Часть 1. Демоны

      Интегра Хеллсинг написала письмо уважаемому графу Сиэлю Фантомхайву. Несмотря на средний возраст графа, его слуга — Себастьян Михаэлис, — вырастивший графа, оставался таким же молодым.       Когда под Хэллоуин участились преступления, на которые звали графа, в газеты попали фотографии этих двоих. Церковь заинтересовалась: как же так, что за столько лет дворецкий семьи Фантомхайв совсем не изменился. Это дело поручили сэру Игтеграл, и она взялась за него со всей ответственностью. Было понятно, что граф знает о сверхъестественном происхождении дворецкого. Интегра невольно сравнила тех двоих и себя с Алукардом. У неё не было сомнений, что Себастьян Михаэлис — вампир.       По прибытию графа со слугой в её особняк, она предельно удивилась тому, что сказал ей Алукард. Оказывается, Себастьян был высшим демоном.       Интегра, с её характерной прямотой и нетерпеливостью, едва сдержала приступ кашля, когда Алукард, растянувшись на своём любимом кресле, произнёс: — Высший демон, дитя моё. Не просто вампир, нет, гораздо интереснее, — его слова, сказанные с ленивой усмешкой, прозвучали как приговор, хотя и не несли в себе ни угрозы, ни явно выраженного осуждения на её реакцию.       Атмосфера в зале, обычно наполненная напряжением и смертельным холодом, сгустилась от неожиданности. Даже Себастьян, безупречно вежливый и невозмутимый, на мгновение приподнял бровь от подобного заявления. Граф Сиэль, с его бледным, как фарфор, лицом и пронзительным взглядом синих глаз, оставался невозмутим. Он, казалось, ожидал подобного поворота событий. — Чего ещё ждать от легендарного вампира организации «Хеллсинг». Как я и говорил, Себастьян, тебя сразу раскусят. — Мой лорд, Вы продолжаете не верить в мои способности. Даже спустя столько лет. — И всё-таки я оказался прав.       Гости будто бы перестали замечать хозяев этого места. Их взаимодействия напоминали братьев, которые совсем недавно о чём-то поспорили.       Но долго это не продолжалось, и граф со своим слугой быстро вернули самообладание. Малейшее движение Фантомхайва снова выдавало холодный расчёт и полное понимание ситуации. К этому моменту Интегра достала из кобуры пистолет с ртутными пулями, складывая на стол, чтобы если что успеть схватить его и выстрелить, а Алукард открыл металлическую коробочку с сигарами и закурил, не переживая насчёт демона в комнате. — Высший демон… — прошептал Сиэль, почти не шевеля губами, как будто проверяя реакцию остальных на это слово.       Он повернулся к Интегре, его взгляд был пронизывающим, но лицо оставалось нечитаемым. Интегра, с рукой, сжимающей стальную ручку своего пистолета, пыталась обработать полученную информацию. — Высший демон? И как же ты устроен? — пробормотала она, её голос звучал неожиданно слабо, хотя сохраняя стальные нотки.       Все её годы борьбы с нечистью, все её знания о сверхъестественном, казались теперь неполными, неадекватными в свете этого потрясающего раскрытия.       Алукард сильнее растянулся в кресле и из его уст посыпались детали. Он рассказал о ритуалах, о сделках, о ценах, которые приходится платить за желания. Он даже рассказал, что его старые знакомые заключали сделки с демонами. Его рассказ был холодным, лишённым эмоций, но в нем сквозила определённого рода насмешка.       В рассказ вампира подключился Сиэль, который — это было понятно всем в комнате — готовил почву, чтобы протестантская церковь отпустила Себастьяна. А то есть Интегра не ставила церковь в известие о природе его дворецкого. Конечно, степень власти графа Фантомхайва была достаточна, чтобы и самому замять дело, но на это ушло бы время, которое он не хотел на такое тратить.       И так Интегра узнала о бесконечной преданности Себастьяна графу, о силе, которой обладал демон, и о том, как он искусно умеет скрывать свою истинную природу — если не брать в расчёт высшего вампира, как Алукарда. По словам Сиэля, Себастьян был не просто слугой, он был инструментом. Графа везде поджидали опасности, не меньшие, чем те, с которыми он уже сталкивался в прошлом и которые были известны публике. Только Себастьян мог защитить его от этих опасностей. — Инструмент… — повторила Интегра, медленно переваривая услышанное. История — в некоторых местах определённо выдуманная или изменённая — отчасти напоминала её с Алукардом.       Её пальцы нервно барабанили по поверхности стола. Все это звучало как кошмарный сон, неправдоподобный, абсурдный, но одновременно — ужасающе реальный. Алукард, с его ледяным спокойствием и саркастическими замечаниями, лишь подтверждал правду рассказа: он расписал весь механизм сделки с демонами с такой точностью, словно сам неоднократно участвовал в подобных ритуалах. Подробности были отвратительны: оскверненные алтари, жертвенные ритуалы, немыслимые обеты и обязательства, высеченные кровью на древних свитках (Себастьян иногда хмыкал). Интегра, повидавшая немало ужасов в своей жизни, почувствовала, как по коже пробегает ледяной холодок, сразу за собой принося усталость. Не хватало ей разбираться ещё и с этим на своей практике.       Себастьян, будучи демоном, обладал силой и способностями, необходимыми для защиты своего хозяина. Его умение скрывать свою истинную форму, его нечеловеческая ловкость и интеллект — все это было неотъемлемой частью его сущности. Сиэль рассказал о множестве попыток покушений на жизнь графа, о тайных обществах, о заговорах, угрожающих не только Фантомхайвам, но и всей Британии. Он упомянул о некоторых из них — о тайном культе, поклоняющемся древним божествам, о группе экстремистов, стремящихся дестабилизировать страну, и о неких загадочных индивидуумах, чьи мотивы были ещё более непонятны. Каждый раз Себастьян предотвращал катастрофу, используя свои сверхъестественные способности.       Себастьян слушал рассказ Сиэля с неизменным спокойствием, его лицо не выражало никаких эмоций. Лишь иногда он бросал на Интегру быстрый, оценивающий взгляд. Его поведение было непревзойдённым мастерством самоконтроля. Граф Сиэль, в свою очередь, вёл себя так, будто рассказывал обычный доклад о погоде. Вся ситуация была настолько потрясающей, что Интегра на минуту забыла о своей цели. Сиэль завершил свой рассказ, и в комнате наступила тяжёлая тишина.       Интегра задумалась. Она вспомнила некоторые случаи, представленные СМИ, походящие на описания графа. Теперь она увидела значение Себастьяна для безопасности Британии.       Сиэль, обычно сдержанный и элегантный, был напряжён. Его тонкие пальцы беспрерывно поглаживали ручку трости, словно пытаясь успокоить внутреннее напряжение. Он детально объяснил, как и почему Себастьян скрывал свою истинную сущность. Это не было просто вопросом лояльности — это было вопросом выживания, или точнее — холодной войны с церковью. — И что же теперь? — спросила Интегра, голос её был спокоен, но в глазах застыл лёд.       Она понимала, что перед ней стоит не просто проблема в виде какого-то демона. Это был вопрос веры, вопрос её выбора: быть войне с Фантомхайвами или нет. Она была вынуждена пересмотреть свой первичный взгляд на Сиэля и Себастьяна, и на мир в целом. Теперь перед ней стояла новая игра, и она была готова в ней участвовать.       Интегра осознала, что ей придется пересмотреть свой план в отношении этих двоих. Её ожидали новые записи в бестиарии «Хеллсинга». Борьба с вампирами казалась теперь делом второстепенным, пока она не узнает о демонах как можно больше. Она стояла лицом к лицу с силой, равной Алукарду. Эта встреча много изменила.