Интерлюдия. Тишина на рубежах.

Мы отдали тебе свои судьбы, Ад-Лар! А ты просто променял их на месть. Ты продал наши души, которые мы с горящими сердцами вручили тебе в руки, но ты выкинул их в костёр войны и ждёшь, что мы вновь пойдём за тобой? Ждёшь, что мы, проснувшись ото сна, простим тебе все ошибки и попранные клятвы? Ждёшь, когда мы с радостью вновь умрём за тебя, раз за разом перерождаясь на лазурном берегу? В каждой из жизней мы возьмёмся за оружие и будем идти за тобой, чтобы отомстить! Мы умрём, но заберём тебя с собой! Мы умрём, не дадим тебе вновь использовать нас!

2789 год по земному летоисчислению. Запись нейронного имплантат майор Райли Райдера, командира пси-корпуса «Полярный», во время операции «Падший Ангел».

***

      Илин-Тар долго шёл по тёмным коридорам подземных тоннелей, минуя лавовые озёра в недрах планеты и залежи внеземных ресурсов, следуя лишь одному: зову. Хотя, для тварей, что прятались во тьме пещер, это был крик о помощи, на который они не могли ответить.       Прошло слишком много времени. Без сильной императорской особи эти твари, питающиеся псионикам, как заветным лакомством, эти инсектоиды спрятались в недрах своих ульев, хорошо спрятав следы своего присутствия, с каждым разом закапываясь всё глубже, прячась там, куда обычно не докапываются шахтёры со своими буровыми установками.       Здесь, стены векового улья прятали последний императорский зародыш, что плачет уже долгое время, голодая без корма, который пропитан даром самой Пустоты.       Илин-Тар не застал Войны Ульев и легендарной победы его матери над ордой инсектоидов с планеты Нето-Мар. Тогда он ещё не родился. В те годы орды нетомариан почти захватили весь известный космос и Старая Империя кое-как сумела отринуть распри и загнать рой за границы своей родины. Тогда великая Марион Вион создала Теневую Вуаль, прослойку между мирами, не позволяя Пустоте исторгать из себя силу, которая привелкала охочий до псионики рой. Если бы нетомариане добрались до Пустоты, «пожирая» все на своём пути, не осталось бы от мира даже пустынного планетоида. После, дочь Марион, Императрица Теневой Вуали, первая её избранница, Хэлион Вион, победила в Войне Ульев, истребив почти весь выводок роя.       А потом Искра сожгла разум Хэлион, обратив её против самой Вуали.       Илин-Тар застал лишь Войну Вуали.       Он был воспитан великой Императрицей, Богиней всех псиоников. Сын мессии. Сын великой и бесстрашной предводительницы Древних.       Илин-Тар не увидел, как Ад-Лар и Мелл-Дара погубили остатки их народа, отвергая боль Теневой Вуали, не слушая её предупреждение, и как нарушили запреты, просочившись через вуаль без разрешения, проживая жизнь, как хранители и паразиты в бесконечной войне за сосуд, который достался им по случайности.       Илин-Тар был заперт. Заточён в криокапсуле своим собственным творением. Вынужден вернуться в деградировавший мир. Вселенную, на шею которой закинул петлю его брат, герой и легенда, победитель богини-матери, Ад-Лар.       Илин-Тар успел сто раз пожалеть, что не умер, когда Хэлион запечатали в темнице. Он должен был погибнуть рядом с матерью, а не оказаться пленником. Илин-Тар хотел умереть. Но прежде чем погибнуть, следовало и сделать всё, чтобы изменить проклятый мир.       Илин-Тар миновал засохшие стены улья, волной деформации разрушая некогда непреодолимые стены из выделений инсектоидов.       Чем ближе он подходил к зародышу, тем больше голод брал вверх над таящимися в темноте тварями. Дитя Порядка — лакомый кусочек.

***

      Боль. Вот чего боится зародыш императорского подвида роя.       Всё потому что боль незнакома ему.       Только голод, который невозможно утолить.       Боль нечто иное. Нечто неосязаемое.       Боль тысячи и тысячи особей, молящих им помочь.       Зародыш, окружённый телами своих предшественников, словно гробницей, которая должна вечно скрывать его от всего мира.       Императрица дрожит. Её дети не помогут ей. Она слишком слаба. Слишком голодна. Ей овладел страх.       Боль окружает каждый дюйм изувеченных и искорёженных тел, чьи окаменевшие рельефы напоминают о том, почему она спрятана в этой гробнице из тел матерей.       Она последняя и незваный гость это прекрасно понимает.       Не полностью сформированное тело дрожит, чувствуя, как синий дым сочиться сквозь защитную оболочку.       Голод вновь пробуждается в ней, заставляя кричать, извиваться, молить собратьев помочь.       Но те, кто охраняют её, не могут ей помочь. Они не её потомство. Не её выводок, обязанный ей жизнью. Лишь далёкая родня самого старого улья, вынужденная ютиться в темноте и голодать.       Помощи от них ждать она не могла.       Голод звал.       Возвращался всякий раз.       Но в эту минуту лицо псионика, разрывающего плоть её гробницы по истине испугало несостоявшуюся императрицу.       Дитя Порядка не желал ей смерти.       Но голод требовал, чтобы она пробила оболочку охранной капсулы и вгрызлась в его глотку, выпила кровь.       Однако Дитя Порядка лишь улыбнулся, начиная свой рассказ. — Моя мать уничтожила твою семью. Твой род. Я бы хотел исправить её ошибку. Ты же понимаешь меня, не так ли? Слушай, императрица и слушай внимательно. Ты же хочешь полакомиться псиоником? А как на счёт того, чтобы сожрать того, кто сопротивляется силе Пустоты, причём успешно? Только представь, твой генотип станет не восприимчив к силе Пустоты. Тебе не нужно будет искать псиоников для того, чтобы прокормиться. Хватит какой-нибудь жалкой планеты с разумными видом.       Императрица внимала словам Илин-Тара.       Древний предлагал выход.       Голод просил впиться ему в шею и прогрызть череп, чтобы добраться до мозга.       Но его слова были полны искренности.       Голод ревел, но императрица была спокойна.