Глава 10. Истреблять.

Начнём с самого простого: умереть за родину вы всегда успеете. Но прежде побудьте для неё полезными. Сделайте всё, чтобы ваша смерть прогремела на всю республику, чтобы каждый псионик произносил ваше имя, позывной или номер трофейного жетона с тряской, слезами и соплями. Чтобы в каждом уголке нашей галактики гремело имя, которым будут пугать десять следующих поколений! Не надо далеко ходить за примером: Волк Аргона-2! Ричард, драть его и в хвост и в гриву, Райдер! Человек, который не дал Фронтиру-12 пасть! Тот, кто породил на свет Пси-Архангела! Напоминаю, умереть вы успеете. Сделайте так, чтобы ваше имя звучало так же громко, как и имя Ричарда Райдера!

Майор Дуглас О’Коннор. Первый батальон пси-корпуса «Полярный». Учебный центр армии «Тайфун», рукав Персея.

2789 год по земному летоисчислению.

***

      Генри открыл глаза в коридоре, куда он затянул проклятого ольхина. Киборг принял его вид и тоже лежал с неестественного перекошенной шей, которая с противным хрустом встала на место. Генри же, чувствуя, как кровь на его ране в очередной раз запеклась от жгучей алой дымки, что его окружала, выплюнул сгусток крови, застрявший у него в глотке, и стал медленно подниматься на ноги, в надежде, что бой он сумеет продолжить.       Ольхин двигался быстрее. Переломанные от падения кости срастались стремительно, а кровавая улыбка только и делала, что пугала всё живое на этом проклятом свете.       Генри стоял на четвереньках, чувствуя, как из глаз валит алый дым. Он вновь умер. Вновь вернулся. Пустота не позволяла ему спокойно умереть. Как же он ненавидел себя за это. Даже умереть нормально он не мог!       Ольхин приближался, готовый в один удар закончить своё кровавое дело. Генри всем сердцем испытывал раздражение к своему нахальному отражению. Столько гнева в нём кипело, столько боли, горьких слёз, что сейчас отдали законное место алой дымке, валившей из глаз как из трубы почерневшей печи.       Ольхин склонился над Генри и заставил его посмотреть в свои же глаза. — Ты много на себя берёшь, человек. Смерть — благо. Пустота — дом наш родной. Хочешь знать, почему она тебя возвращает? — Удар пришёлся по шее. Генри почувствовал, как мир вновь блекнет, как перед глазами опять возникает берег, но его отбросила назад с такой силой, что боль казалось мимолётным мгновением. — Ты был избран. Не Вуалью. Не Десятью душами, что хранят наш мир. Пустота отметила твою душу, чтобы вновь принести хаос и гибель в этот мир. Ты не волна, не псионик. Ты санитар, обязанный отчистить переполненный трупами морг. Ликвидатор последствий неверных решений Вуали. Тебе это знаком, бывший ликвидатор? — Ольхин поставил ногу на грудь Генри и с силой нажал на солнечное сплетение, желая помучить свою жертву. — Пошёл ты к черту со своей избранностью. — Сплюнул Генри, обнажая в улыбке окровавленные, пожелтевшие от сигарет, зубы. Ольхин смутился на мгновение.       Этого хватило, чтобы всадить нож, покоившийся на бедре, в ногу противника. Ольхин не взывал, лишь поморщился от боли и попытался вдавить Генри в пол коридора, но Райдер резко дёрнул рукой вниз, доходя лезвием ножа до колена ольхина, почти разрывая хрящи коленной чашечки. Киборг вмиг вынул нож из своего тела и замахнулся, чтобы всадить его в Генри, но Райдер и тут превозмог, отказавшись искажать волны, как того просила Пустота и от чего предостерегала Вуаль.       Генри перехватил руку ольхина, потянул на себя и словно дикий зверь навалился на него всем своим окровавленным телом, пытаясь перевести лезвие ножа на противника в отчаянной борьбе. Генри пыхтел, краснел, заливался потом и кровью, пока нависший над ним ольхин с ужасом для Генри терял облик человека, бледнея, как разбитый хрусталь и становясь истинным эхом минувшей эпохи.       Созданный из кристаллов витиля, в которые вдохнули жизнь. Обезличенный, без собственной личности, вынужденный каждый день кем-то притворяться. Генри даже стало жаль это создание, когда сюда ворвался Громобой. Солдаты Соколова застыли, когда ольхин набрался сил и отпрянул от Генри, вновь приобретая его облик. — Может быть, поможете убить этого ублюдка? — Прошептал лже-Генри.       Первой ответила Ада, оказавшись за спиной олхьина, вонзая в его тело свой штык-нож, ровно под лопатки. Затем и София ударила волной деформации, как раз когда Батор и Коннорс дали по нему по паре выстрелов из плазменных пистолетов. Тело ольхина побледнело, стало прозрачным, и когда он прохрипел: — Как вы догадались? — Громобой ответил ему. — Демон хрен о чём попросит. — Ответила Ада, снося его голову ударом ноги.

***

      Генри не полностью осознавал, что происходит. Боль отступила куда-то далеко, на краю сознания застыв в ледяной глыбе из страха и дрожащего ужаса. Темнота объяла сознание, тело не отзывалось на раздражающий свет медицинских ламп.       Перед глазами в этот раз не было ни берега, ни галактик. Только чёрное полотно из холода и завываний голодного ветра.       Раскрыв глаза Генри почувствовал, как раны обволакивает восстанавливающий медицинский гель, перед глазами блеснуло измученное отражение собственного лица, в котором виднелись трубки, пропущенные через рот и ноздри. Зеленоватое стекло медицинской капсулы открывало обзор на медленно восстанавливающийся лазарет, а сам Генри, облокотившись лбом о стекло, кое-как заставил себя закрыть глаза и вновь окунуться во тьму, лишь бы не видеть своего отражения и взглядов сожаление медиков и проходящих мимо членов отряда «Громобой».       Ему вообще ничего сейчас не хотелось. Даже жить.       Генри устал. За последнее время он слишком часто рвался в бой, но мог ли он иначе? Он здесь чтобы отработать свой долг перед Республикой Единых Систем, смыть грех преступления кровью. Глупо было рассчитывать, что только кровь врагов смоет его преступления и ошибки.

***

Несколько дней спустя. Штаб Виктории Браво.

      Люсиль взглянула на Алексея, расхаживающего по своему кабинету, нервно курящего уже третью сигарету за последние десять минут. — Можно для тупых объяснить все переплетения ваших родственных связей. — Выдал Соколов, злобно сминая бычок в пепельнице, пока Громобой сидел в сторонке и делал вид, что их не интересует ничего, кроме потолка, окон и щелей в полу. — Я его бабушка. Мать его отца. Что непонятного? — Прошептала Люсиль, поправляя свои тёмные волосы, желая поскорее смыть с себя грязь пиратского корабля и кровь убитых врагов. — Бабушки обычно ходят с тросточкой, когда внукам уже за двадцать лет. Сидят дома, жалуются на маленькую пенсию, кличут проститутками молодых соседок, а их ухажёров ёбарями-террористами, но не носятся по пиратскому короблю, силой мыслей заставляя пиратов стрелять друг в друга. — Выдал Соколов, вновь закурив, невольно жмурясь и кашляя от передозировки никотина в крови. — Не все бабушки псионики, лейтенант. — Спокойно ответила Люсиль, пряча руки под тканью своей мантии. Руки, изуродованные долгой погоней, грубые, мозолистые, в ссадинах и синяках. Люсиль заприметила взгляд Алексея, пытающегося сопоставить молодость её лица с твёрдостью походки, шершавостью рук и еле заметными морщинами, которые Люсиль старательно прятала, время от времени медитируя у мест пси-силы, омолаживая своё тело, но не душу. — Ага, точно. У вас, Райдеров, видать и деды планеты без имплантатов голыми руками крушат, пока внуки в колыбелях нерадивых нянек мучают. — Соколов тушит сигарету, не докурив и половины, после чего достаёт из запаса коньяка, которые он предлагает Люсиль. Райдер не отказывается от стаканчика крепкого напитка, заглушая силу волн, притупляя их воздействие на свои нейроны. — Ещё раз обрисуйте мне ситуацию. Пираты направились сюда чисто ради кровавого рейда, а вы прибыли, бежав от пси-ордена, так? Слишком много интереса к пограничной колонии, где кроме ресурсов для верфей ничего нет. Леса, скалы, территория, ископаемые — они нужны армиям, но не псионикам. — Алексей косо посмотрел на Громобой. Отряд отвернулся от командира, сосредоточив свой взор на очень интересной двери, пока Люсиль пожимала плечами. — Убитый вами псионик ранга Дитя Порядка был безумен, этим можно объяснить, почему пираты шли за ним. Дитя Порядка легко подчиняет себе разум людей. Однако я полагаю, что ваша колония место с богатой историей. Судя по тому, что я узнала, пещеры витиля некогда были храмом или же портальным алтарём для быстрого перехода от одного конца галактики к другому. Боюсь, я мастерица лишь в волнах Вспышки и Глушения, но не старинных технологий. — Виновато, почти как нашкодившая девчонка выдала Люсиль. — От флота пришёл запрос на ваш арест, миссис Райдер. — Алексей кивнул Люсиль и махнул рукой, стараясь пока не вдаваться в подробности всех псионных интриг этой планеты. Его волновало нечто другое. — И я подумал, что «Громобой», а так же Виктория Браво не подчиниться приказу вашего ордена и отклонит запрос флота. Флот, по своим заверениям, сожалеет о невозможности сотрудничества наших организаций, а так же подтверждает, что республиканские законы военного времени имеют большую силу, нежели запрос ордена Архонт. Короче говоря, нахуй я послал ваш орден. Сами с Генри разбирайтесь в ваших делах и пока колонии хорошо, я вам даже платить буду. — Громобой перевёл взгляд на командира. Батор присвистнул, Форест икнул, Ада и София нахмурились. Люсиль невольно почувствовала, как дрожат их пси-волны, но отвернулась от их колебаний. — Очень благородно. — Она кивнула Алексею со всей благодарностью, на которую была способна. — Чую мне это акунется и я не буду на старость лет сидеть как дед в гараже и чинить свою ласточку, а скорее всего, помру на этой колонии смертью храбрых и тупых. Добро пожаловать на Викторию Браво, миссис Райдер. — Алексей кивнул Громобою рукой и отряд послушно вышел из кабинета, пока Люсиль кивнула Алексею на свой бокал, желая ещё на пять минут заглушить визжание пси-волн. — Бляха-муха, вам ещё и личные запасы раздавай, как премию. — Проворчал Соколов.