности, пара голов валяется отдельно, игрушек столько, словно весь детский сад остался без кукол. У Матвея перед глазами всплывают картинки детей, заходящихся в рыданиях, у которых отбирают игрушки. По телу пробегает дрожь, он хмурится, захлопывает дверцы шкафа, чтобы не видеть это, и отходит на пару шагов назад. Место с каждой секундой ему кажется всё более странным и пугающим, как и вся ситуация в целом. Сон в шкафу, игрушечные вещи, кладбище кукол. Он тихо, насколько это возможно, садится на пол, спиной прислонившись к стене. Здесь словно полностью отсутствует эхо, он не слышит своего дыхания, хотя знает, что дышит, точно знает, по-другому же быть не может, верно? Матвей кидает взгляд на дверь и чувствует, как грудь сжимает от напряжения. Он слышит, как недалеко от комнаты кто-то играет на пианино. Оно расстроено, из-за чего звучит словно воет от боли. Тихая музыка доносилась еще какое-то время, это была незнакомая мелодия, но почему-то она навевала чувство одиночества. Стоит закрыть глаза, как он мысленно перемещается в заброшенный, таинственный сад. Большая часть заросла плющом и сорняками, но сквозь них всё ещё виднеются красивые горшки с изящными цветами. Там стоит белая, резная беседка, на которой со временем всё же появились потертости и краска слезла в некоторых местах, но она остаётся такой же утончённой и волшебной. Он чувствует запах цветущих растений, на улице прохладно, и он ощущает фантомные порывы ветра на себе. Тут по клавишам сильно бьют, и музыка прекращается. Матвей резко распахивает глаза, вздрагивая. Он всё ещё в комнате. Ругая себя за то, что упустил бдительность в незнакомом месте, он встаёт с пола, чуть покачиваясь. Если оставаться здесь, ничего не изменится, поэтому он осторожно подходит к двери и тихо открывает её совсем немного. Через щель виден подъезд: самый обычный, с зелёными стенами и запахом сырости. Он видит подоконник, на котором валяются окурки и мусор, окна почему-то заклеены непрозрачной плёнкой, но она пропускает свет, и из-за этого там намного светлее. Всё, что попадает в его зону видимости, не представляет опасности, насколько это возможно в неизвестном месте, поэтому он проходит через дверь. Та неприятно скрипит, заставляя его поморщиться и оглянуться по сторонам. Никого нет. Дальше по коридору лестница, буквально в паре шагов, но его что-то останавливает. Она выглядит словно незнакомой, хотя на первый взгляд и не скажешь почему: серые ступеньки, деревянные перила, всё как обычно, но она будто не подходит ко всему остальному. Видимо, деталь настолько незначительная, что просто раздражает мозг на периферии зрения. Других выходов отсюда не то чтобы много: идти либо вниз, либо наверх. Убеждаясь, что он ещё не полностью потерял здравый рассудок, Матвей выбирает первый вариант и начинает спускаться, периодически оборачиваясь. Спустя приличное количество пройденных этажей, он начинает замечать неладное: каждый лестничный пролёт такой же, как предыдущий. Они просто идентичны, все двери тёмные и без номеров, почтовые ящики, электрические щитки, и даже коврики перед квартирами — всё одинаковое. Как только он притормаживает возле одной двери и максимально тихо дёргает ручку, она не открывается, да и первые несколько секунд не происходит ничего, но сразу после лампа на потолке, что освещала помещение, начинает моргать. Раздаётся электрический треск с верхних этажей, Матвей вскидывает голову, одергивая руку, и понимает, что происходит, только когда свет выключается над его головой. Он срывается с места, так как всё гаснет постепенно, и на этаже под ним всё ещё светло. Матвей несётся быстро, словно не замечая ступенек, на поворотах крепко держится за поручни, чтобы его не унесло в противоположную стену. Сначала он думает, что ему кажется, но когда звук становится всё отчётливее, он убеждается, что нет, не кажется. Он слышит топот, слышит, как кто-то перепрыгивает ступени или словно скатывается по ним кубарем, но звук не прекращается, только усиливается, он ближе и ближе. Адреналин и настоящий, живой страх вместе работают на ура, и несмотря на то, сколько он уже пробежал, у него хватает сил ускориться. Господи, да сколько тут этажей! Резко перила кончаются, и его всё же заносит. Он впечатывается в стену плечом со всей силы. Глухой звук удара теряется на фоне топота. Шипя и прижимая к себе раненую руку, Матвей быстро вскакивает и наскоро оглядывается: он снова в коридоре, но этот длинный и пустой, лишь в его конце виднеется одна небольшая дверь. Он слышит, как кто-то спрыгивает со ступенек прямо за ним и бежит к ней. Даже плечо перестает болеть от такой резкости. Дверь в половину его роста, из-за чего приходится нагнуться, и хоть она открывается внутрь, это всё равно его тормозит. Как только Матвей хочет прошмыгнуть вперёд, его что-то хватает за ногу. Глаза распахиваются, он чувствует, как длинные, скользкие пальцы крепко сжимают его. Не оборачиваясь, он дёргается и бьёт свободной ногой по этой руке. Она словно в мгновение рассыпается, и Матвею удаётся умчаться вперёд. Останавливаясь, он осматривает комнату глазами. Она продолговатая и тёмная. Но то, что цепляет его взгляд, так это лестница, что спускается из прохода в потолке. Несложно догадаться, что это чердак. Ему хочется закатить глаза от абсурдности ситуации, было бы чуть меньше жути. Он видит, что там горит свет, и это создаёт лживое ощущение безопасности. Будто там намного лучше, чем здесь, где дальние стены так и остаются невидимыми, и можно лишь гадать, есть ли они вообще. Вдруг он слышит всхлипы. С чердака. Серьёзно, он что, в ебаном фильме ужасов? Хотя, если брать всё, что с ним сейчас произошло, эта мысль не кажется такой бредовой. Стараясь практически не дышать, Матвей прислушивается. Плачет ребёнок, шепчет что-то и снова заливается слезами. Он беспокойно смотрит вверх, сердце словно кто-то сжимает в руке. Его мысленный спор на счёт остаться или подняться разрешает удар в маленькую дверь позади него. Он дёргается и оборачивается, ещё удар, дверь трещит, и ещё один, уже сильнее. Он вмиг оказывается на лестнице, почти теряя равновесие из-за скорости, но всё же забирается на верх. Ударов больше нет, или их просто не слышно. Видимо, так было нужно. Здесь в целом не то чтобы очень плохо: стоят разного размера коробки, какие-то ящики и разная мебель, которая, наверное, не нужна владельцам дома. На одном из столов стоит торшер, ажурный, с красивыми узорами, он освещает помещение жёлтым, рассеянным светом. — Ты всё-таки пришёл! Он уже и забыл про то, что здесь кто-то есть. Повернувшись, Матвей видит мальчика, сидящего в коробке. Она стоит довольно высоко, из-за чего у него внутри разгорается страх за ребёнка. Тому на вид лет шесть, не больше. — Я пришёл, — хриплым голосом говорит он и прокашливается, делая пару шагов ближе. На лице мальчика грим, он похож на Арлекино, но деталей и завитков больше, а одет в красно-чёрный комбинезон. — Знаешь, мне было так страшно сидеть тут одному, я ждал тебя, знал, что ты меня не бросишь, — он убирает слезы с лица своими маленькими ладошками, слегка растирая рисунок. — Прости, я правда спешил, — он почти не врёт, спешил на самом деле, правда не то чтобы ради ребёнка, к которому он неожиданно проникается сочувствием. — Может, тебе помочь? — Матвей тянет руки, намереваясь достать мальчика из коробки, но тот лишь отодвигается от него. — Чем ты можешь помочь мне, Матвей, если не можешь помочь даже самому себе? — его голос меняется, пуская дрожь по телу. Мальчик берёт крышку, залезает в коробку полностью и закрывается. Он уже хочет дёрнуться, доставать его, или сказать что-то в своё оправдание, но ощущение, будто слова бритвой порезали горло, и он не может выдать и слово. Лампа начинает моргать, заставляя его оглянуться, но тут из коробки раздаются странные шорохи, она дёргается, и в итоге падает. Матвей отскакивает назад, закрывая себе рот рукой, чтобы не закричать. Из коробки выползает что-то странное и чёрное. Длинноногое существо с карнавальной маской вместо лица. Оно перемещается в его сторону на своих отвратительно бесконечных ногах, а маска идеально передаёт его странную мимику. Матвей дерганно дышит и отходит назад, выставив одну руку перед собой, будто пытаясь усмирить дикое животное. Это не помогает, ведь в следующее мгновение это нечто прыгает вперёд, сталкивая его с края выхода на чердак. Оказавшись на полу, у него не хватает времени удивиться тому, что он вообще жив и в сознании, так как чудовище берет лестницу и со всей силы ударяет ей по полу, прямо рядом с головой Матвея. Он еле успевает откатиться. Это быстро возвращает его на ноги. Он мигом начинает убегать оттуда, чувствует всем телом, что за ним кто-то есть, кто-то дышит прямо в затылок. Мчится в темному коридору и зажмуривает глаза, стараясь убедить мозг, что он вообще не здесь, что это нереально, такого не бывает. Только вот прикосновение скользких пальцев к спине он ощущает отчётливо. Матвей чувствует ветер и свет, который пробивается сквозь ресницы, и только тогда вновь распахивает веки. Перед ним открытое окно, а он несётся на огромной скорости вперёд. Он знает, что не успеет затормозить. Знает, но всё равно хватается за иллюзию надежды, упираясь ногами в пол. Это не помогает, он падает вперёд. Чувствует, как поперёк живота врезается часть рамы, как пытается ухватиться за что-то, слышит гул воздуха в своих ушах. И тут всё прекращается. Ни кукол, ни пианино, ни мальчика, ни чудовища. Больше нет ничего.